У каждого из участников и очевидцев своя память о войне. И почти каждый из них говорит, что лучше не вспоминать пережитое.
На этой встрече, одной из десятков похожих, которые проходят по всей области в эти майские дни, собрались ветераны-белорусы. У каждого - свои раны, оставленные войной, и большая общая - память о полусожженной и обезлюдевшей Белоруссии.
Петр Антонович Жуковец с Гомельщины, например, успел повоевать всего пару недель. Правда, до этого почти два года партизанил. А призвали его уже в конце 44-го, почти сразу же был тяжело ранен под Кенигсбергом, а потом - госпиталь. И - победа!
- 9 Мая - один из главных праздников в моей жизни. До сих пор как будто перед глазами: кто плачет навзрыд, кто смеется, кто песню затягивает, кто стреляет... Палили из того, что в руках оказалось на тот момент... И ликование всеобщее победное никогда мне не забыть, и полицая из наших же местных, который на моих глазах бросил в яму с телами расстрелянных живого младенца... 25 лет ему, гаду, после войны дали.
А в памяти Анны Николаевны Дмитриевой до сих пор - немецкий солдат, стаскивающий ее, четырнадцатилетнюю девчонку, с печки, где она надеялась спрятаться, как только по деревне пронеслась весть, что молодежь забирают в Германию. Но печь оказалась укрытием ненадежным, и как была в ситцевом платьишке, босиком, она оказалась вместе с односельчанами в вагоне для скота.
- Через несколько дней нам разрешили выйти и почистить вагон, - вспоминает она, - а я гляжу - знакомые девчата знаками показали немцу, что им в кустики надо, а сами все дальше по кустам этим уходят, я - за ними... А тут состав тронулся, и мы, несколько человек, оказались на воле. Но только на несколько дней. Мы шли, не зная, по чьей земле и куда. Как-то издалека услышали польскую речь и поняли, что до Германии нас не довезли. Уставшие и голодные где-то на третий день набрели на ржаное поле. Сначала навалились на незрелые еще колосья, а хоть немного утолив голод, свалились и уснули. Тут-то нас и нашли солдаты, и мы оказались на какой-то лесопилке, стали разгружать бревна. Те, кто постарше, и то с трудом справлялись с работой, что уж говорить обо мне...
Какая-то сердобольная женщина стала подбрасывать мне кусочки хлеба. Я даже не знала, из местных она или нет. Она ни слова не проронила ни разу, я тоже благодарила ее молча - страшно было. Вскоре меня все же перевели грузить доски, стало чуть полегче. Несколько наших девчонок сбежали. Вечером нас собрали всех и каждую били плетью так, что спины были у всех изуродованы и спать можно было только на животе. А наши беглянки до дома так и не добрались, во всяком случае, в родных местах их больше никто не видел...
Анна Николаевна вспоминает, как после того, как наступающая Советская армия разбомбила их барак, они шли больше недели пешком навстречу своим, как солдаты их подкармливали и подсказывали направление, и как легче переносились ими все невзгоды - ведь это была дорога домой.
На встречу ветеранов супруги Дмитриевы пришли вдвоем - само по себе уже редкое счастье. Тем более что за плечами Ильи Трофимовича Дмитриева - годы фашистских концлагерей...
Ветераны по сложившейся уже в белорусской диаспоре традиции возложили цветы к памятнику Анатолия Бредова. От имени объединения белорусов Мурмана почетный консул Республики Беларусь Александр Крупадеров поздравил приглашенных с наступающим праздником и передал им поздравление от президента Беларуси Александра Лукашенко, подчеркнув, что Беларусь - одна из немногих, где чтят, а не переписывают историю, и где свято хранят память о завоеванной потом и кровью народов разных национальностей общую Победу.