В 1961-1962 гг. - инструктор, зам. зав. отделом комсомольских организаций обкома ВЛКСМ, 1962-1965 гг. - первый секретарь Мончегорского горкома ВЛКСМ, 1965-1972 гг. - второй секретарь обкома ВЛКСМ Владимир КИСЕНКО:
В комсомол вступил, когда учился в седьмом классе 1-й школы Мурманска, в 1953 году. Как помню, в райкоме ВЛКСМ меня неожиданно спросили, почему пришел без галстука. Я этого не ожидал, думал, будут спрашивать по уставу или еще о чем-то серьезном. А меня этим вопросом с ходу посадили в лужу. Говорят: «Ты же пионер, но еще не комсомолец». В общем, воспитывали меня долго, боялся, что не примут. Когда весь красный вывалился в коридор, ребята ко мне: «Что тебя спрашивали?» - «Воспитывали насчет галстука». Хорошо, что у одного из наших парней нашелся галстук, все по очереди его надевали и шли на прием.
Закончил семилетку, мать дала мне 25 рублей: «Езжай, сынок, учиться, вас четверо, всех не прокормить». И поехал я в Кировск поступать в горно-химический техникум. На геолога меня не взяли из-за зрения, предложили учиться на обогатителя. На первом же курсе выбрали комсоргом, так и началась моя комсомольская карьера. После окончания техникума хотел рвануть в поселок Мирный, где только открыли месторождение алмазов, но однокурсник уговорил поехать в Никель, где на «Печенганикеле» работал его отец.
Направили меня на обогатительную фабрику старшим рабочим, точнее старшим классификаторщиком. Через полгода началась отчетно-выборная кампания, и меня вдруг избирают неосвобожденным секретарем комсомольской организации фабрики. И однажды влетел я в неприятную историю так, что даже пришлось голодать. В то время выпустили первую союзную лотерею, и нам по сменам раздали билеты, чтобы мы их распространяли. Работал я тогда в ночную смену, сунул билеты в карман спецовки и забыл. Обнаружил их прямо накануне розыгрыша, стоимость этих билетов у меня из зарплаты и вычли, я ни копейки не получил. Занял немного денег у ребят и просидел до аванса на кефире и булочках.
Когда строили на комбинате спортзал, пригласили меня в комитет ВЛКСМ и говорят: собирай ребят на субботник. Секретарь Гильманов распорядился привести человек 20. Вот тогда-то я и понял, как это нелегко выводить людей на субботник. Обошел все смены и цеха, вызвались 10 комсомольцев. А мне же стыдно, что так мало. Тогда я пошел чуть ли не со слезами уговаривать пожилых людей. Поддержала меня моя смена, в которой я один был комсомолец, остальные - старше. Так привел я на субботник аж 18 человек! И с тех пор Гариф Гильманов меня, видимо, запомнил и через год выдвинул на должность секретаря комсомольской организации комбината «Печенганикель». И как я ни сопротивлялся, меня все же избрали. Надо - значит, надо. Такое поколение у нас было, так меня родители воспитывали.
Отработал я секретарем два года до 1961-го, в партию приняли, поступил на заочное отделение Плехановского горного института, съездил на сессию, перешел на второй курс и довольный вернулся назад, мечтая о том, как снова стану работать на производстве и буду начальником смены. На отчетно-выборной комсомольской конференции рекомендовал вместо себя хорошего парня, инженера.
На фабрике встретили меня с радостью, и вдруг звонок в партком из обкома комсомола: хотим, мол, Кисенко взять инструктором. Я на дыбы. Здесь у меня зарплата 175 рублей (а инструктор обкома получал 90 рублей), перспективы для роста. Пошел к директору комбината и попросил направить в командировку в Москву. Думал, пока езжу - обо мне забудут, найдут другого инструктора. Директор дал командировку на месяц, чтобы добыл я необходимое оборудование, поставки которого задерживались, и музыкальные инструменты для клуба. Их практически у нас не было, поэтому на вечерах танцевали под пластинки. А вечера проводились часто: день - кино в клубе показывали, день - танцы. Надо же чем-то молодежь занимать - стройка Всесоюзная ударная комсомольская.
В ЦК ВЛКСМ встретили меня очень хорошо, тут же созвонились с министерством, повезли туда. Там зам. министра, пожилой такой мужчина, как узнал, откуда я, минут пятнадцать вспоминал свою комсомольскую юность, а его поколение еще ведь и войну прошло - так что было что вспомнить. В общем, нужные насосы мне дали. Затем я поехал в министерство культуры выбивать инструменты, а там выясняется, что в СССР музыкальные эстрадные инструменты не выпускаются, получаем из ГДР. Объясняю, что у нас Всесоюзная ударная… В общем, вошли в положение. Занимались моей проблемой четыре сотрудника министерства, все, что надо было, - достали.
Приезжаю счастливый на комбинат, докладываю, а главный инженер смотрит на меня печальными глазами и говорит:
- Пока ты ездил, мы вынуждены были тебя уволить.
- Как уволить?
- Пришла бумага из обкома партии и обкома комсомола, что ты зачислен инструктором обкома ВЛКСМ. Как с этим поспоришь? Уже расчет готов, иди деньги получай.
У меня слезы на глазах. Приезжаю в Мурманск.
- Наездился? - спрашивают. - Теперь принимайся за работу.
Работы было очень много, за первый год 280 дней командировок, объехал всю область. Через год послали в Кировский горком комсомола помогать проводить отчетно-выборную кампанию. Первым секретарем там был Альберт Жигалов.
- Проверять приехал?! Тяжело у нас, особенно с Ковдором, вот поехал бы и помог провести собрания. Там у нас все закручено, протоколы соберешь и вернешься.
Ковдорский комсомол в то время входил в состав Кировской комсомольской организации. Я поехал, а там, как говорится, конь не валялся. Организаций и воинских частей много, все разбросано: Ковдор, Ена, Риколатва… Дорога только строилась. И я, небритый, немытый, полуголодный, на попутках и пешком, перебирался из одного населенного пункта в другой, готовил и проводил комсомольские собрания. И когда через полтора месяца положил на стол Жигалова стопку протоколов, он посмотрел на меня с уважением. Это было моим первым боевым крещением. А Альберта Жигалова тогда избрали первым секретарем обкома комсомола, и спустя некоторое время он рекомендовал меня первым секретарем Мончегорского горкома комсомола.
Я, естественно, был против, потому что понимал, что с продолжением учебы в вузе будут большие проблемы. Тогда Гильманов мне и говорит:
- Успокойся, Жигалов уже восемь лет в политехническом учится, и ничего. Поэтому я напишу твоему ректору: бюро обкома ВЛКСМ ставит вас в известность, что Кисенко не может приехать на сессию по таким-то причинам, поэтому просим…
Тогда и в вузах к слову комсомола прислушивались. Так я добровольно-принудительно поехал в Мончегорск, ничего и никого там не зная. Началась моя самая, быть может, интересная, самостоятельная работа. Создали мы первый комсомольский оперотряд, его возглавил Николай Бакшевников. Открыли свой подшефный пионерский лагерь под Оленегорском. Вода там была привозная, и вот какая-то шпана вентили открутила, и вся вода вылилась. ЧП! Приезжаем в лагерь я, мой «особист» Бакшевников и Римма Мишукова, которая отвечала за работу с пионерами, и давай наводить порядок. Нашли в лесу полупьяных хулиганов, Николай в бане их «допросил». Сознались, а объяснить, почему набезобразничали, не могут. Срочно связались с пожарными, чтобы они на своей машине привезли воду. Уже в городе вызвали родителей пацанов, пропесочили, после чего они вентили купили и поставили.
Помню первый парад в Мончегорске в честь Дня комсомола. Решили проследить всю историю, от Гражданской войны до освоения космоса. С трудом нашли у дорожных ремонтников лошадей, чтобы в повозку запрячь, станковый пулемет поставили - все как надо. А космонавта помогли «изобразить» летчики - предоставили скафандр.
А как мы наш парк спасали! Деревья большие, старые, тогда начали падать. В общем, дел, больших и малых, не перечесть. Но одно могу сказать, мончегорский комсомол никогда в хвосте не был.
Другие материалы, посвященные юбилею комсомола:
Мы юности нашей, как прежде, верны...
