Жил-был у бабушки серенький котик
И зачастую не один, а три, четыре, десять, пятнадцать сереньких, черненьких, рыженьких, беленьких, полосатеньких…
Все начинается с одного. Хотя нет. Все начинается с одиночества. Вырастив и детей, и внуков, сто лет как распростившись с трудовым коллективом, где работала до пенсии последние годы или всю жизнь, похоронив всех подруг, которые к ее ужасу ушли в одночасье, бабушка, даже сама никогда незадумывавшаяся, начинает искать ускользающий смысл жизни.
С этим смыслом и раньше было неясно: есть он или и нет его вовсе. Впрочем, думать об этом не было времени: работа, муж, дети - заполняли все мысли, не оставляя и щелки на постороннее. А на пороге вечности хочется все же понять: зачем она здесь и сейчас. Именно сейчас, когда все долги Родине, партии и прочие, включая супружеский, давно отданы. Зачем она здесь сейчас - никому ненужная, всеми забытая, с глазами, устремленными в прошлое, с законсервированной по причине невостребованности душой.
И вдруг такая потребность в ее заботе, в ее ласках, в добром ее слове, которое, воистину, и кошке приятно. Кошка - тоже живая душа. Так и греются друг около друга одинокие старики и бездомные кошки, которых старушки собирают, добавив к своей домашней сначала одну, потом еще одну. И еще, и еще...
Заботятся как могут
Баба Оля с пенсией в шесть тысяч рублей покупала своим усатым-полосатым, а их у нее было аж тринадцать морд, пельмени. Сама же сидела буквально на хлебе и воде - ее постоянный рацион составлял чай с черными сухарями. Когда баба Оля умерла, соседи позвонили в «Заботу» - одну из общественных организаций, занимающихся проблемами городских домашних животных, кошек забрали.
- Они были в хорошем состоянии: здоровые, ухоженные, не голодные, не истощенные, - рассказывает представитель «Заботы». - Всем мы нашли новых хозяев.
Есть и другие примеры совместного проживания бабушек и кошек. Не такие благостные, а напротив, очень печальные. Например, как поведали мне в «Заботе», недавно им пришлось взять под опеку новую партию осиротевших мурок. После смерти одной из бабушек осталось наследство в виде четырнадцати кошек. Тощие, драные, больные, покалеченные - у кого воспаленные укусы, у кого нет глаза. Что же делала с ними хозяйка? Говорят, что кормила их редко, бросая в голодную стаю соленые рыбьи головы, за которые кошки дрались не на жизнь, а на смерть. Она устроила своим подопечным ад. Лучше бы оставила их там, где насобирала: на помойках, в подвалах, на улице. Скорее всего, у этой бабушки не все было в порядке с головой. Такие люди, как правило, доставляют немало неприятностей соседям своей псевдолюбовью к животным. Не говоря уж про страдания самих животных.
Кто в доме хозяин?
Старость одинока изначально. По определению, по своей философии, по своей физиологии. Бег времени притормозил, старики выпадают из общего ритма современной жизни. И они остро чувствуют свое одиночество, даже если живут с детьми, с внуками, которым все время некогда. Выслушивать чужой опыт, жалобы на здоровье, недовольство политикой, воспоминания о том, как хорошо было раньше, упреки в том, что все нынче не так, им в тягость.
- Да ладно, ба, хватит ворчать, - бросит на ходу внук.
Кошка тоже может намекнуть, что хватит, мол, ворчать, если до нее дойдет очередь. Но даст понять это по-своему: начнет ластиться, ласково мурлыкать, тереться о хозяйку. Она утешает. Кошке и про погоду можно рассказать, и про ноющую поясницу, и про политику. Помню, бабушка моей подруги очень любила смотреть по телевизору политические передачи. Но обсуждать их ей удавалось только с роскошным персидским котом по кличке Али-Баба. Он единственный, кто мог терпеливо выслушивать про угрозу ядерной войны и гонку вооружений.
В общении с кошками старый человек не только забывает о своем одиночестве, но и реализует фундаментальные потребности личности - в самоутверждении, лидерстве, возможно, не реализованные прежде.
- Я здесь хозяйка, я главная, - стучит всякий раз веником об пол еще одна знакомая мне бабушка - баба Рима.
Веник как аргумент приходится выдвигать, когда три ее кошки начинают между собой свару. Вот и недавно в стае сложилась критическая ситуация: старый Мурзик уже ослаб, молоденькая Мурка слишком еще робка, а вошедшая в силу пятилетняя Багира стала выпускать когти. То на Мурзика огрызнется, то Мурку гонять начнет. Вот и проводит баба Рима уроки толерантности. Кошки испуганно следят глазами за веником, почтительно пятятся от хозяйки. Зато потом до поры до времени в стае мир и покой. Багира чуть ли не подсаживает ослабевшего Мурзика в кресло, а у Мурки заботливо выкусывает несуществующих блох.
Когда снисходит благодать
Многие бабушки, не рискнув взять к себе дюжину хвостатых квартирантов, просто кормят бездомных мурок на улице. Баба Маня имеет своих двоих и еще двенадцать уличных подкармливает. Пенсия у бабы Мани кончается через неделю после того, как получит. Дальше начинается сплошная лихорадка. Баба Маня постоянно перехватывает небольшие суммы взаймы у соседей, рыщет по магазинам в поисках дешевого корма - ночью ее разбуди, скажет, где пачка «Вискаса» дешевле, где дороже, сама сидит на суровой диете. В последние перед пенсией дни двенадцать уличных котов напрасно ждут бабу Маню, выглядывая в подвальное окошко, старушка урезанными порциями может накормить лишь своих мурок, сама же пьет только воду, или сердобольные соседи пригласят на чашку чаю, а то и покормят. Мысли о двенадцати голодных ее гнетут, спать не дают. Но, когда появляется возможность накормить всех «детей», как она их называет, на душу бабы Мани снисходит благодать. Вот он - смысл ее жизни: накормить голодного, защитить слабого...
Этой зимой шла большая дискуссия по поводу установки в Мурманске памятника Ждущей. Возможно, когда-нибудь в виде малой городской скульптуры появится на наших улицах и памятник бабушке, кормящей кошек. Что-нибудь типа: бабушка у подвального окошка. И в человеческий рост, чтобы к ней можно было подойти, сфотографироваться, а заодно внести взнос на заботу о бездомных мурлыках, положив денежку куда-нибудь в карман бронзового фартука старушки. Если проблема еще не будет решена.