Мы в очередной раз оказались людьми. И народом. Правда, для этого - в очередной раз - понадобилось большое горе. Наводнение на Кубани унесло жизни 171 человека, пострадавших - раненых и потерявших кров - 35 тысяч. А уже на следующий день по всем российским городам добровольцы начали сбор гуманитарки в помощь жертвам стихии. Организовались все моментально - вот оно, положительное начало всесильных социальных сетей.
Кто-то нес одежду, продукты, лекарства. Кто-то на обнародованные счета слал деньги. Слава богу, почти никто при этом не бубнил под нос: «А почему я должен? Почему не государство помогает? Это же его обязанность!»
Не бубнили, потому что понятно: сначала надо помочь. А уже потом разбираться - что случилось, кто виноват и что делать. Скороспелые вопли и сопли оставим профессиональным «рыдателям за Рассею», эти васисуалии лоханкины уже рвут друг у друга микрофоны в телеэфирах и «лайки» в Интернете.
Сейчас, пока шок от случившейся беды и готовность откликнуться чужому горю не заштилевали повседневной рутиной, самое время попытаться найти ответ на другой вопрос: почему доброта, отзывчивость и человечность проявляются в нас только в минуты катастроф? И куда все это девается в будни?
Днями друг рассказал мне поучительную историю. В конце 80-х он жил в «китайской стене» - известном в Мурманске огромном многоквартирном доме. Когда в декабре 1988 года случилось страшное землетрясение в Спитаке, в СССР, наверное, впервые в его истории организовали всенародный сбор гуманитарной помощи для Армении. И жители «китайской стены», как один, понесли в соседнюю школу коробки с одеждой и обувью, сумки с продуктами. Отдавали не из-под палки - от души. И не ненужное, хранимое по привычке, старое, а новые, купленные для себя дефицитные вещи.
А по весне в одном из подъездов «запахло». Источник вони вычислили быстро, виновную квартиру вскрыли. И обнаружили мертвую старушку. Как позже выяснили судмедэксперты, умерла она в том самом декабре, когда ее сердобольные соседи в едином порыве помогали Армении. Почему никто из них, хороших людей, за полгода не озаботился отсутствием на лавочке одинокой пенсионерки, ее переполнившимся почтовым ящиком?
25 тысяч погибших, полмиллиона оставшихся без крова после землетрясения в Армении - и мы бежим на почту с переводом. 118 погибших на «Курске» - скорбим всей страной. 171 жертва кубанского наводнения, опрокинутые лица выживших по телевизору - мы откликаемся, кто чем может. Ведь еще в школе учили: «Чужого горя не бывает».
Правда, не бывает? А когда в квартире за стеной бьют ребенка? Ведь слышно - уши не заткнешь. И что? Даже в милицию не звоним. Уж не стоит и говорить про пойти вразумить автора «педагогической поэмы».
Бабулька с протянутой рукой у соседнего супермаркета? Да они все прикидываются - соберет деньжищ у сердобольных дурачков и махнет в Турцию, на пляжи Анталии.
Живем в панельных «муравейниках», что вроде бы должно способствовать коллективизму. Но нет - каждый сам по себе, за персональной железной дверью. От вора-то не спасет, зато от соседа - одинокого инвалида - отгородиться можно. Можно при встрече в общем коридоре «не увидеть» соседку - больничную санитарку, в одиночку на издевательскую зарплату поднимающую двоих детей. А что на нее смотреть? Ее же не покажут по телевизору. Она же не в Крымске живет - в Мурманске.
Не знаю, может, это такая бытовая магия: денежным переводом на Кубань попытаться отвести от себя возможную беду, типа «чур меня!». А ближнему помогать никаких денег - и нервов - не хватит.
Или другая магия срабатывает - больших цифр? А единица, как известно, вздор, единица - ноль…
Встретил тут на просторах Интернета дельное вроде бы мнение. Пишет человек, что если бы ему после пожертвования бумажку прислали, что его 100 рублей пошли конкретному Ивану Васильевичу Емельяненко из Крымска на восстановление подмытого дома, он бы в следующий раз прислал бы сумму побольше и охотнее. Так если конкретности хочешь - сходи в собес, спроси адрес одинокой бабульки и закорми ее апельсинами до диатеза. Ну да, адрес не дадут - примут за «черного риелтора».
Иногда мне кажется, что мы друг друга любим и жалеем «в целом», а не отдельных людей. И меньше всего любим… себя. Есть у меня показательный в этом отношении товарищ. Он охотно ходит на общегородские субботники и даже участвует в акциях «зеленых» неформалов по очистке города от мусора. А дома, когда курит на кухне, «бычки» выбрасывает в форточку, гадит себе же под окна - наш человек.
Говорят, мы, русские, не способны к системности. Мол, изо дня в день точить на станке болты или годами вести окопную войну не можем. Душа не принимает. А вот с гранатой под танк или блоху подковать - с превеликим удовольствием. Дескать, монотонные западные ежедневные волонтерство и благотворительность - не наш путь. Зато мы, не раздумывая, последнюю (или просто единственную) рубаху отдадим.
Знаете, по-моему, такие разговоры - это русофобство. Про невозможность хронически делать добро вы Чулпан Хаматовой расскажите. Хотя Чулпан не очень русская, наверное?
Проявлять милосердие и сострадание всем вместе и по большому поводу - легко. Быть человеком каждый день - трудно. Так что, и пытаться не стоит?...