В далеком 1945 году состоялась Пасхальная литургия, не похожая ни на одну другую в истории христианства. Всего лишь несколько дней спустя после освобождения американскими союзниками, которое произошло 29 апреля 1945 года, сотни православных заключенных в концлагере Дахау собрались, чтобы отпраздновать Христово Воскресение.
На протяжении двенадцати лет существования лагеря в него было привезено более 200 тысяч заключенных. Большинство заключенных составляли христиане, в том числе протестантское, католическое и православное духовенство - более тысячи двухсот человек.
События той Страстной седмицы были позже описаны одним из русских узников - Глебом Раром. Изначально его заключили в Бухенвальд, а к концу войны перевезли в Дахау в тех печально известных «поездах смерти», как называли обнаружившие их американские солдаты.
Американский солдат Уильям Каулинг написал в письме к своим родителям: «Когда мы пересекли рельсы и заглянули в вагоны, нам представилось самое ужасающее зрелище, которое я когда-либо видел. Вагоны были наполнены мертвыми телами. Почти все они были без одежды и представляли собой только кожу да кости. Честное слово, их ноги и руки были всего пару дюймов в обхвате и у них совершенно отсутствовали ягодицы. У многих тел на затылках виднелись пулевые отверстия».
Маркус Смит, приписанный к составу Армии США в Дахау, также описал эту картину: «Мертвецы лежали около груд одежды, обуви и мусора. Очевидно, некоторые из них выползали или вывалились из вагонов, когда двери были открыты, и умирали на земле. Поезд прибыл в лагерь вечером 27 апреля, и предполагалось, что все его пассажиры к тому времени будут мертвы и тела будут ликвидированы в крематории лагеря. Но этого сделать было невозможно, потому что больше не было угля для растопки печей. Изуродованные тела немецких солдат также валялись на земле, и временами мы видели, как кто-нибудь из заключенных издавал крик у тела своего бывшего мучителя и пинал его. Возмездие!»
Глеб Рар пишет в книге: «28 апреля: Я и мои соузники слышим бомбардировку Мюнхена, происходящую приблизительно в 30 км от нашего концентрационного лагеря. В то время, как солдаты «SS» на мотоциклах патрулируют по лагерю, пулеметы направлены на нас со сторожевых башен, окружающих лагерь.
29 апреля: К шуму от артиллерии примешались звуки пулеметных залпов. Вдруг белые флаги поднимаются над башнями, это - знак надежды, что «SS» скорее будет сдаваться, чем расстреливать всех заключенных и сопротивляться до последнего человека».
А лейтенант-полковник Вальтер Феленц Армии США описал встречу так: «Перед нами позади колючей проволоки, находящейся под электрическим напряжением, стояла масса радостных, полубезумных мужчин, женщин и детей, машущих и кричащих от радости - пришли их освободители! Это был непостижимый шум! Каждый из более 32000 человек, кто мог выдавить хоть звук, радовался. Наши сердца рыдали, когда мы видели слезы счастья, катящиеся по их щекам».
Рар продолжает свой рассказ: «Создается международный комитет из заключенных, который берет на себя управление лагерем. Поступают новости: Гитлер покончил самоубийством, русские взяли Берлин, немецкие войска сдались на юге и на севере. Однако бои еще бушуют в Австрии и Чехословакии…
Конечно, я все это время отдавал себе отчет в том, что эти многозначительные события происходили во время Страстной седмицы. Но как мы отметим ее, помимо нашей тихой, частной молитвы? Один соузник и главный переводчик Международного комитета заключенных, Борис Ф., навестил меня в «блоке 27» - моем бараке для зараженных тифом, чтобы уведомить о предпринимаемых попытках организовать совместно с Греческим и Югославским комитетами заключенных православное богослужение в день Святой Пасхи 6 мая.
Среди заключенных находились православные священники, диаконы и монахи со Святой горы Афон. Но не было ни облачений, ни каких-либо книг, икон, свечей, просфор, вина…
Несмотря на это, удалось решить некоторые из этих проблем: приблизительно 400 католическим священникам, заключенным в Дахау, было разрешено остаться вместе в одном бараке и служить мессу каждое утро перед уходом на работу. Они нам, православным, предложили воспользоваться их молитвенной комнатой в «блоке 26». Кроме деревянного стола и списка иконы Ченстоховской Божией Матери, висевшей на стене над столом, часовенка была совершенна пустой. Первообраз святыни происходил из Константинополя, откуда был привезен в г. Бельц. Но впоследствии икона была отнята у православных польским королем. Однако когда Русская Армия изгнала наполеоновские войска из Ченстоховы, аббат Ченстоховского монастыря вручил список иконы императору Александру I, который поставил ее в Казанском соборе в Санкт-Петербурге.
Нашелся выход из положения в связи с облачениями. Были взяты холстинные полотенца из больницы наших бывших эсэсовских надзирателей. Когда два полотенца сшивали вместе по длине, они образовывали собой епитрахиль, а когда их сшивали вместе по концам, получался орарь. Красные кресты, первоначально предназначенные для ношения медицинским персоналом эсэсовской охраны, были прикреплены к полотняным облачениям.
В день Святой Пасхи, 6 мая, который в том году приходился на день памяти св. великомученика Георгия Победоносца, сербы, греки и русские собрались у барака католических священников. Несмотря на то, что русские в Дахау составляли примерно 40 процентов от общего числа заключенных, только немногим удалось принять участие в богослужении. К тому времени офицеры специального отряда «СМЕРШ» уже прибыли в Дахау на американских военных самолетах и начали возводить новые отгородки из колючей проволоки с целью изолировать советских граждан от прочих заключенных.
За всю историю православной церкви, вероятно, не было такого пасхального богослужения, как в Дахау в 1945 году. Греческие и сербские священники и сербский диакон облачились в самодельные «ризы», которые они надели на серо-голубые полосатые робы заключенных. Затем они начали песнопения, переходя с греческого на церковнославянский, а затем снова на греческий. Пасхальный канон, пасхальные стихиры - все пелось наизусть. Евангелие - «В начале было Слово» - также по памяти. И, наконец, Слово св. Иоанна Златоуста - тоже по памяти. Молодой греческий монах-святогорец встал перед нами и произнес его с таким проникновенным энтузиазмом, что мы его никогда не забудем до конца нашей жизни. Казалось, что сам Иоанн Златоуст говорил через него к нам и также ко всему остальному миру! Гитлеровская Германия, трагический символ мира без Христа, более не существует».
Через пятьдесят лет, 29 апреля 1995 года, была освящена русская православная мемориальная часовня в Дахау. Она посвящена Воскресению Христову и имеет икону, на которой изображены ангелы, отворяющие врата концлагеря Дахау, и сам Христос, выводящий пленных на свободу. Простая деревянная шатровая архитектура часовни представляет собой традиционную поминальную часовню, характерную для Русского Севера. Части часовни были изготовлены опытными мастерами Владимирской области в России и собраны в Дахау ветеранами Западной группы советских войск перед их уходом из Германии в 1994 году. Священники, принимавшие участие в Пасхальной литургии 1945 года, поминаются в часовне каждую службу, так же как и все православные христиане, кто лишился жизни «в этом или другом месте пыток».
Глеб Александрович Рар - известный церковный и общественный деятель старой русской эмиграции. Долгие годы был председателем Свято-Князь-Владимирского Братства - старейшего русского общества в Германии, основанного в 1888 году при российском посольстве в Берлине для оказания помощи нуждающимся православным людям и для сооружения и содержания русских храмов в Германии. В 1995 году, когда Братство было вынуждено закрыть свой домовой храм в Гамбурге, Рар по просьбе руководства Русской православной церкви передал хранившийся там Мемельский иконостас, служивший некогда русской армии в Семилетнюю войну в Пруссии, в Россию. Иконостас был отреставрирован Российским фондом культуры и установлен в храме Нерукотворного Спаса при новосооруженном соборе в Калининграде, посвященном, по предложению Глеба Александровича, всем русским воинам, погибшим в Семилетнюю, Наполеоновскую, Первую мировую и Вторую мировую войны на территории нынешней Балтии. По личному указанию тогдашнего президента России Владимира Путина Глеб Рар с супругой получили российское гражданство. Старческие недомогания и болезни однако воспрепятствовали их возвращению в Россию.