- А как к пляжу пройти?
Прохожая смерила нас снисходительным, но понимающим взглядом и спросила:
- Море видите?
- Видим!
- Вот туда и идите…
- Так там, может, заборы какие-нибудь, не пройдешь.
- Мы тут вам не в Крыму! У нас тут заборов на пляжах нет!
Так мы с давним моим другом, журналистом ТВ-21 Сергеем Юдковым, искали в Одессе море. Легендарный этот город стал конечной точкой нашего марш-броска по землям восточных братьев-славян. За десять дней - семь поездов, дюжина городов, включая пять городов-героев от Мурманска до Одессы, беспрестанная смена валют и языков (от литературного и нелитературного русского до одесского суржика), холод-дождь-теплынь-жара и снова холод, пламя мурманского полярного дня и - тьма украинской ночи, которая, как водится, тиха, но и темна, ох, темна...
Но сначала из Мурманска - в Минск.
Добрый милиционер
Минск - очень чистый и правильный, подтянутый. Как показалось, застегнутый на все пуговички-крючочки. Строгий, внимательный. До чрезвычайности похожий на доброго милиционера. С высоким стоячим воротником.
Однако ужасам, которые порой рассказывают наши ТВ-СМИ о Беларуси, не верьте. Республике, конечно, сейчас непросто, но не более того, без особых страстей и нервов. Так, во всяком случае, нам показалось со стороны.
Конечно, инфляция и рост цен популярности батьке не добавили. Недовольные есть, это понятно. Но нет и такой уничтожающей нищеты, пропасти между самыми богатыми и самыми бедными, как у нас.
- Те, кто выходит на улицы, чтобы протестовать, делают это небескорыстно. Им, как правило, платят… - поясняет наша коллега - журналистка минской газеты «Звязда» Надежда Дрило. «Звязда», кстати, издается на белорусском, и Надя пишет на своем родном языке. И говорить старается исключительно по-белорусски. Благодаря Наде, а она сопровождала нас в странствиях по Беларуси, мы постоянно слышали здешний язык, в общем понятный славянину и без перевода.
А Минск… Минск симпатичен и молод. Построен едва ли не весь после Великой Отечественной - война, фашисты его фактически уничтожили. Потому почти повсюду в центре - отчетливый сталинский ампир: большие дома с колоннами и гипсовыми фигурами тружеников над фасадами. Но Минск на удивление и поныне строится: и жилищное строительство, и новые стадионы-манежи, и школы, и библиотеки - все идет в рост. Потрясла нас Национальная библиотека Беларуси.
С ее смотровой площадки, к слову, хорошо видно, где что строится. Библиотека огромадная! Двадцать три этажа! Создана по инициативе и активной помощи президента Лукашенко. Что-то я не слышал, чтобы у нас подобные библиотеки строились. Банки - да, отели-клубы - пожалуй, дворцы на Рублевке - сколько угодно, а вот библиотеки... Нет как нет.
Одна из загадок Минска - памятник у церкви Всех Святых, в двух шагах от библиотеки. Как думаете, кому? Не в жисть не догадаетесь. Пророку Моисею. С какого ляду он в Минске оказался? Мы с Юдковым, грешным делом, подумали, а не намек ли это на батьку-президента?.. Судя по республике, порядку, чистоте, состоянию производства, вполне. Не земля обетованная, конечно, но и не погрязшая в коррупции, живущая почти исключительно за счет нефтяной иглы современная Россия.
Из Минска - в Брест, в легендарной крепости которого хотел побывать давно. С детства.
Не только цитадель
Брестская крепость - особое место. Всегда удивляло спокойное мужество русского солдата. Без продовольствия и воды, без боеприпасов, без надежды на помощь продолжать делать свою трудную работу. Иногда - за счет самоотречения - отречения от самости, ценности самого себя - ради родной земли, всего, что дорого и свято. Способны ли мы нынешние на такое самоотречение? Не знаю. Не знаю.
Крепость рядом с Брестом. От гостиницы, где мы остановились, с километр пути вдоль шоссе. Шли по солнцепеку. А потом увидели знакомую еще со школы звезду - вход в цитадель, в мемориальный комплекс.
Внутри памятник защитникам крепости. Неплохой, суровый, жесткий, хоть и, как показалось, чрезмерно пафосный, впрочем, такая тональность вполне в советских традициях. Очень большой, величественный, а рядом еще стела высоченная, смысл которой так и остался нам неясен - очень высоко и непонятно. Этакая дылда, может, штык, а может, и что иное...
Но дыхание прошлого ощутимо повсюду - и в развалинах Белого дворца, и в могучих стенах из красного кирпича, руинах казарм и иных сооружений. От Белого дворца остался лишь фундамент да фрагменты кладки. Вот тоже скорбное для России место. Именно здесь, в здании, где в ту пору размещалось Офицерское собрание, господа Троцкий и компания подписали в 1918-м печально известный, трагический для Российской империи Брестский мир.
Всюду красный кирпич. Красный - главный цвет цитадели. Сейчас преобладание красного выглядит почти символично…
Есть устойчивое заблуждение, что Брестская крепость - это только цитадель. На самом деле - это построенное в 30-40-е годы XIX века пространство гораздо более серьезное - многосоставное, в несколько эшелонов оборонительных сооружений, с десяток хорошо укрепленных фортов. Для позапрошлого столетия явление совершенно уникальное, почти небывалое. Один из самых сохранившихся фортов - пятый, книжку о котором довелось купить в крепости. Но мы до него так и не дошли. Хотя там, очевидно, есть что посмотреть. Этакая железобетонная махина: орудия старинные, казармы, непробиваемые стены, артиллерийские гнезда.
Крепость в легких Европы
В модернизации крепости перед Первой мировой, кстати, участвовал легендарный Дмитрий Михайлович Карбышев, в ту пору капитан, старший производитель работ Брест-Литовского крепостного управления.
А пограничный Буг, кстати, узенький, словно ручеек. За ним чуть дальше Польша. Оттуда и пришел враг в 41-м. Буг-Буг. Вроде бы водная преграда, но ничтожная, почти условная.
Вообще, пожалуй, главное ощущение от крепости - уверенность, что держаться в цитадели можно было дольше. Укрепления - мощнейшие, незыблемые. При должном техобеспечении и огневой поддержке место явно удобнее для обороны, чем, к примеру, сталинградский Дом Павлова. Но это, если быть готовыми к вторжению. А из крепости, насколько я помню, как раз накануне 22 июня увели артиллерийские батареи на гусеничном ходу - в летние лагеря. Впрочем, что сейчас говорить... История сослагательного наклонения не терпит.
С 1921 года по сентябрь 1939 крепость была польской. Примечательно: в 39-м поляки смогли здесь продержаться лишь три дня - с 14 по 17 сентября. Уже 22-го немцы передали крепость 29-й танковой бригаде Красной армии: снимки сохранились - как немецкие пехотинцы встречают наших танкистов цветами. Уже на следующий день на центральной площади состоялся совместный парад двух «дружественных армий». Тогда никто еще и ведать не ведал, что пройдет меньше двух лет и эти улыбающиеся друг другу, марширующие в одном строю люди сойдутся в смертельной схватке - и на границе, и в крепости.
Удивило, что в крепости мало людей. Или вот такой военно-патриотический туризм в Белоруссии не в чести? Из туристов - одни японцы. Ну, этих ребят, да еще немцев, где только не встретишь. Но немцам ехать с экскурсией в Брестскую крепость, понятное дело, не с руки. А вот японцы приехали. Смешные. Один - в кислородной маске. Видно, все никак не может поверить, что он не в родном Токио, а в сорока километрах от Беловежской пущи, по сути, в легких Европы...
Брест вообще очаровал. Спокойный, тихий. Не напряженный. Граница рядом, но в городе этого не чувствуешь. Чувствуешь себя в белорусской глубинке. Без намека на совсем близкий Запад.
В Белоруссии везде чисто, но в Бресте это ощущаешь особенно отчетливо. Ну вот вам картинка. Три скамейки и пять урн вокруг. Что называется, почувствуйте разницу. У нас и одну-то найти порой задача попросту фантастическая. Так и живем...
Что еще? Цены. Они просто-таки ласкали и слух, и кошелек. В гостинице за сутки мы заплатили 17 тысяч белорусских рублей - около 90 наших. Очень жалею, что не сфотографировал ценники в «Рюмочной», которую мы с Юдковым облюбовали и куда не раз захаживали. По условиям и интерьеру не ахти, конечно, на двери указание, как в ветхозаветные советские времена, «кафе второй наценочной категории», но готовили там прекрасно, а стоило это все... Как бы точнее сказать. Нам казалось, что кушаем почти бесплатно. В первый же вечер взяли картофельные оладьи с мясом и по доброму шмату жареной домашней колбаски плюс триста граммов «Зубровки» - местной великолепной водки. И заплатили... По 66 рублей, если считать в нашей валюте.
В городе много памятников - причем живых, человеческих. Вроде стелы с кошками или летучей мыши с фонарем. Замечательная пешеходная улица в центре с названием из прошлой эпохи - Советская. На ней 17 фонарей с живым огнем. Целый ритуал связан с их зажиганием-тушением, торжественный, волшебный. И, конечно, собственный керосинных дел мастер. О нем, пожалуй, позже отдельно расскажу.
При ремне и кивере
В специальной, стилизованной под XIX век форме, при ремне и кивере, зажигалке, хитроумно устроенной. Это вам не какой-нибудь фраер в штатском - сапоги да роба, брестский фонарщик - персонаж почти неземной, сказочный. Хоть и исполняет сию непростую миссию обычный человек - Виктор Петрович Кирисюк. Всю жизнь проработал электриком, а когда ему уж за пятьдесят перевалило - вот в сказку попал. Как показалось, ему нынешний необыкновенный труд только в радость. Хоть и хлопотное это дело - вечером, на закате, и ранним утром, с первыми лучами солнца, ты должен быть здесь - на Советской улице, где установлены 17 керосиновых фонарей. Без выходных и отпусков. Потому как замены у Виктора Петровича нет. Так что дважды в сутки: приехал и - от столба к столбу - приставил лесенку и - вперед, к свету! Вот и шагает по своей лесенке каждый день, за год - несколько тысяч километров.
Он сам, к слову, вырос в большой семье, с удовольствием вспоминает, как читать учился еще при керосиновой лампе.
Для всех жителей Бреста, да и для его гостей вроде нас, вся благословенная процедура возжигания и погашения фонарей - ежевечерний праздник. И просто поглазеть, и сфотографироваться с виновником торжества, и за пуговицу его серебряную фонарщичью подержаться норовит едва ли не каждый прохожий.
- Это как с трубочистом, - с улыбкой поясняет Кирисюк, - возьмешься за пуговицу, загадай желание, и оно непременно сбудется.
А потом добавляет негромко и, как показалось, немножко грустно:
- Я думаю, это очень хорошо. Нужно же людям во что-то верить…
(Окончание следует).
