Среди мурманчан старшего поколения вряд ли найдется человек, не слышавший о Юрии Гагарине, Андрияне Николаеве, Павле Поповиче, Алексее Леонове, Виталии Севастьянове. Мне же выпало счастье не только встречаться с ними, но и по личному приглашению командира отряда космонавтов Георгия Берегового быть гостем Звездного городка, собственными глазами увидеть, как их готовят к космическим стартам.
Особенно запомнилась встреча с Виталием Севастьяновым, случившаяся вскоре после его первого полета в качестве бортинженера корабля «Союз-9», пилотируемого Андрияном Николаевым. Он все еще находился под впечатлением полета и был на редкость откровенен. Об этом свидетельствуют и записи о встрече, сохранившиеся в моем журналистском блокноте.
Высокий, стройный, черноволосый, с доброй улыбкой на лице. Таким он был в ноябре 1971 года, когда мы встретились с ним впервые. Белая рубашка, малинового цвета галстук, украшенный золотой запонкой, хорошо гармонировали с темным костюмом, на лацкане которого блестела Звезда Героя. Голос чуть хрипловатый, но приятный.
- Непростое это дело - жить в невесомости, - говорил Виталий Иванович. - Уже с первого витка вокруг Земли чувствуешь недомогание. Лицо отекает, глаза краснеют. Пища в желудке в шарики свертывается, плавает в нем. Да и сам желудок, кажется, «плавает». Иногда комочки пищи при неловком повороте вылезают шариками по пищеводу. Приходится силой проталкивать их обратно. Это до тех пор, пока длится адаптация, пока организм не приспособится к невесомости… Но когда вернешься после длительного полета на землю, не менее тяжело. Мышцы ног за время полета атрофируются. Это потому, что из-за отсутствия физической нагрузки кости изменяют свой состав и слабеют. У нас с Андрияном Николаевым, например, в том полете на пять сантиметров уменьшился периметр бедер, на три сантиметра - икр. После приземления часа три вообще не могли ходить. Потом с подпорками прошли метров двадцать. Разучились ходить, надо было снова учиться этому.
Я поинтересовался: случались ли в полете необычные происшествия?
- А как же без них?! - засмеялся Виталий Иванович. - Как-то «пошел» я искать Андрияна. На привычном месте, где он ночевал, его не оказалось. Куда же, думаю, делся? Выйти-то ведь не мог - остановок не было. Стал искать. В отсеке - полумрак, поскольку на ночь иллюминаторы закрывали, свет выключали. Гляжу - Андриян спит у потолка, в трусах и майке, телом прикрыв дежурный светильник. Потому и темно. Стал заталкивать его в спальный мешок, разбудил… Внутри корабля приходится не ходить, а летать, отталкиваясь от стенок. Хочешь тормознуть - выставляй руку. Иль тормози ногой, растопырив пальцы, чтобы можно было зацепиться им за выступы отсека. Сложно все это и необычно... Сложно, но необходимо. Мы ведь летаем ради того, чтобы проверить, могут ли люди жить в космосе. Это для нас главное. Ну и конечно же - проведение различных научных экспериментов. Нам с Андрияном, например, в том полете удалось сделать открытие - лучистое строение атмосферы при переходе от дня к ночи.
- Что же вы видели с орбиты?
- Например, как загорается лес, возникают на земле ураганы, пыльные бури, - ответил Севастьянов. - Предупредив людей об этом вовремя, сколько добра можно сохранить!
Или такой факт. Из космоса мы сделали несколько снимков одного из районов Сибири. На них были четко видны геологические разломы почвы, о которых геологи не знали. Теперь знают, куда надо направлять экспедиции. Видимость-то сверху отличная. Можем даже определить возраст, скажем, пшеницы на полях.
Естественно, в разговоре речь зашла и о первом космонавте - Юрии Гагарине.
- Когда был создан отряд космонавтов, я читал им лекции о механике космического полета. Тогда, в 1960 году, и познакомился с Гагариным. И потом постоянно встречался с ним. Потрясающее жизнелюбие и величайший оптимизм - вот его черты. Человек живого ума, гибкого ума, хотя на вид простак. Меня удивляло, как он рос после академии. И как инженер и как государственный человек. Начинал по наитию, а потом - смысл в каждое свое слово вкладывал!
На память о встрече Виталий Иванович сделал для мурманчан короткую запись в моем блокноте: «С пожеланиями успехов на благо нашей Родины». И расписался.
…Он ушел из жизни на днях. Когда я услышал печальное известие, рука невольно потянулась к старому блокноту – захотелось вновь освежить в памяти подробности той встречи. Ведь в последние годы мы больше знали Севастьянова как политика, члена Государственной думы, депутатом которой он являлся с самого первого созыва. А главное дело его жизни оставалось как бы на втором плане. И сегодня, думаю, самое время с благодарностью вспомнить о нем как об одном из тех, кто прокладывал человечеству дорогу к звездам.