Она всегда (с трех лет!) была уверена, что ее ждет необычная, великая судьба актрисы. Господь подарил ей такую жизнь. Ей было 75, а она давала сольные концерты, играла главные роли в спектаклях, сама снимала кино, записывала 60 программ на радио, делала ТВ-шоу, придумывала новые проекты, руководила творческим объединением «Дуэт»…
Господь наградил ее и смертью, о которой может мечтать любой человек на склоне лет: мгновенно, рядом с любимым человеком…
Людмила Марковна была личностью, блистательной актрисой, певицей, композитором. А еще она была прекрасной, зажигательной рассказчицей и буквально в каждом интервью оставляла россыпи мудрых мыслей.
Гурченко в своей жизни дала, наверное, тысячи интервью, была знакома со множеством журналистов. Но с питерским журналистом Михаилом Садчиковым ее связывали особые дружеские отношения: они общались на протяжении десятков лет, ссорились, мирились, и Людмила Марковна Гурченко с улыбкой подписала ему свою книгу «Люся, стоп!» такими словами: «На добрую память! Но вы ведь все равно знаете про меня больше, чем я сама…».
Сегодня мы предлагаем читателям избранные монологи из интервью великой артистки, данные нашему музыкальному обозревателю в разные годы.
- В кино и театре, на эстраде я много играла и пела о любви и счастье. И меня сотни раз спрашивали: что такое счастье? Это - сей час! Это такой короткий период, о котором даже иногда стыдно сказать, потому что счастье многим представляется чем-то исключительно глобальным. Ничего подобного. Я встретила приятного для меня человека, он мне улыбнулся, сказал: «Людмила, вы прекрасны!», и я лечу на сцену. Это сей час происходит. Поэтому ответить на вопрос: «Вы были счастливы?» очень сложно. А с другой стороны, есть такие моменты, когда точно знаю, что хочу обнять мир, запеть, начать танцевать. Переизбыток чего-то и есть счастье. Вдруг чувствую, что не могу идти по коридору - хочу побежать, и бегу! У меня никогда ни к кому не было зависти. Наоборот, люди талантливые меня возбуждают.
- Я не раз говорила, что не создана для семейной жизни, что семья - это вообще насилие над личностью… Романов с артистами у меня не было. С режиссерами тоже не случалось. Мне нужно в кадре, чтобы партнер был для меня загадкой, тайной, чтобы я (улыбается) «запаха» не чувствовала.
Я несколько раз выходила замуж и вскоре разводилась, пока не остановилась на Сергее Михайловиче! Чем-то он меня покорил. Мужья многих звезд - люди не менее известные, чем их жены. Но мой супруг и продюсер Сергей Сенин все время в тени… Так и должно быть. Он всегда в тени, потому что он - опора как настоящий мужчина и продюсер. Он человек, который надувает паруса. Это очень сложная задача: не выпячивать себя, а надувать паруса, быть за кадром и делать этот кадр. Он мне во всем помощник.
О любви говорить в интервью - не самое лучшее занятие. Тем не менее рецепт неувядающей женской красоты еще и в любви. И в счастье, если у вас есть мужчина, который становится опорой... У меня был такой шлягер: «Главное - чтоб кто-нибудь любил. Со всеми недостатками, слезами и припадками, скандалами и сдвигами и склонностью ко лжи...» Я не слишком верю, что одинокая женщина может быть по-настоящему, безоговорочно счастлива. Необходимы мужское плечо, защита, ум, поддержка.
- В каждой семье свои сложные проблемы. У меня дочь, которой отдано было мной все. Но сказано в Евангелии, что, если твоя дочь вышла замуж, то либо этот человек может стать тебе сыном, либо ты можешь потерять дочь. От семьи дочери только и слышала: дайте, дайте, дайте! Но у меня нет никаких возможностей построить дворцы…
Как бы вам это объяснить… Это очень грустная история, но когда я болела и, считай, умирала, то дочь ко мне приходила в больницу. А когда мне стало лучше, то выяснилось, что для нее было важно - расписаны ли мы с Сергеем Михайловичем? Если я умру, кому достанется квартира?! Все! Что еще тут сказать?.. Это - не она. Не она. Я говорю сейчас о вещах очень больных, о том, что отбросить нельзя.
Я еще могла бы пережить эту историю с квартирой, но когда дочь начала давать обо мне интервью…
Все, что могла, я делала. Но если все, что я делала, это - подачки, то извините… Мне в жизни никто рубля не дал… А мне скрывать нечего! Даже те люди, что знают меня давным-давно, разводят руками. Но так в жизни семьи бывает, и это, увы, банальная история.
- Все думают, что моя жизнь - сплошной карнавал, общение с разными людьми. Но я все больше становлюсь затворницей. Особенно когда над чем-то работаю, когда очень устала. И потом меня очень разочаровали люди. Если скажу, что ничего не боюсь, это будет неправдой. Я очень боюсь людей. Они так часто предают. Особенно, когда успех. Когда вы хорошо выглядите - это для них плохо, а если выглядите плохо - вообще ужасно. Очень все сложно. Только стоит прославиться, вам припомнят все ваши грехи, ничего не простят. Сочинят про тебя бог весть что…
- Я не могу сказать, что я религиозный человек, хотя меня всегда это интересовало. Мы с Сергеем Михайловичем даже Великий пост не всегда соблюдаем, но уважаем и веру, и обряды. Когда это было труднодоступно, я в церковь тихонечко ходила, папа дочку молитвам каким-то учил, хотя не слишком всерьез… Для меня вера - это свято, но это внутри. Ведь что такое Бог - своя субстанция, и бить челом, как это делают сейчас те бывшие партийные работники, которые актрису за границу не выпускали, - это ужасно и смешно.
Мой муж стал продюсером спектакля «Апостол Павел», и мы получили благословение Святейшего патриарха на этот проект. Премьера была сыграна в необычном месте - зале церковных соборов храма Христа Спасителя. Я не занята в спектакле, но, разумеется, посетила премьеру, очень волновалась. Много было сложностей, подводных камней, я была во все посвящена, но, слава Богу, все прошло очень достойно - зал на тысячу мест был полон, пришло немало представителей духовенства.
- Все дело в том, что я совершенно не могу быть неискренней. Как только начну врать, значит, все - кончилась Гурченко. Я не люблю дураков, терпеть не могу непрофессионалов, людей случайных, занимающихся не своим делом. Мне ничего не стоит в секунду их раскусить, и потом уже я не скрываю своего отношения к таким персонажам. Не могу терпеть сюсюканья, заискивания. «Тю-тю-тю» - так не умею.
Для меня уже давно не имеют значения такие понятия, как сольная карьера, успех… Я живу совершенно другой жизнью - не тусуюсь, никуда не лезу, не пробираюсь. Я совершила очень много ошибок, спела много глупых песен, сыграла глупых ролишек, но я сделала выводы. Убедилась, что не стоит мельтешить, суетиться. Да и потом настало время, когда могу петь своим голосом, писать своей рукой. Не подражать, не попугайничать, не быть разменной монетой.
- Попав несколько лет назад в клинику на плановую операцию, я сделала тщательное обследование - хотела узнать, что со здоровьем происходит. И узнала все, что имею от своей профессии. Сломанную вдребезги ногу на съемках фильма «Мама» и отсюда четыре операции по пять часов каждая. Нос у меня нормально перестал дышать после съемок «Двадцати дней без войны», где не только я, а вся съемочная группа, в том числе Юрий Владимирович Никулин, заработали себе серьезные заболевания. Но после умело сделанной операции, кстати, без наркоза, я дышу! А после случившегося на съемках «Мамы» - перелом был сложный, множественный, доктора в один голос говорили, что с плясками покончено навсегда. Но допустить этого я просто не могла.
- В 90-х в Риге меня подстерегла незнакомая болезь - габденовый агранулоцитоз. Почувствовав себя совсем плохо, я все-таки отыграла в дуэте с Александром Ширвиндтом спектакль «Поле битвы после победы принадлежит мародерам». На втором спектакле вызвали «скорую» к служебному входу. Доктора настаивали отменить гастроли, но разве я могла подвести театр, партнеров, зрителей? И хотя играла на уколах, но температура не спадала. Когда отвезли в инфекционную больницу, там я попала в руки доктора, что накануне была на моем спектакле, которая была поражена: «А я ничего не заметила из зала!» Взяли анализы и говорят: «Немедленно везите в Москву. Нам летальный исход не нужен!» Стали вспоминать Андрея Миронова, который умер в Риге… В Москве мне говорят: «Если бы вы приехали на два часа позже, лечить было бы уже некого». Во мне и так-то лишних граммов никогда не было, а тут я похудела на десять кг. Вирус, заражение крови. Я должна была умереть, но не умерла. И на этой волне выздоровления (нужно иногда побалансировать между этим и этим, между смертью и жизнью, чтобы ощутить радость жизни) я вдруг поняла, что многим людям не сказала того хорошего, что я о них думаю. А это редкий дар. Помню, незадолго до своей смерти мне позвонил Зиновий Ефимович Гердт: «Люся, я хочу тебе сказать: не обращай ни на кого внимания! Ты...» - и дальше были слова любви, признания. И, знаете, с тех пор с перестала скупиться на хорошие слова. Помню, подошла на презентации коллекции Юдашкина к Пугачевой с Киркоровым и с таким легким сердцем сказала Алле какие-то хорошие слова…
- Мне все доктора говорят: отдыхайте, отдыхайте! Но, знаете, даже лежа дома на диване, отдыхать у меня не получается. Люблю прилечь, взять к себе собак. Эти любимые существа - такая радость! Я ведь даже на диване что-то прокручиваю, выстраиваю, играю. Не высыпаюсь, а для любой женщины, тем более актрисы, полноценный сон - это важно. Мучаюсь над тем, чтобы спалось легче и без снотворного. После спектаклей, концертов заснуть все трудней. Конечно же, хочу лучше себя чувствовать, выглядеть легко и просто, чтобы никто не понимал, чего это стоит. Перед сном люблю принять ванну с морской солью, меня это расслабляет.
- Знаете, я не люблю подолгу бывать на природе, жить за городом. Там вокруг такие вековые деревья, что невольно лезут в голову мысли о смерти, а я так хочу жить, работать, выходить на сцену, на съемочную площадку, и хоть не боюсь своего возраста, но боюсь стать обузой, потерять память, и уж если настанет мой час уйти из жизни, то пусть это произойдет мгновенно…