- Алло! Мне бы это… девочку на дом.
- Пожалуйста. Тариф у нас такой: 2000 за два часа, после шести часов скидочка хорошая. За ночь, конечно, дороговато, но оно того стоит.
- Ну, на ночь-то много. Хватит двух часов. А какие у вас есть?
- Всякие. Несколько привезем, сможете даже выбрать.
- Блондиночки имеются?
- И блондиночки, и брюнеточки, и рыженькие, чего душа пожелает. Какие интересуют?
- Ну… смотря что она умеет делать.
- Да практически все. Девочки продвинутые. Секс защищенный. Адрес называйте. Вам домой или куда?
…Последний вопрос в этом диалоге не случаен. Девочек по телефону, как пиццу и алкоголь, нынче куда только не заказывают. И в бани-сауны, и в офисы различных фирм, и в квартиры, конечно, и даже… в театры. «Любка, - спрашиваю я свою собеседницу - профессионалку «горячего цеха», - а как же можно это самое… заниматься любовью в театре? На сцене или за кулисами? В гримерке? Или в буфете?»
- Трахаться везде можно, - со вздохом снисхождения к моей бестолковости говорит Любка. - В лифте, в подъезде, в самолете. Есть даже любители на пляже принародно.
Поверим ей. За время работы в фирме с красивым названием она приобрела немалый опыт в своей «самой древнейшей».
Любке на момент нашего разговора было 22 года. Сейчас ей 30. И она, как сама говорит, ушла из «большого секса», круто поменяла судьбу. Но об этом - после.
Подарок для мужа
А пока вот она - двадцатидвухлетняя. Но на первый взгляд больше пятнадцати не дашь. Это потом, если присмотреться внимательней, можно заметить на лице тень, не тень - легкий флер усталости. А так - прелесть девочка! Очень худенькая (от вечного недоедания - не на диете сидит, просто дома есть обычно нечего), высокая. С исключительно честным - как у завзятой отличницы - выражением лица. Глаза светлые-светлые, как прозрачные льдинки. И вся Любка - как Снегурочка. Или как восьмиклассница. Особенно когда надевает белую, как ранняя пороша, школьную еще блузочку - накрахмаленную, отутюженную. В этой блузке она часто по вызовам ездит. Не потому, что косит «под гимназистку», просто гардероб небогатый. Не так уж много она получает на руки - из ее секс-ставки большая часть уходит на водителя, охранников, хозяину фирмы. А чтоб на модную обновку заработать, надо несколько человек обслужить, да не просто в потолок глядеть, а всяко изображать из себя, чего в порно-лентах насмотрелась. «Клиент нынче требовательный пошел, и того хочет, и этого, и еще какой холеры», - пеняет Любка. Но все ничего. А вот когда за два часа пятерых обслужить надо…Ну за отдельную плату, конечно, не без этого. Любке пока везло, ее все «одиночки» вызывали, а с ее подружками по фирме случалось.
- Одно слово - козлы, - подытоживает она, с нескрываемым презрением ко всему «сильному полу».
- Люб, а симпатичные встречаются?
- Да где? Одни уроды.
Не думаю, что Любке попадаются на ее тернистом пути сплошь какие-то монстры. Просто видит она наших «рыцарей», прямо скажем, не в самые красивые моменты их жизни. Конечно, плотская любовь бывает не просто красивой, а фантастически прекрасной - апофеозом отношений, пиком нежности. Но всякому известно: чтобы розовый куст расцвел во всем великолепии, взращивать его надо с крохотного отросточка - пестовать, выхаживать, холить и лелеять. Так и в любви: сначала «краснеть удушливой волной, слегка соприкоснувшись рукавами», а уж потом, и еще - потом, и еще далеко потом…
Но это - в стихах. А в жизни Любки так: звонок по телефону, недолгая поездка в машине, где рядом, как конвой, пара мордоворотов с бритыми затылками, и - чья-то квартира. Хорошо, если там человеческое лицо навстречу, если хоть поговорит сначала. Но, как правило, все происходит, как в магазине: деньги «конвою» отданы, дверь закрыта и далее просто: «Тебя как звать? Понял. Раздевайся живо, время пошло».
- Люба, ну они хоть говорят с тобой? Угощают чем?
- О чем говорить-то? А угостить - угощают. Я недавно вот к одному приехала, он мне выпить предложил. А я голодная. Говорю ему: «Простите, а покушать у вас не найдется?» Так он мне яичницу пожарил. Хоть поесть дал спокойно. А недавно, ой, так здорово вышло - я вообще на день рождения попала. Меня одна баба вызвала. Молодая!
- Лесбиянка?!
- Какая лесбиянка? Для мужа! У мужа день рождения. Так она такой подарок ему сделала. Прикольно, да? Давно мечтал, говорит, об этом. Люблю, говорит, его до посинения. И ни в чем отказать не могу.
- А сама-то она ушла, что ли?
- С чего она уйдет? За свои-то бабки? В этой же комнате сидела, смотрела. Шампанское пила. Нормальная тетка, нормальная семья. Она молодая, он постарше, за сороковник уже. Квартира с евроремонтом. Напоили там меня от души. Есть что вспомнить…
Ночь без рассвета
Недавно по ТВ опять показывали «Интердевочку» с молоденькими Яковлевой, Полищук, Розановой, Дапкунайте. Актрисы - блеск, и фильм, сделанный мастером Петром Тодоровским, трогает. Но уже, конечно, смотришь без того давнего замирания сердца. Сюжет устарел, как вышли из моды лосины, колготки с люрексом, рукава «летучая мышь» - все, что украшало тогдашних валютных проституток.
А какой бешеный успех имел когда-то газмановский шлягер «Путана»! Очень уж жалостная, несмотря на неуместно задорный припев, была песенка. Там еще героя мучит риторический вопрос: «А может, просто денег накопить и ночь твою купить? Но как потом мы вместе будем жить?!»
Нынче эти вопросы уже мало кого волнуют. Во-первых, копить на услуги жрицы любви особо не надо - подумаешь, две тыщи, за один поход за продуктами в магазин средняя семья их оставляет. Не шампанское - гречка 130 рублей стоит! Во-вторых, кого сегодня волнует вопрос: ну как потом мы будем жить? Ни покупателя от него не плющит, ни «товар». Как жили - так и будем. Словно фиговые листочки отпали, облетели те «вечные» вопросы, которые заставляли создателей различных вариаций на модную тему «про путан» лихорадочно придумывать мотивацию некрасивых поступков этих нестойких морально барышень. Ну там, к примеру, школа их замучила своим лицемерием, идеология задолбала, родители-монстры не поняли, упустили, общественность не оценила. Ну просто некуда бедной девушке податься, как только в ночные бабочки. Тем более что ее там (помните «Интердевочку»?) обязательно оценят и какой-нибудь пусть не десятый и не сотый, а может, пятисотый клиент, еще и богатый иностранец, на ней женится. В общем, все равно в основе подачи самоотверженных будней тружениц секса была какая-то идея. Чтоб мог понять простой россиянин, как наша спортсменка и комсомолка дошла до жизни такой. А поняв, пожалеть ее: вон как мучается бедолага в ихней зажравшейся Швеции, просто жизнь не мила.
Фильм 1989 года. И в те полузаконные, полубезумные времена наши девочки по вызову в ту Швецию - замуж ли, не замуж - босиком бы по снегу драпанули, быстрее собственного визга. Очень хотелось сытого, благополучного спокойствия и комфорта. А вот сегодняшние - вряд ли. Им и здесь неплохо. Судя по количеству расплодившихся в любом - не только нашем - городе фирм, оказывающих интимные услуги, работы у них, как на барском дворе, невпроворот.
А время работы в основном - ночь. Как страшно сказала как-то Ахматова: «И ночь идет, которая не ведает рассвета».
Словно бы про них.
А вот Любку мне жалко. Пусть в нее камни бросают те, кто ничего о ней не знает. Я же ее окаянную судьбу с малолетства наблюдала - по соседству жили. Родила ее мать - малярша в ЖЭКе - неведомо от кого, а когда Любке три года стукнуло, вышла замуж за кровельщика и начала плодить детей, как крольчиха, что ни год, то ребятенок. Оттого-то Любка и щеголяет модной худобой, что с детства голодная. Оттого и безответная, что с малолетства в няньках жила и привыкла всю черную работу по дому, как та Золушка, выполнять. И еще с самого детства крепко-накрепко усвоила, что она, Люба Иванова, никому не нужна и не важна. Пока мать братцев и сестер вынашивала да рожала, Любка росла да хорошела. И лет в двенадцать, когда мамаша в роддом за очередным братцем отправилась, девочка стала легкой добычей отчима-подонка. И все это продолжалось несколько лет.
Тело - это пустяковина
Пробовала ли она бунтовать против вечно пьяного скота? Пробовала. Как-то раз, лет в пятнадцать, после очередного его насилия, вырвалась и убежала из дома. Решила, не без поддержки подружек: все, иду в прокуратуру. Пошла. Там послушали, посочувствовали и отправили ее в милицию заявление писать. Чем кончилось? А ничем. Все как-то так само собой замялось. Да и мамку было жалко: каково ей, если его посадят, с десятком сопливых ребятишек управляться? Тем все и кончилось.
И вроде все уже забылось, но один урок Любка усвоила накрепко: и она сама, и ее личность, и ее тело - все это такая пустяковина. Никто, ничто и звать никак - так презрительно говорила о ней физичка в школе. А раз так, то и жалеть не о чем. С тех пор и пошла эта привычка - за все платить собой: за рюмку водки, за улыбку и просто так - за компанию. По принципу: ну, на, жалко, что ли? Она бросала себя, как собаке кость, какому-нибудь случайному подонку и не ахала потом, не мучилась - зачем?! А что такого-то?
Она окончила школу. Перебивалась какими-то случайными заработками. Потом, как-то тоже случайно, родила ребенка - чудесную, тоже очень худенькую с пеленок, девочку и принесла ее домой. К маме, к отчиму, а куда еще? Полгода прокантовалась кое-как, на пособие от соцзащиты, а потом - столько вокруг объявлений заманчивых висело для «девушек приятной внешности от 18 до 35» - вышла на панель. Вернее, в фирму, доставляющую клиентам девочек по вызову.
Разбогатеть она, кстати, не разбогатела. Мать и отчим как-то одновременно потеряли работу, ребятня еще несамостоятельная, да к тому же собственная дочка шестимесячная на шее. Так что Любка, отдавая матери заработанные под кем-то деньги, еще очень долго ходила по клиентам все в той же, еще школьной блузочке, которую не ленилась ежедневно стирать и гладить. И те, кто ничего о ней не знал, так и думали, что это у нее имидж такой - под девочку-малолетку косит.
Синица в руках
Как любят говорить в телесериалах - шли годы. Любку, а ей было уже 28, как-то вызвали на мальчишник. Какой-то отчаянный мореман (судя по флотской форме, только что из рейса) праздновал развод с опостылевшей супругой. Мужиков вокруг было много, а Любка одна. И не успела она испугаться - а вдруг придется обслуживать весь этот шалман, как ненормальный разведенный, который все ходил и повторял: «Свободен, свободен, наконец-то свободен!!!» - схватил ее за руку и притянул к себе вплотную.
- А я же тебя помню, - сказал зачарованно, как маленький мальчик, впервые попавший на балет «Щелкунчик». - А ты меня помнишь, девочка?
- Откуда? - хладнокровно сказала Любка, пытаясь освободить руку. - Я вас не знаю.
- Бог ты мой, - покачал он головой, - и даже кофточка у тебя все та же. Накрахмаленная. Ну кто сейчас крахмалит блузки? Только не знаю, как тебя звать. Не спросил тогда.
И тут она вспомнила! Свои 22 года. Его самого, его холеную, стильно одетую жену, тот сумасшедший день рождения. И море шампанского, после которого так легко было упасть с ним в постель. Под хмельным, но постепенно трезвеющим, под конец совсем мрачным взглядом его жены.
- Люба меня зовут, - сказала она.
- Люба-любовь. А знаешь, я ведь тебя так искал тогда. На другой день и потом. Да только телефонов ваша фирма не дает. Все ты в нашей жизни перекосила, поломала, девочка. Мы ведь с женой поспорили тогда в день моего рождения. По телику фильм про путан шел, и жена мне все доказывала - она психологом работала - что все вы, девочки по вызову, просто мясо. Она говорила: не надейся, тело у порядочных женщин, а у этих телок - мясо. Ну хочешь, давай проверим, вызовем. И ты увидишь, что даже после постели с путаной ты ничего не почувствуешь. Слабо? Ну, давай проверим. И ты приехала. А я положил руки на твои лопатки, когда раздевал, и… сошел с ума. Боже, крылья! Да что это за птаха легкокрылая в руки мне попала? А с женой сразу все наперекосяк пошло. Как отвернуло.
«Чокнутый, - подумала Люба. - А может, просто пьяный?»
Музыка лилась, шампанское пенилось, приятели как-то очень быстро и несколько разочарованно разошлись. А что было дальше и как сложилась их общая судьба - стоит ли об этом? Главное, человек нашел свою Любу-любовь. И так бывает.