- Ну, здорово...

Не сразу поняла, что это приветствие, произнесенное хриплым голосом, адресовано мне. Но существо в стоптанных мужских ботинках на босу ногу и невероятного цвета зимнем пальто смотрело явно на меня и стремительно приближалось.

- Что, не признала? А я вот тебя - почти сразу... Ты же Алкина подруженция... Верно?

Маленькие заплывшие глазки на синюшном лице алкоголички сверлили меня с каким-то вызывающе насмешливым выражением.

- Что, не похожа на королеву? Да не спеши ты, давай поговорим...

К счастью, подошел мой троллейбус. И я торопливо заскочила в него, чтобы поскорее избавиться от внимания бомжихи к моей персоне. Уже дома, вспоминая неприятную встречу, попыталась понять, кто это и почему она обратилась именно ко мне, хотя на остановке стояло немало народу. Что-то в этой, язык не поворачивается сказать, женщине зацепило мою память.

Королева! Поверить в увиденное собственными глазами было просто невозможно. Не могло это опустившееся существо с прогнившим черным ртом быть той, которую я когда-то знала...

Алла была одной из первых моих знакомых после приезда в Мурманск. В общежитии, где я первоначально нашла приют, мы оказались рядом в очереди на смену постельного белья. Симпатичная черноглазая девчонка, очень веселая и общительная, вскоре стала моей приятельницей. Ведь мне было так тоскливо и одиноко вдали от дома и друзей. Я иногда заглядывала к ней на работу, чтобы пойти потом вместе в кино или просто погулять. Однажды в ее кабинет зашла молодая женщина, да такая, что я просто остолбенела. Мало того что это была настоящая красавица, одета она была так, как большинству из нас, клиенток советских универмагов, вряд ли могло даже присниться. Стройную фигурку обтягивало роскошное джерси - мечта едва ли не каждой женщины тех времен. К тому же было это платье как-то совершенно по-особенному сшито. Да еще ткань цвета морской волны делала красавицу неким совершенно эфемерным созданием, существом заоблачным. Дополнено все это великолепие было изящнейшей золотой цепочкой с кулоном.

Взяв с Алкиного стола какие-то бумаги, она прошла мимо меня на своих тонюсеньких шпильках, окутанная шлейфом умопомрачительных ароматов.

Ленка рванула по трапу. Издали заметила Сергея, а рядом - какую-то незнакомую девицу. Взгляд как будто приклеился к руке Сереги, лежавшей на плече незнакомки...

- Что? Впечатляет? - рассмеялась моя приятельница. - А представляешь, что с мужиками творится при встрече с ней? Только зря стараются. У нее муж знаешь какой! Любит она его без памяти. Скучает очень, когда тот в море уходит. А на днях их судно в порт «по зеленой» зашло - видишь, как на крыльях порхает вся в обновках из «Альбатроса». Не зря Королевой с первых дней окрестили...

Не помню уже, каким образом мы с Алкой попали к Королеве в ее дворец. По тем временам эта огромная трехкомнатная «сталинка» в центре Мурманска по праву претендовала на такое название. Обставленная шикарной мебелью, сверкающая хрусталем люстр и посуды, украшенная заморскими штучками, какая-то стерильно чистая. Только как будто лишенным жизни, слишком идеальным, почти музейным был царящий здесь порядок. Запомнился удивительно вкусный кофе в миниатюрных чашечках с позолотой. Портила удовольствие лишь боязнь нечаянно капнуть этим божественным напитком на сверкающий лаком столик...

- Как ей это только удается, и с таким маникюром всегда! - выдохнула я, едва за нами закрылась дверь.

- Приходила бы в твою комнатушку домработница каждый день, и тебе бы удавалось, - хихикнула Алка. - Да и детей у них нет, хотя уже не первый год женаты. Так что ничего удивительного...

Вскоре Алка вышла замуж за бывшего одноклассника и укатила в свой Харьков. Поначалу мы переписывались, но вскоре заботы эту ниточку разорвали. И вот через много лет - неожиданная встреча с Королевой. Загадку столь страшного ее превращения помогла разгадать новая случайность.

По дороге из отпуска я оказалась по соседству с энергичной бабушкой с двумя сорванцами, которые уже часа через три пути весь вагон поставили на уши. Когда малышня в очередной раз распахнула дверь моего купе, бабушка появилась на пороге с извинениями, и мы, несмотря на прошедшие годы, сразу узнали друг друга. Ею оказалась некогда строгая Алкина шефиня, державшая в страхе весь отдел. Ее даже Королева, несмотря на всю свою самоуверенность, явно побаивалась.

Уложив наконец пацанов, Наталья Савельевна вышла в коридор, и мы ударились в воспоминания. Оказывается, она с внучатами как раз ехала с Украины, виделась с Аллой. Даже фотографию показала, на которой я с трудом узнала бывшую приятельницу в раздобревшей мамаше симпатичной троицы взрослых, очень похожих на нее дочерей.

- У нее все замечательно, - рассказывала попутчица. - Старшая замуж собирается, у средней жених вот-вот офицерские погоны нацепит, внуки не за горами. А вот Ленка... Помнишь Королеву нашу?

Я тут же выложила ей впечатления от встречи, засомневавшись, правда, что видела именно Лену.

- Да не ошиблась ты, - развеяла мои сомнения Наталья Савельевна, - она это... И поведала страшную прежде всего своей житейской банальностью историю:

- Ты же помнишь, как она своего-то любила без памяти. Я думаю, что и детей не хотела, чтобы красоту свою не испортить и чтобы ненаглядный Сереженька не разлюбил. А с него-то, гада, все и пошло. Перед очередным его приходом из рейса Ленка, как всегда, примарафетилась, отгул на работе взяла, светилась прямо в предчувствии долгожданной встречи. И вдруг после выходных на работу не вышла. Мы решили, что заболела или просто больничный достать сумела, подсуетилась. Но прошла неделя, а она не появилась, и на телефонные звонки никто не отвечал. Вот мы с Аллой и решили узнать, что к чему. Долго звонили в дверь, слышали, что в квартире кто-то есть.

Когда дверь наконец открылась, женщины едва узнали стоявшую на пороге Ленку: опухшее зареванное лицо, небрежно распахнутый халат, заляпанные чем-то бархатные тапки... Она молча посмотрела на пришедших и попыталась захлопнуть дверь перед ними. Те не дали, ворвались в комнату, пытались растормошить Ленку. Тогда она взяла початую бутылку коньяка, стоявшую у неприбранной кровати, разлила по рюмкам и, залпом проглотив свою порцию, захлебываясь слезами, стала рассказывать.

История оказалась банальной и до боли знакомой многим. Встречать мужа с того рейса она, как всегда, пришла на причал. Гремел оркестр, вокруг царило привычное радостное оживление. К морякам, спускавшимся по трапу, тут же бросались родные, не видевшие их почти полгода. Сергей все не появлялся, и вдруг Лена услышала, как кто-то из экипажа обронил: «Встречает жена Серегу, а тот со своей, видно, никак не распрощается. И что он в ней нашел только? Эта ведь красавица...» Ленка рванула по трапу и, оттолкнув вахтенного, бросилась к каюте мужа. Еще не добежав до нее, издали заметила Сергея, а рядом - какую-то незнакомую девицу. Она не видела ни ее лица, ни лица мужа - взгляд как будто приклеился к руке Сереги, лежавшей на плече незнакомки...

- Лен! Ты как сюда? Почему не внизу? - забормотал он, отстранив спутницу.

Но Лена уже ничего не слышала - плотная, вязкая тьма заволокла глаза и уши. Она бежала на своих шпильках по причалу, не разбирая дороги, не понимая куда. Очнулась где-то за проходной, и там уже боль и отчаяние совсем отняли силы. Почти теряя сознание, шлепнулась на сиденье притормозившей рядом машины. За рулем оказался парень из Серегиного экипажа. Он пытался что-то говорить, утешать: чего, дескать, в жизни не бывает - рейсы-то длинные, а тут буфетчица, молодая, смазливая, на Серегу сразу запала...

Муж пришел поздно ночью, долго не мог вставить ключ в замочную скважину, и Лена ждала, вжавшись в угол дивана, как была, в плаще и туфлях. Он что-то говорил, объяснял, просил прощения. Но из всего потока слов она расслышала лишь одну фразу: «Она еще девчонка совсем. Куда она одна с малышом. Да и я как своего ребенка брошу...» - и снова провалилась в давящую тьму. То ли спала, то ли это было нечто вроде обморока, но очнулась только утром. Мужа не было, а на столе лежала записка: «Прости, если сможешь...».

- Мы с Алкой по очереди навещали Лену, - продолжила моя собеседница. - И всегда у нее на столе стояла початая бутылка коньяка, а запасы его в доме были немалые. Никакие наши увещевания, что так и спиться недолго, не действовали. «Это - анестезия», - говорила Королева. Вызвали из Ленинграда ее сестру. Но та побыла всего несколько дней, насколько с работы отпустили.

...Потом был развод, раздел имущества. Ленка оказалась в «хрущевке» на окраине.

- Да что рассказывать, мы видели, что она стремительно спивается, но поделать ничего не могли. Ни останавливаться, ни тем более лечиться не хотела. С работы ее за постоянные прогулы уволили. Со временем Ленка пропила все, что у нее было, включая квартиру. Так что теперь она - королева помоек. Да, наверное, недолго ей осталось мучиться...

Надежда СМОЛИНА.