Катя страдала от болей, их вызывало любое движение рук или ног. Ходить не могла, и возили ее на коляске. Бывшая детдомовка, теперь она живет в петергофском психоневрологическом интернате и мечтает хоть бы одним глазком посмотреть на Санкт-Петербург. Этой мечтой девушка поделилась с Людмилой, мурманчанкой, которая проходила в интернате волонтерскую практику. Казалось бы, что за проблемы: электричка рядом, а там на метро можно добраться до центра. Люда продумала весь маршрут, обговорила с Катей, как они поедут на эскалаторе, какие достопримечательности града Петрова посмотрят, в какие столичные магазины заглянут, чтобы купить Кате косметику. Любая девушка о ней мечтает!
Но они не смогли даже выехать из Петергофа. Людмила с большим трудом вкатила коляску по крутому пандусу, а когда подошел электропоезд, поняла: путь в него закрыт. Ничтожное для любого здорового человека расстояние между перроном и электричкой преодолеть с «колесным транспортом» оказалось не под силу.
Случилось это больше года назад, но тот эпизод наша землячка до сих пор не может забыть. Заронить в беспомощном человеке надежду на исполнение мечты и самому оказаться беспомощным - с этим трудно смириться. Ведь оставался всего шаг!.. Но это тот самый шаг, который никак не может сделать наше общество навстречу инвалидам. Впрочем, не может… или не хочет?
Людмиле Пущиной 19 лет. Она успешно закончила наш политехнический лицей и «Лингву», поступила в МГТУ на факультет «Международные отношения». Учится с удовольствием, но уже на первом курсе поняла: в такой сфере одного иностранного маловато. Английский ей дала «Лингва». К тому же, когда там училась, их возили в Англию. Жили ребята в семьях, много общались, в общем, «стажировка» помогла овладеть разговорным языком.
На первом курсе университета девушка услышала, что преподавательница немецкого языка собирает группу для поездки в Германию, и попросилась поехать с ними. Тогда мурманским студентам удалось побывать во многих городах, но большую часть времени они провели в немецком Ахене, где Люда и познакомилась с представителями организации «Инициативные христиане в Европе» (ICE). От них узнала о волонтерском движении, в котором участвует студенческая молодежь разных стран.
ICE ведет проект «Добровольная социальная служба» с 1988 года. Главная его идея - всеобщее примирение. По мысли организаторов проекта, если у людей будет возможность узнать своих соседей, подружиться с ними, помогать друг другу, война станет невозможна. «Инициативные христиане» осуществляют культурный обмен между представителями разных стран. Эта организация дает молодым людям возможность приносить пользу другим, особенно самым слабым членам общества, и узнавать что-то новое о своих соседях.
Главный офис организации находится в Дрездене. Кроме того, есть так называемые координационные пункты в других странах Европы, в том числе в России. У нас это благотворительная организация «Перспективы». Она оказывает помощь детям с тяжелыми формами инвалидности и поддерживает их, когда они становятся взрослыми. Непосредственно занимаются этим как профессиональные соцработники, так и волонтеры, в том числе иностранные.
- Кто может стать волонтером? - спрашиваю Люду.
- Любой молодой человек от 18 до 26 лет, знающий язык страны, в которую едет. Правда, немецкий я знала слабовато, поэтому, когда приехала в Германию, посещала там курсы. После того как изъявила желание поработать волонтером и прислала свою анкету, изложила мотивацию, меня пригласили на обучающий семинар в Питере. Там с нами занимались психолог, координатор, другие специалисты. Из тридцати ребят отобрали десять.
Волонтеры подписывают с ICE договор о добровольной службе, по которому им предоставляются работа, проживание, питание и страховки - медицинская, от несчастного случая, а также гражданской ответственности.
Перед поездкой в Германию Людмилу направили на практику в петергофский психоневрологический интернат, где она и познакомилась с Катей. Там в основном живут бывшие воспитанники Приозерского детского дома для умственно отсталых.
- Возраст у них разный, болезни тоже. Но почти все не могут себя обслуживать и жить самостоятельно. Им нужна помощь, в том числе и волонтеров. Работникам интерната просто не хватает времени и сил, чтобы каждого не только вымыть, накормить, но и вывезти на улицу, погулять, поговорить с ним.
Больные люди, предоставленные сами себе, лишенные самого обычного человеческого общения, часто замыкаются, становятся озлобленными и агрессивными. Это Людмила испытала на себе, пока беззащитные подопечные к ней не привыкли.
- А что входило в твои обязанности?
- Кормила, обмывала, одевала, разговаривала с ними, гуляла. Мне было их очень жалко, поэтому и старалась порадовать чем-то. Как-то купила им много-много носков, разноцветных, ярких. А через несколько дней их уже не было. Растащили «по норкам». В следующий раз принесла одной девушке упаковку соломинок для коктейлей. Она была такая счастливая!
- Соломинок?
- У нее от рождения очень маленькие, неразвитые ножки и ручки. Она ими ничего не может делать, поэтому и ест только через соломинку.
- Вам платили?
- Мы работали безвозмездно, получали лишь небольшие деньги на еду и на карманные расходы. В принципе, этого хватало.
В Германии Люда работала в двух общинах (деревнях) - рядом с Оснабрюком и Штургардом. В них проживают инвалиды и обслуживающие их работники. В первой, что рядом с Оснабрюком, в трехэтажном доме жили восемь человек разного возраста, с проблемами в здоровье. Их обслуживали тоже восемь работников, которые мыли, кормили, одевали своих подопечных, гуляли с ними. При этом почти все инвалиды занимались каким-то посильным трудом. Например, один строгал щепки, другой заливал их воском, и получались специальные свечи для растапливания печей. Кто-то сортировал по коробкам шурупы, гайки, другой чистил картошку. Питались все вместе, жили как бы одной семьей.
Первые пять месяцев дались мурманчанке с трудом. И вовсе не из-за тяжелой работы. Уход за умственно отсталыми больными, с которыми надо было найти общий язык, не был в тягость. Но непросто оказалось привыкнуть к иному укладу жизни. Ее немецкие коллеги тоже не всегда понимали русскую девушку: зачем, к примеру, она готовит суп? - ведь это так долго! И еще ее тяготили обязательные «разговоры по душам», которые проходили по вечерам. «Исповедоваться» перед чужими людьми она не умела и не хотела. Но как говорится, в чужой монастырь…
Люда попросила перевести ее в другую общину, и когда освободилось место под Штургардом, переехала туда. Новая община была довольно большой, около двухсот человек жили в отдельных двухэтажных домиках и занимались в основном сельскохозяйственным трудом или работали на небольшой фабрике. Люда довольно быстро подружилась со своими подопечными, они узнавали ее и радовались приходу девушки. В хорошую погоду она вывозила их на улицу, устраивала пикники на полянке, играла с ними.
- Они ведь как дети - большие дети. Я покупала мыльные пузыри и пускала их или играла на губной гармошке. Родственники навещали инвалидов редко, а им так хотелось общения и внимания. Были среди них и лентяи, которые не хотели одеваться или менять памперсы, были и достаточно смышленые.
Ей было интересно заниматься с ними, видеть, что занятия доставляют им радость. Люда и сейчас перезванивается со своими бывшими подопечными, интересуется их жизнью, настроением, они же приглашают ее в гости.
А недавно позвонили из Петергофа… За этим звонком - своя небольшая история. Одна из обитательниц интерната постоянно раздевалась и раздирала до крови себе тело из-за мучившего ее зуда. Кто-то придумал надевать ей боксерские перчатки. Их она снять не могла. Тело оставалось целым, но руки прели. Узнав обо всем этом, Люда купила в лавке секонд-хэнда обычный костюм для маляра, слегка перешила и одела в него больную. Чтобы намазать ее мазями или провести гигиенические процедуры, достаточно было просто расстегнуть молнии. И вот из Петергофа сообщили, что для больных, страдающих специфичными кожными заболеваниями, приобрели партию специальных костюмов - наподобие того, что догадалась применить юная мурманчанка.
- Может, ты выбрала не тот факультет? Не думала перейти туда, где готовят социальных работников? - спросила я.
- Зачем? Мне интересно учиться. А волонтерская работа многое дает. Я узнаю новые страны как бы изнутри, знакомлюсь с разными людьми. Мне нравится помогать инвалидам, по мере своих сил облегчать им жизнь. Ну а если говорить о будущей работе, допустим, где-нибудь в консульстве, то хорошее знание языков всегда пригодится. Я даже как-то поймала себя на том, что вижу сны на немецком.
- Понимаю, насколько нелегким был для тебя этот год, проведенный в Германии, вдали от родных и друзей. И бесплатно ухаживать за тяжелыми больными не каждая молодая девушка согласится. Но это был твой выбор. А что ты при этом приобрела? Кроме, разумеется, знания немецкого.
- Мне кажется, я очень изменилась. Стала намного внутренне свободнее, раскрепощеннее. И ничего не боюсь, потому что поняла: нельзя стоять в стороне, когда кому-то плохо. Неприятно, что в нашей стране иное отношение к инвалидам, нередко агрессивное. Не все видят в них людей, достойных нормальной жизни. А ведь судьба непредсказуема, и неизвестно, что ждет завтра каждого из нас. Блестящая карьера, успех или, не дай бог никому, - тяжелая болезнь и одиночество в четырех стенах? Нелепая случайность может подстеречь любого… Откуда же в людях, в моих сверстниках это равнодушие, неумение поставить себя на место того, кому действительно плохо?!
- Академический отпуск закончился, и ты снова каждый день ходишь на учебу. Значит, волонтерство - в прошлом?
- Вовсе нет! На будущий год собираюсь волонтером в Испанию, учу язык. А еще хотела бы поехать в Африку. Говорят, туда можно отправиться с международными добровольцами ООН или Красного Креста. Там много страдания и слез, дети голодают. Я, конечно, не мать Тереза. Но мне хочется помочь тем, кому плохо.
