Я думал, это сон... Садился в Киеве на обычный поезд в три часа ночи, проснулся следующим днем незадолго до прибытия в пункт назначения словно в другой реальности. По вагону расхаживали, сидели, скучали, пили водку и другие веселые напитки огромные полуголые мужики. Ну ладно бы хоть просто ходили и водку пили. Так они ведь еще и разговаривали! И все - на иностранном языке... И ни одной женщины вокруг. Не на ком и глазу отдохнуть. В общем, чистый Кафка, ни дать ни взять. Так - еще в вагоне - встречал меня Львов. Странный город с причудливой судьбой. Не украинский. Не австрийский. И уж тем более не русский.
Однако хлопцы, что ехали со мной в поезде Харьков - Львов, говорили все же по-украински, на местном варианте этого удивительного языка, этаком чудо-суржике - смеси хохляцких, литовских и польских слов. Бригада каких-то там строителей-будевельников возвращалась домой, усердно празднуя по дороге благополучно сданный объект. Потому и женщин не было, а водка и украинско-львовская мова лились рекой - быстрой, для русского уха почти неуловимой. Так что Кафка, хоть и австриец, как вы понимаете, тут был совершенно ни при чем.
В справочнике славных советских времен прочитал, что Львов - один из древнейших русских городов. Наверное, так, если, конечно, считать Галицко-Волынское княжество русским, что вряд ли корректно, потому как в пору его расцвета трудно говорить о Руси как о едином геополитическом пространстве. Основал Львов в середине XIII века легендарный Даниил Галицкий, или король Данило, как указано на здешнем памятнике этого правителя и воина. Дальше - жизнь под разными флагами: четыре века в составе Польши и Речи Посполитой, еще сто сорок - в Австро-Венгрии, после ее распада - в качестве столицы Западно-Украинской республики, с 1919 - вновь Польша, а после пакта Молотова-Риббентропа - СССР. Теперь вот - Украина... Так что чудесный этот город, пожалуй, какой угодно, только не русский.
В чем мы - я и журналист ТВ-21 Сергей Юдков, приехавшие во Львов на один из матчей чемпионата Европы по футболу - убедились с первых же шагов. Идем себе по средневековым, дышащим историей улицам, по знаменитой львовской брусчатке - той самой, по которой, к слову, лихо отплясывали копыта советских мушкетеров (именно здесь снимали это кино), и видим памятник. Не маленький такой, основательный, почти мемориал. И фигура в центре - суровый дядька, сработанный вполне в духе советской ленинианы. Но не Ленин.
Подошли поближе, оказалось, Степан Бандера. В общем, точно не Ленин. Не скажу, впрочем, что нас это так уж порадовало... Но факт очень показательный для Львова и всей западной или, как здесь говорят, захидней Украины. Да ладно Бандера. Среди тихих и неизменно (даже несмотря на бесчинства неугомонных фанатов дойче-маншафт) прекрасных тамошних улочек наткнулись мы нежданно и на улицу Джохара Дудаева. Но и этот топонимический фортель как-то еще можно объяснить. А вот что делает на карте современного Львова улица Джорджа Вашингтона, для меня так и осталось загадкой.
И все-таки Европа! Во-первых, конечно, сам город - музыка его домов и улиц, всяческих завитушек архитектурных вроде маскаронов (декоративная деталь фасадов - этакий вечно улыбающийся весельчак длинноусый - рот до ушей) и кариатид. Центр очень удобно спланирован - просто, понятно, никогда не заблудишься. Видно, что создавалось все не для работы, но для жизни: сытой, благополучной, счастливой. Во-вторых, очень чисто, несмотря на галдяще-кричащую, бочками жрущую пиво фанатскую бестолочь. В-третьих, музыка. Музыка города. Она слышится не только внутри самого этого жизненного пространства, в его человеческой и каменной сути, но и вовне, в яви, когда выходишь, к примеру, на площадь Рынок (самый центр, сердце города - венок из дворцов и музеев, возникла еще в XIV веке, когда город был польско-немецким), а там - духовой оркестр. Его победная медь сама по себе радость, праздник, а уж в этом пленительном и отчасти загадочном Львове и вовсе - восторг. А тут еще, как остроумное напоминание о том, где мы, статуя Нептуна с трезубцем, обряженная в жовто-блакитные цвета. Чуть поодаль ожившие скульптуры - очаровательные молодые люди, окрашенные одним цветом, под бронзу. Дальше - еще и старый трамвайчик, в котором можно пиво попить…
А парки какие во Львове! В одном из таких, имени Ивана Франко, первом здешнем публичном парке, основанном в шестнадцатом столетии, - очень уютном, тенистом - мы прятались от лучей, нещадно, без разбора жаривших в тот день и гостей, и жителей города. Когда-то в этом месте стояла лагерем русская артиллерия, что вместе с Богданом Хмельницким в 1655-м осаждала город. Вполне вольготно разместились тут и мы. Растянулись блаженно прямо на травке, потихоньку потягивая местное пиво - изумительный львовский портер, равных которому в России не найти, и балдели.
Да, Европа. Но какая-то особенная, с известной (и немаленькой!) толикой родного славянского раздолбайства и тепла.
Львов, как и вся ридна нэнька Украина, в дни, когда на футбольных ее полях разбирались, кто круче, лучшие европейские сборные этой лучшей на свете игры с мячом, поразил радушием, желанием праздника и умением его устроить. И себе, и бесчисленным гостям, что съехались сюда отовсюду - едва ли не со всей планеты. Шутка ли, мы во Львове даже бразильянок видели, а уж о немцах и датчанах, что должны были в тот вечер помериться силами на местном, выстроенном специально к первенству, красавце-стадионе, и говорить не приходится.
Немцев - без счета. Иногда казалось, что их больше, чем местных жителей. Но это, понятное дело, обман зрения - уж больно яркое впечатление производили болельщики в полном боевом облачении и раскраске, размахивающие национальными флагами, до одури, кто во что горазд горланящими свои тевтонские речовки.
- А знаешь, Саша, - задумчиво обращается Юдков к своему сыну, который все чемпионатские дни был с нами, и указывает на беснующихся неподалеку совершенно отвязных фанатов из Неметчины, - наши дедушки когда-то убивали дедушек вот тех дяденек и тетенек…
Мы невольно становимся серьезнее, понимая, что сказанное, хоть и горькая, но правда. Как и то, с каким пиететом и искренней радостью (с цветами!) когда-то, в 1941-м, встречали здесь, во Львове, предков вот этих самых, в принципе, довольно симпатичных ребят в форме сборной Германии. Понятное дело, форма у немцев тогда была другая. Из заметных по хронике деталей - автоматы и походные сапоги. Все это, конечно, дело прошлое, далекое, здесь, на самом западе незалежней Украины, почти забытое.
Конечно, в достатке имелось во Львове в этот день и датчан, и шведов, коим, как и нам, болеть было уже не за кого: обе сборные благополучно «почили в бозе», не дожив до четверть финалов, вот и нагрянули в гости к другой группе, в другой город. В фан-зоне, которая, доложу я вам, во Львове оказалась намного веселее и задорнее, чем в Киеве, болельщики разных команд сосуществовали абсолютно мирно, без эксцессов. Мы были свидетелями, как немцы и датчане, собравшись в общий круг, не переставая радовать себя пивом, устроили что-то вроде конкурса кричалок и вопилок. Причем и первое, и второе лучше получалось у поклонников сборной Германии. Что ж, если помните, у них на трибунах «Львов-арены» и их соплеменников на поле в тот вечер и с третьим (и главным!) - футболом - все было в ажуре.
О матче говорить не буду - все в прошлом, но одну сценку из трибунной нашей жизни все-таки расскажу - уж очень показательная штучка была нам явлена немецкими фанатами, опять же к вопросу о национальном характере. Стадион во Львове прекрасный, все поле как на ладони - видно с любого места, пусть даже оно за воротами. Все бы хорошо, если бы немцы (а сидели мы в их плотном окружении) не вздумали вскакивать каждый раз, когда их сборная подбиралась с мячом к чужим воротам. Мы-то со старшим Юдковым - ладно, еще можем что-то увидеть, а вот Саше они весь обзор загораживали начисто. Попытался урезонить одного из потомков Бисмарка - жестами показал: «Мешаешь, не егози! Присядь!» Так он только посмотрел на меня недоуменно неестественно синими арийскими глазами и упрямо покачал головой: «Не сяду!» Да уж… Вот тебе и немцы, вот тебе и хваленая любовь к порядку. С другой стороны, нам давно, со все той же войны, ведомо, что «орднунг» у них свой, «новый». И ничего с этим не поделаешь.
- Для нас это счастье! - признался таксист, что вез нас после выигранного тевтонами матча на вокзал. Занятно, но это был первый местный житель, который общался с нами не по-украински, а на нашем - великом и могучем. - И город в порядок привели к чемпионату, и сейчас здорово. И заработать можно, и погулять вволю. Представляете, только за сутки на фан-зоне выпивают четыре тонны пива! Но главное, конечно, праздник.
Что тут возразишь, если правда...
Мы прожили во Львове чуть меньше суток, но день этот получился чрезвычайно длинным, многоликим и все никак не хотел кончаться. После матча нас ждала еще ночь на местном вокзале, потому как ближайший поезд в Киев, на который удалось взять билеты, уходил в шесть утра.
По сто граммов водки - «с устатку» - под малосольные огурчики и любопытствующие взгляды и украинскую воркотню приятной глазу хохлушки-буфетчицы. А потом - уже на скамеечке неподалеку, под непроглядно-темным львовским небом - долгий ночной разговор с местным кобзарем, дедом Михасем, о России как «тюрьме народов» и «бедном» русском языке… Но об этом - позже. Отдельно. Подробно. Со всеми «словами и паузами».
