Так и живет: сгребает с тропинки свежий снежок - в тихой, неспешной Умбе его мно-о-го, достраивает бревенчатый основательный дом да привыкает к сельской жизни мурманчанин, променявший суету города на покой и безлюдье Терского берега. Теперь уж совсем весна, солнце жарит не на шутку, на блестящую снежную гладь аж смотреть больно. Того и гляди начнет таять, тогда зазвенит бойкими колокольцами капель. Гребет-гребет мужичок снег лопатой, будто дорогу весне расчищает. Хотя у него тут весна не по календарю, а круглый год - потому что проживает наш герой с лихими, почти чапаевскими усами не где-нибудь, а на улице 8 Марта! Да-да, есть такая в старой Умбе.
По идее, всем обитательницам покосившихся домиков на этой весенней улице круглогодично положены подарки, внимание и прочие приятные вещи от сильного пола... Уж не знаю, везет ли им настолько, и какие подарки радуют поморок. Может, это для такой деревенской красавицы торопится убрать снег молодец в тельняшке? Чтоб ей поутру выйти на крылечко, глянуть на солнышко да пойти к нему, ненаглядному, прямой дорожкой-тропиночкой. А может, еще какой подвиг для нее совершит... Воды, к примеру, наносить или баньку истопить - тоже приятно!
Перед праздником необычный подарок достался всем жителям сонной зимней Умбы - у них развернулось «Музыкальное подворье», фестиваль национальных культур. Посреди поморского села запели-заплясали горячие грузины, суровые дагестанцы, голосистые украинцы, чуваши, саами... Чего тут только не было - и даже танец живота!
Над Умбой обычно другие песни - протяжные, долгие - поморские. Беломорье славится хорами, здешние женщины известны своими голосами так же, как и умением находить общий язык с морем. В тяжелых карбасах и легких шитиках (слово-то какое - маленькую лодочку вручную шьют!) они и по морю, и по Умбе-реке умеют переправляться. Еще немножко - и сойдет с нее лед. Он в эту зиму так и не сомкнулся до конца над ее резвыми, звонкими водами. Бежит из-под моста между Старой и Новой Умбой незамерзающая дорожка прямо к морю. Других дорог к нему, к слову, пока нет - замело-завалило снегом, и протоптать тропку некому. Сейчас Умба-деревня - почти сплошь дачи, мало кто живет круглый год в серебряных от соленых ветров теремах с резными балкончиками. Кое-где землю выкупают новые хозяева - не местные, городские, обшивают дощатые дома или вовсе заново строятся. Новодел издали виден и, хоть и практичен, а смотрится грубыми заплатками... Еще лет пять, глядишь, и покроют эти лоскуты всю деревню, истребив ее кружевную старину и нехитрую прелесть. Может, стоит подумать о том, чтобы занести здешнюю сельскую архитектуру в некий реестр, признав постройками исторического значения? А то ведь потеряем!
Впрочем, неписаную историю хранят не только эти покосившиеся избы, но и весь заповедный поморский быт. Не музейное, вымирающее село - живое! Живое, как ласкающий его соленый ветер с моря, как шумящие над ним корабельные сосны.
А вот и он, идет себе по своим кошачьим делам по той же улице 8 Марта - самый мартовский на свете кот! Матерый, в богатой зимней шубе, аккуратно пробирается по заборчику. Весна! И как хочется, чтоб эта весна постояла подольше - солнечная, нарядная, уже теплая и звонкая, но еще белоснежная, не раскисшая оттепелью.
А Умба - Умба будет жить. Вот она, бежит молодая поросль - малышня. Ребятенок, степенно представляющийся новым знакомцам: «Дмитрий Анатольевич Медведев» - полный тезка! - с неизъяснимым озорством чмокает на бегу в щечку краснеющую девчонку... Идет весна - продолжается жизнь.
