Лена красит волосы в красный цвет и обожает яркую помаду. А еще она всегда носит туфли на высоченном каблуке. У нее хорошая машина и квартира в центре Питера. Лена... Впрочем, какая она вам Лена? На работе все зовут ее не иначе как Елена Сергеевна. Должность у нее такая - серьезная. Хотя, пожалуй, я начал не с того. Давайте лучше вернемся лет на пятьдесят назад...
Валя, мама нашей Лены, выросла в Петербурге. Если уж совсем точно, то в Ленинграде. Жила она - так получилось - с бабушкой-блокадницей. Нрава старушка была строгого. И за хлебные крошки, оставшиеся на столе после обеда, девочка получала полотенцем по лицу. Воспитанные таким образом внимание к мелочам и скрупулезность подвигли Валю к поступлению на финансово-экономический факультет. После окончания вуза молодого бухгалтера распределили в Мурманск на одно из рыбных предприятий. Здесь она встретила своего будущего мужа, родила дочку и сына.
В школе Лену и ее брата Валерку не любили. Никаких импортных шмоток у них не было. Отец привозил их исключительно жене. В гости к себе брат с сестрой никого и никогда не приглашали. Потому что мать подобные вольности не поощряла. Да, собственно, по этой причине и приятелей у ее детей было негусто.
- Ленка, Ленка - кофта с дыркой! - дразнили Лену одноклассницы.
- Да не в рифму же, дуры! Это про Ирку дразнилка! - огрызалась та и, глотая слезы, убегала прочь.
Каникулы брат с сестрой, как правило, проводили в пионерских лагерях. Мать умудрялась достать им путевки на все три смены. Сама она с мужем ездила в это время отдыхать в Сочи или Крым.
- Вырастут - сами себе все устроят, - отвечала Валя на слабые возражения мужа, который между рейсами хотел провести больше времени с детьми.
К тому, что все в жизни нужно устраивать самим, Ленка с Валеркой давно привыкли. В старших классах они ходили на овощебазу перебирать фрукты. Заработанные денежки, как правило, еще по дороге домой тратились на конфеты. Ими Валя детей тоже не баловала.
- Бичи с овощебазы! - дразнили их одноклассники. - Идите помойтесь, от вас гнилью воняет.
Отец умер, когда дети еще не окончили школу. Произошло это как-то внезапно и почти буднично. Он смотрел телевизор, прилег на диван. Задремал, да так и не проснулся больше.
- Мерзавец! - уже через неделю после похорон прокомментировала подругам опрометчивый поступок мужа Валя. - Оставил меня одну с двумя детьми.
После смерти отца жизнь в семье стала еще суровее. Если, конечно, это вообще было возможно. Мальчикам, наверное, в такой ситуации легче. Хотя, как знать, что испытывал Валерка, когда на предложения друзей сходить в кино вынужден был, отводя глаза в сторону, бормотать что-то вроде: «Не, не хочу, фильм неинтересный». Лену же жизнь просто брала на излом. Штопать одежду она давно научилась. Так что «кофтой с дыркой» ее больше не дразнили. Зато добавились другие не менее обидные прозвища - «старушка», «побирушка» и даже «обносок».
- Мама, можно я туфли куплю... на каблуке? - всякий раз, когда мать выдавала ей деньги на новую обувь, робко заикалась Лена. - Можно?
- Ты что, проститутка? - брезгливо кривила рот Валя. - На каблуках только девки на панели стоят. Ты еще губы накрась. Я тебя этими туфлями да по этим самым губам отмордую.
Но окончательный удар по Ленкиному безрадостному детству был нанесен перед выпускным балом. Мать наотрез отказалась покупать ей новое платье.
- Если руки откуда надо выросли, это перешьешь под себя, - брезгливо процедила Валя, швырнув дочке в лицо одно из своих старых платьев.
Пройдя через ад выпускного бала, Ленка не задержалась в Мурманске ни на день. Даже перспектива собирать крошки с обеденного стола ее не испугала. Поселившись у прабабушки в Питере, она поступила на юрфак. Впрочем, то ли далекие блокадные годы к этому времени задернулись пеленой забвения, то ли просто более чем преклонный возраст взял свое, да только правнучку встретила старушка довольно приветливо.
Время шло. Валерка окончил в Мурманске мореходку. Появившаяся после первого же рейса финансовая независимость позволила ему быть смелее в отношениях с матерью.
- Мам, я вот пива купил, - сказал он как-то, вернувшись вечером домой. - Выпью. Когда футбол буду смотреть.
- Выпей. Мне-то что? - вскинулась Валя. - Станешь алкашом, как твой папаша. Тоже помрешь на диване.
- Ладно, - согласился сын.
На том и порешили. В доме на какое-то время воцарился хрупкий мир. Впрочем, его вдребезги разбила наметившаяся Валеркина женитьба. Проблемы начались с первой же встречи двух женщин.
- Здравствуйте, Валентина Николаевна! - с искренней радостью хотела обнять будущую свекровь юная невеста.
- Здравствуй, здравствуй, - отстранившись от девушки, процедила в ответ Валя. Переведя взгляд на сына, она добавила: - Где же ты такую уродину-то нашел? Что, девок получше не было?
- А он долго выбирал, - скривив рот не хуже самой Вали и прищурив глаза, прошипела в ответ невестка. И добавила с нажимом: - Так что вам придется ко мне привыкать, маменька. Потому как жить мы будем здесь, с вами.
Про такие случаи обычно говорят: нашла коса на камень. В общем, невестка Вале попалась достойная ее, с характером. На свадьбу сына мать не пошла, но жизнь ее в одной квартире с молодой хозяйкой существенно осложнилась.
- Ты бы юбку еще повыше задрала, - комментировала Валя, когда невестка, собираясь на работу, крутилась перед зеркалом в короткой юбке и туфлях на шпильке.
- Не на ваши же кривые ноги мужикам-то смотреть, - тут же парировала Валеркина жена. - Вы бы шли куда-нибудь погулять. Или к подругам в гости. Можно с ночевкой. А то и с двумя.
- Мой муж эту квартиру получил, тут я и помру! - огрызалась Валя.
- Ну так вы уже сколько это обещаете! - хихикала невестка. - И все никак? В Питер бы к дочке съездили, что ли.
Валя и сама порой вспоминала о питерской бабушке. Да только всякий раз при этом ощущала на лице жгучую боль от полотенца и слышала шепелявое бормотание: «Хлебом не разбрасывайся! Пробросаешься!» Впрочем, время неумолимо. И однажды с берегов Невы пришло известие: старуха померла. Валя тут же отправилась в Питер.
- Надолго? - поинтересовалась у нее дочь, как только мать поставила сумку с вещами на пол.
- А что? Тебе в двух комнатах коней гонять? Мать мешает? - возмутилась Валя.
- Просто я ремонт собираюсь делать, - прищурив глаза, сообщила Ленка. - Будет беспорядок.
- Ничего, я переживу, - вспомнив Валеркину жену, пообещала мать.
Ремонт, как водится, затянулся. А поскольку Ленка целыми днями была на работе, общаться с малярами-столярами и прочими штукатурами приходилось почти исключительно Вале. Как только, спустя полгода, квартира засверкала новой отделкой, Ленка поинтересовалась:
- Ну, мам, ты когда домой-то?
- Да я здесь жила, когда тебя еще и в проекте не было! - взорвалась мать.
- Насчет этого не спорю, - согласилась дочь. - Да только времена меняются. И прабабушка квартиру, между прочим, мне завещала. Так что, мам, ты уж извини, но как-то ты меня стесняешь.
- Да как ты смеешь? - возмутилась Валя.
- Оно и тебе так будет лучше, - ласково продолжила дочь. - Не станут тебя мои туфли на каблуках раздражать.
- Да я...
- Мам, не шуми, - с улыбкой перебила ее Ленка. - Я уже билет тебе купила. На послезавтра. На вокзал провожу. А потом - ты уж не обижайся - замки на двери сменю.
При сем разговоре я, понятно, не присутствовал, но, со слов самой Вали, шел он в таком вот русле. Валя вернулась в Мурманск.
- А у нас для тебя новость, - сообщил матери на следующее после ее приезда утро Валерка. - Мы ребенка ждем. И понимаешь, мамаша, я бы не хотел, чтобы дочка... Уже знаем, что дочка будет. Так вот, чтобы дочка... Короче, чтобы она тебя тут видела, когда родится. Ты уж не обижайся. Из квартиры ты сама выписалась, чтобы пенсию в Питере получать. Так что туда и возвращайся. Так что поживешь недельку-другую и... На вокзал я тебя провожу.
Дальше - опять скороговоркой по сюжету. Валя промыкалась некоторое время у немногочисленных подруг. Потом купила себе комнатку в общежитии. Должно быть, на сэкономленные когда-то на детских игрушках и одежках деньги. Там теперь и живет. Валерка по-прежнему ходит в море и каждый год обязательно ездит с женой и дочкой отдыхать за границу. А Лена возглавляет юридический департамент в одной крупной фирме. Она красит волосы в красный цвет и обожает яркую помаду. А еще она всегда носит туфли на высоченном каблуке.
В конце нужна какая-то мораль? Даже не знаю. Попробую. В общем, не волосы красят человека, а человек красит волосы. И еще: нет такой длины юбки или высоты каблука, за которыми женщина становится проституткой. Как-то так, наверное.
