Сегодня в 19.00 в «Кировке» народный артист России, лауреат государственных премий РФ Константин Райкин предстанет перед мурманской публикой в спектакле-встрече «Самое любимое», посвященном 100-летию Аркадия Райкина.
Народный артист России, руководитель мощного театра «Сатирикон», еще и сам режиссер-постановщик многих масштабных спектаклей. Но почему-то в кино Константин Райкин уже не снимается много лет.
- Осенью этого года будет отмечен 100-летний юбилей Аркадия Райкина, выдающегося эстрадного актера, сатирика, вашего отца. Как вы относитесь к известной фразе, что на детях гениев природа отдыхает?
- Не надо быть энциклопедистом, чтобы привести миллион замечательных примеров великих детей великих родителей. Со временем даже моим недругам пришлось признать, что Константин Райкин хороший худрук, режиссер, актер (в нынешнем репертуаре «Сатирикона» шесть спектаклей поставлены Райкиным, и в четырех он играет главные роли. - Прим. авт.). Измором взял (смеется). Роли играю иногда, как правило - главные. Если бы сыграл какой-нибудь эпизод, спектакль бы кренило, а он должен быть «оцентрован». Я рад, что в «Сатирикон» ходят не только на Райкина, что у нас в театре много талантливой молодежи.
- В кино вы снимаетесь очень редко. На вашем официальном сайте упомянуты всего семь ролей в промежутке от 1972 года, когда вы дебютировали сразу в трех картинах («Командир счастливой «Щуки», «Много шума из ничего», «Свой среди чужих, чужой среди своих»), и заканчивая 2001-м, когда вы сыграли в фильме «Неудача Пуаро» у вашего ученика Сергея Урсуляка, а до этого была еще пауза в 10 лет. Вы охладели к кинематографу?
- С какого-то момента мне стало неинтересно сниматься в кино, скучно, жалко тратить время. В театре столько интересной работы, что не хочется разбрасываться. Если сравнивать с тем, что каждый день мне приходится делать в театре. Это так интересно, то, над чем я работаю. Ни на что это не променяю. Тем не менее предложения о съемках в кино продолжают поступать. Но я говорю, что отказался даже от предложения поработать у Стивена Спилберга за многомиллионный гонорар. Да что там Спилбергу, я даже Алексею Герману-старшему, безмерно уважаемому мной кинорежиссеру, отказал…
Но я с удовольствием принял предложение Гарри Бардина озвучить роль в его прекрасном мультфильме «Гадкий утенок».
- На юбилее Эльдара Рязанова вы сказали, что у него бы снялись…
- Было все немного не так. Я сказал Эльдару Александровичу, что обожаю его как кинорежиссера, но пошутил, что в его творчестве есть один серьезный изъян: он никогда не приглашал сниматься... меня. Я так и сказал: я вас прошу - пригласите меня. Вы не бойтесь, я все равно у вас сниматься не буду, я вам откажу, но в списке режиссеров, которым я отказал, нет Рязанова.
- Константин Аркадьевич, вы в курсе, кто сейчас живет в вашей питерской квартире на Каменноостровском проспекте?
- После того как наша семья переехала в Москву там жил ныне покойный кинорежиссер Аранович, который снял замечательные картины «Торпедоносцы», «Противостояние». Что сейчас там происходит, я даже не в курсе. А вот в нашей замечательной коммунальной квартире на Греческом проспекте и теперь живут те же самые соседи, что в моем детстве.
- Вы не только актер, режиссер, худрук, но еще и профессор Школы-студии МХАТа. Но вот в одном из интервью замечательный актер Сергей Маковецкий рассказал, что, оказывается, Райкин не принял его в театральный институт.
- Прочитав интервью, я сам не поверил. Пришел за разъяснениями к Маковецкому, одному из самых любимых моих актеров. Он стал меня успокаивать: «Да я тогда ужасно читал! Меня в том году вообще никуда не приняли!» Но меня это не убеждало: «Как бы ни читал, неужели я не мог тебя рассмотреть?!» Так что бывают страшные ошибки. Эта стала для меня хорошим предупреждением, что никогда нельзя судить меру таланта другого.
- Какую публику вы любите, ждете?
- Люблю пеструю публику. А когда зал полон, в нем, как правило, нет единого состава. У нас есть немало дешевых билетов, но есть и дорогие. Отсюда и зрители такие разные. Хотя я не согласен с теми, кто утверждает, будто в театр «Сатирикон» ходит «буржуазная» публика. У нас нормальная театральная аудитория, пусть и социально пестрая. Я хочу, чтобы «Сатирикон» оставался демократичным театром, я не люблю другого театра. Элитарного театра сейчас дополна - сходите на премию «Золотая маска» и увидите в чистом виде элитарный театр. А я люблю простодушный, глубокий, атакующий театр. Таким и является «Сатирикон».
- Чье мнение является для вас авторитетным?
- Свои проблемы я знаю и занимаюсь ими больше, чем кто-либо другой. Я ведь себя люблю и, стало быть, очень критично к себе отношусь. Я себя люблю не поверхностной, а глубокой любовью. Я хочу стать лучше, поэтому стараюсь измениться, слушаю режиссеров, которые порой меня ругают. Того же Юрия Бутусова слушаю растопыренными ушами - это огромного таланта режиссер (в «Сатириконе» идут несколько спектаклей Бутусова - «Ричард III» и «Король Лир», а в конце апреля состоялась премьера «Чайки», из которой режиссер сделал нечто совершенно необычное. - Прим. авт.). Спектакль «Константин Райкин. Вечер с Достоевским» - сценическое переложение повести «Записки из подполья», поставил Валерий Фокин, тоже настоящий, большой авторитет.
Да и вообще артист - такой человек, который должен подчиняться режиссеру. Нет такого артиста, который не должен получать замечания. Всех, даже самых великих, нужно время от времени «ставить в угол», как-то наказывать за то, что они «не туда» двигаются.
- Почему вы взялись за классику Островского, которого многие в наше время считают слишком прямолинейным, тенденциозным автором?
- Знаете, это вообще мой самый любимый драматург. У меня лет 10-15 назад начался такой «запой» Островским. Я считаю, что он как гениальный драматург талантливее своих социальных и политических идей. Такая же история произошла с Бертольдом Брехтом, который перерос свои коммунистические идеи, и его лучшие пьесы не укладываются в прокрустово ложе его же политических идей.
Вот и Островский не умел писать неправды. Когда он даже обличает какие-то персонажи, то выписывает их столь объемно, что при маленьком смещении акцента ты можешь сделать так, что любой из них будет не плоским и не обличительным, а вызывать сочувствие, сострадание и понимание. Мне кажется, пьеса «Доходное место» - это многосложное произведение, и эта неоднозначность проистекает от природы самого Островского. Он и хотел бы, наверное, кого-то обличить, сделать Вышневского или Кукушкину героями отрицательными, а Жадова - положительным, но слишком уж Островский гений, и поэтому его Жадов хоть и правильно мыслит, но в нем есть столько раздражающего, такой эгоизм, а в том, что говорят Вышневский или Кукушкина, так много подлинной правды жизни…
Островский легко помещается в любое время, вбирая в себя все новые ритмы! Кстати, Островского можно играть стремительно и быстро, а не только так, как в Малом театре, где, чтобы понять, что ты видишь хороший спектакль, нужно не заснуть.
- Интересно, в школьные годы вы увлекались Островским?
- Ничто не предвещало, что теперь он будет производить на меня такое впечатление. Но я и в Русский музей с одноклассниками совершенно спокойно ходил, а теперь в каждый мой визит в Питер первым делом спешу туда.
- У вас много нереализованных проектов?
-У меня есть, возможно, шокирующее кого-то ощущение, что самое главное у меня еще впереди. Есть всякие задумки, их довольно много, просто раньше времени не хочу выбалтывать.
- Вы верите в судьбу?
- Я совершенно убежден, что Бог за нами наблюдает - и либо дает нам добиться успеха, либо нет. Судьба тебе предназначена, но Он может что-то изменить, внести коррективы - и ты тоже можешь что-то исправить, искупить. Он ставит тебя в те или иные ситуации и наблюдает, как ты из них выйдешь, с честью или нет… То, как ты живешь, невероятно тесно связано с тем, каких ты добиваешься результатов на сцене. Профессия - это очень большая часть меня. И результаты моей профессии - это мои человеческие результаты.