«В Мурманске с Вороновой довольно-таки долго работал Владимир Смирнов. Он был очень хорошим человеком и отлично знал, что такое Север. Только вот поэт из него так и не вышел. Соответственно и переводы у него были никакие. Воронова до последнего надеялась, что встретит серьезного поэта, который поймет и адекватно передаст ее боль…» Так говорится в недавней статье главного редактора газеты «Литературная Россия» Вячеслава Огрызко о первой саамской поэтессе, писавшей стихи на родном языке, Октябрине Вороновой «Поскупилась жизнь на злато», опубликованной недавно в этнополитическом и литературно-художественном журнале «Мир Севера».
Внешне статья выглядит очень основательно, солидно. Она, в общем-то, не биографическая, а, скорее, историческая. Автор не столько сложный жизненный путь первой саамской поэтессы излагает, но подробно, обстоятельно повествует о саамском фольклоре и главных его исследователях: Владимире Чарнолусском, Константине Щеколдине, Николае Харузине, Василии Алымове, Давиде Золотареве и других. Попутно рассказывает и родословную Вороновой, в первую очередь, о роде Матрехиных, к которому, кстати, принадлежали несколько известных лопарских сказительниц.
Отдельный разговор - о проблемах саамского языка, войне за саамскую письменность, что развернулась в последнюю четверть минувшего века. Участниками которой, конечно, были и наши земляки - Римма Куруч, Нина Афанасьева, Александра Антонова и другие.
Об исторической части статьи всерьез судить не берусь - не специалист. Но вот что касается поэтического наследия Октябрины, ее взаимоотношений с литературным миром Мурмана и всей страны, то тут к автору возникает слишком много вопросов. Оцените пассаж: «Земляки советовали Вороновой повторить опыт нотозерского саама Аскольда Бажанова, который еще в юности начал слагать стихи на русском языке. Но Воронова считала, что Бажанов, прекрасно знающий обычаи сородичей, в своих русских сочинениях многое упростил и усреднил…» Утверждение любопытное. Но очень бы хотелось знать источник - откуда автор это взял, где-то было опубликовано или сорока на хвосте принесла? Легко говорить от имени человека, когда того уже давно нет на белом свете. Он ведь тебе не ответит…
А концовочка «Поскупилась жизнь на злато», где Огрызко обращается, собственно, к стихам Вороновой, и вовсе озадачила сверх меры. Именно здесь мы и находим заявление, с которого начали наш разговор. Заявление столь же неожиданное и безапелляционное, сколь и несправедливое. Очень странное.
Владимиру Смирнову - поэту-мурманчанину и главному переводчику саамской поэтессы - досталось там по полной программе. Вот это место - «поэт из него так и не вышел»… Как сказано! Как о чем-то безусловном и не требующем доказательств. Но кто это так решил, простите? Автор? Я писал статью о Владимире Смирнове для подготовленного Российской академией наук словаря «Русские писатели ХХ века. Прозаики. Поэты. Драматурги» и что-то не припомню имени Вячеслава Огрызко в списке исследователей творчества поэта.
Нет, я вовсе не хочу преувеличивать масштаб поэтического дарования Владимира Смирнова. Конечно, если вспомнить школу русского перевода, то на этом небе, без сомнения, имелись звезды и побольше, и поярче, были, пожалуй, и соразмерные солнцу. Так уж случилось, многих больших наших поэтов, отлученных от издательств, лишенных публикаций и книг, власть вынудила зарабатывать на жизнь именно переводами, за которые в ту пору неплохо платили. «Для чего я лучшие годы продал за чужие слова - ах, восточные переводы, как болит от вас голова…» - это Арсений Тарковский. Да только ли он? А Анна Ахматова? А Борис Пастернак? А Мария Петровых? А Николай Заболоцкий? Ряд этот можно длить и длить… У меня дома - сборник классиков таджикской поэзии из серии «Большая библиотека поэта», так там что ни переводчик, то - имя. Эх, везло в советское время стихотворцам из союзных республик - их переводили великие поэты.
Смирнов великим не был. Но для того чтобы заявить о нем как о поэте несостоявшемся, на мой взгляд, оснований нет никаких. Это был, без сомнения, поэт. Интересный, со своим голосом, собственной, незаемной интонацией. Тут и доказывать ничего не требуется - стоит только стихи почитать, и все сразу станет ясно.
Еще более странным выглядит то, что Огрызко и переводчиком Смирнова считает никудышным. В данном случае обмолвка про «никакие переводы» выглядит совсем уж смешно. Очевидно, Вячеслав Огрызко - главный у нас в стране знаток иокангского диалекта саамского языка... И ведущий литературовед ко всему прочему.
Очень показательно, что пресловутый автор статьи «Поскупилась жизнь на злато», когда вспоминает стихи Октябрины, почти неизменно цитирует смирновские переводы Вороновой. Порой с некоторой опаской приводит переводы других авторов - Леонарда Кондрашенко, к примеру, и сразу становится заметно, насколько они уступают смирновским.
Интересно, что некоторые исследователи творчества Смирнова считают, что его переводы Вороновой порой лучше, чем его собственные стихи. Об этом, в частности, мне не раз говорила Людмила Тимофеевна Пантелеева - филолог, профессор МГПУ и безусловный знаток литературы Кольского Заполярья, составитель хрестоматии «Кольский край в художественной литературе».
Пантелеева - лауреат премии имени легендарного писателя-мурманчанина Виталия Маслова. Любопытно, что Огрызко о Маслове вспоминает, но как-то мимоходно и без уважения. Он для Огрызко «бывший радист атомохода «Ленин», который воскресил в своих романах порушенную жизнь поморов». Автор статьи даже писателем его не называет. Как-то с оглядкой об этом отзывается - да, писал что-то человек, не более того. И ни слова о том, что именно Маслов возродил День славянской письменности и культуры. И ведь нельзя сказать, что Огрызко - автор книги «Праздник на все времена» - об этом масловском деле не знал. Знал, конечно. Еще как. Кстати, именно Виталий Маслов основал Дни саамского слова и коми языка в Ловозере, он же издал первую книгу Вороновой на саамском - «Ялла», споры о которой Огрызко описывает так подробно.
Но автор статьи, должно быть, не считает эту информацию нужной и важной для читателя.
Вообще, пока читал этот внешне очень солидный - объемный, многостраничный - очерк, то и дело возникало чувство неловкости. Отчего? Во-первых, было стыдно - за автора. А, во-вторых, обидно - за читателя. А еще я все никак не мог сообразить, намеренно Огрызко вводит всех нас в заблуждение или случайно - из-за собственного невежества или неаккуратности, без всякого злого умысла. Хотелось бы верить в лучшее…
Кто-то спросит: стоило ли замечать и автора этого, и его сочинение? Мол, много чести. Да я бы и рад не заметить, если бы и Смирнова, и Воронову (и статьи о них) можно было спокойненько почитать - в том числе и в Интернете. А где ты их книги сейчас найдешь, кроме как в Мурманске и Кольском крае? В Москве их нет. Разве что в Ленинской библиотеке. О российской глубинке и говорить не приходится.
Безусловно, профессиональным литераторам ничего о названных авторах объяснять не надо, но круг читателей подобных материалов, к счастью, не ограничивается достаточно узким кругом поэтов и писателей. Это и учителя, и библиотекари, и студенты - где они, повторюсь, Смирнова-то найдут? И тут, если отмолчаться, то сказанное Огрызко лет так через тридцать-сорок, когда уйдут те, кто читал Воронову и Смирнова, легко примут на веру. Еще и цитировать будут. Очень не хотелось бы, чтобы подобное произошло. Мне, повторюсь, хочется верить в лучшее.