Говорят, мы мелко пашем,
Оступаясь и скользя.
На природной почве нашей
Глубже и пахать нельзя.
Мы ведь пашем на погосте,
Разрыхляем верхний слой.
Мы задеть боимся кости,
Чуть прикрытые землей.
Поэт и «заслуженный зэк» Варлам Шаламов знал, о чем писал. Знал, что к десяткам миллионов погибших в огне Великой Отечественной и Гражданской войн примыкают еще бóльшие, - десятки миллионов, погибших на антигражданской войне, проводимой большевистским руководством страны. А это целые сословия нашего народа - казачество, зажиточное трудовое крестьянство (становой хребет российской экономики), творчески мыслящая интеллигенция, передовые сознательные рабочие, священнослужители, военные и т. д.
За примерами далеко ездить не надо. Работая над книгой о Мурманской судоверфи, чей коллектив в 30-х годах составлял менее тысячи тружеников, я насчитал 125 репрессированных, а ведь и их семьям тоже довелось насильно пить из этой неизбывной горькой чаши. Война смыла с судоверфи еще 199 жизней, но их имена, по крайней мере, издавна бронзовеют на памятном знаке, ими город гордится, а на большинстве репрессированных до самой «перестройки» темнело отталкивающее клеймо «врагов народа».
Вот говорят, что на войне погибают лучшие. Вообще-то на войне погибают всякие, но лучшие оказываются в первых рядах. И в первые ряды репрессированных тоже попадали лучшие. Самые лучшие. Обрубались, выжигались наиболее тонкие, чувствительные нервные окончания, рецепторы общественного организма, подавлялись голос, слух, художественный вкус, совесть народа. Общество становилось попроще, потише и поподлее: лишь бы элементарно выжить. Поэтому и сейчас мы живем, расхлебывая последствия репрессий. Сегодняшнее воровство на всех уровнях, беспардонную ложь иных политиков, техническую отсталость и собственную гражданскую индифферентность мы никак не связываем с большевистскими репрессиями, но только потому не связываем, что уже не умеем свести концы с концами и осознать нынешнее положение как итог многолетней несвободы и всеобъемлющего страха.
Ровно год тому назад, в такой же День памяти, наш президент произнес очень нужные слова:
«Я убежден, что память о национальных трагедиях так же священна, как память о победах. И чрезвычайно важно, чтобы молодые люди были способны эмоционально сопереживать одной из величайших трагедий в истории России».
И тут же были приведены результаты социологического опроса 2007 года: почти 90 процентов юношей и девушек не смогли назвать фамилии даже наиболее известных людей, погибших или пострадавших от репрессий. Таких, например, как Николай Вавилов, Сергей Королев, Осип Мандельштам, Андрей Сахаров, Александр Солженицын.
Вот и спросим себя: почему не смогли?
И ведь ответ довольно прост. Время лечит. Забвением. И люди помогают ему. В семьях палачей, стукачей и вертухаев предпочитают не вспоминать о палачестве и стукачестве. Да и в семьях репрессированных редко кто склонен был гордиться своими обесчещенными, отторженными сородичами, тем более передавать эту сдавленную гордость своим детям. Воспитание в тогдашние времена было особым. Ребенок сталинской поры, едва сказав «мама», уже учил слова, которые он произнесет при вступлении в пионеры. Рука, недавно державшая погремушку, уже готовилась взлететь, голосуя «за». Голос, едва прорезавшись, уже нес в себе звонкий металл клятв и проклятий. Культивировали беспамятство уже в ближайшем окружении репрессированных, вливая его в душу детей с молоком матери. Стоит ли удивляться забывчивости нынешней молодежи.
Как вернуть столь необходимую нам память? Дмитрий Медведев в упоминаемой мною речи сказал:
«Нам нужны такие музейно-мемориальные центры, которые будут передавать память о пережитом - из поколения в поколение. Безусловно, должна быть продолжена и работа по поиску мест массовых захоронений, восстановлению имен погибших, а в случае необходимости - их реабилитации… Никто, кроме нас самих, не сохранит историческую память и не передаст ее новым поколениям».
Безусловно, необходимы нам и мемориальный центр, и памятник, который, слава богу, готовится к установке, нужно найти и место не захоронения - схрона расстрелянных, а он где-то да существует: ведь после образования Мурманской области в 1938 году смертные приговоры приводили в исполнение здесь. Должна быть продолжена и исследовательская работа, чему, кстати говоря, до сих пор препятствуют некоторые ведомственные архивы, огородясь секретностью.
Но еще важнее, просто жизненно важно - сызмальства воспитывать в детях храбрость, открытость, совестливость, самостоятельность мышления - те самые лучшие человеческие качества, которые некогда подверглись бесчеловечным репрессиям. Снова возобладав в России, эти качества станут залогом невозврата к прошлому и движения к достойному будущему.