Когда сердцу больно
- Недавно из Архангельска приезжал на могилу отца пожилой мужчина. Всю ночь он там просидел, рассказывая что-то отцу о своей жизни, о семье, детях. Рядом в палатке лежали поисковики и затаив дыхание прислушивались, когда седой сын замолкал, вытирая слезы, и вновь говорил, спрашивал совета у того, кто ушел на фронт, чтобы уже никогда не вернуться. И ребята, не знавшие ни войны, ни потерь, нутром чувствовали и боль, и сострадание к этому мужчине, которому всю жизнь так не хватало отца... Такие уж мы люди. Нам нужно приходить на могилы родных, будто тянет нас что-то. И никакие возложения венков к обелискам этого не заменят. Лишь бы могилки эти в сохранности были. И неважно, что они в тундре, сопках, в десятках километров от дорог... Самое страшное, когда дочь после многолетних поисков наконец находит место, где геройски погиб ее батька, добирается на перекладных и видит только холмик и покосившийся крест со звездой, которые напоминают, что здесь покоится прах воина. Смотреть, как падает на землю пожилая женщина, плачет и причитает, как могут только русские бабы, с надрывом и болью, поверьте, это выше человеческих сил. И ты в эти минуты себя винишь: не успел, не дошел, не доделал...
Я слушаю Михаила Орешету, и у самой перехватывает дыхание от боли и сострадания к тем, кто «ушел недолюбив», и тем, кто так их ждал и не дождался.
Работы непочатый край
В июне в областной думе комитет по образованию, науке и культуре рассматривал вопрос о содержании и благоустройстве воинских захоронений и обелисков. Время для такой темы было выбрано не самое удачное. Как-никак, в канун Дня памяти и скорби традиционно проводится масса соответствующих мероприятий. И потому приглашенный депутатами директор Центра гражданского и патриотического воспитания Михаил Орешета в это время находился на полуострове Средний, куда возил ветеранов и родственников погибших. Руководитель поисковых отрядов области Константин Добровольский был в районе Западной Лицы. Александр Ешану ходил с ребятами по местам сражений на Кандалакшском направлении, где они в те дни нашли еще одно неизвестное воинское захоронение – останки 182 воинов. Кстати, ни Добровольского, ни Ешану на заседание вообще почему-то не пригласили, хотя они могли бы рассказать депутатам немало интересного и уж, конечно, внести ясность по многим обсуждаемым вопросам. Как и старейший поисковик Кольского края Лев Журин, который стоял у истоков этого движения. В результате ответ перед членами думского комитета пришлось держать одной женщине - старшему помощнику начальника отделения по работе с гражданами облвоенкомата Надежде Зубаревой.
Надо сказать, что сегодня (после армейской реформы, которая коснулась и военного комиссариата) в отделе, где работает Надежда Аркадьевна, вместо восьми сотрудников числится трое, дел у каждого по горло. Но как человек добросовестный и ответственный Зубарева умудряется выкраивать время, а порой и в свои выходные ездит по местам боев, нанося на карты заброшенные могилы солдат.
На заседании думского комитета она поделилась своей тревогой: не всегда соблюдают букву закона, производя перезахоронения на свое усмотрение, не ставя об этом в известность официальные инстанции. Существует обязательное правило: получать разрешение на перезахоронение останков воинов от глав муниципалитетов, на чьей территории они обнаружены. «И это не выполняется», - посетовала Надежда Зубарева. В результате нет возможности все памятники, могилы зарегистрировать в надлежащем порядке. К тому же общественники предпочитают все сведения отправлять в Росвоенцентр (федеральное госучреждение, координатор государственных программ патриотического воспитания граждан), в военкомат посылают неполные отчеты, без четкого указания фамилий, имен погибших, их званий и координат захоронения. За последние годы поисковиками не сдана ни одна единица стрелкового оружия. «Где оно?» - задала вопрос сотрудник военкомата.
Она уверена, что игнорирование инструкций и приводит к такому безобразию, когда при переносе со старых мемориальных плит на новые в Долине Славы исчезли сотни имен воинов. Их пришлось восстанавливать, а на это ушли немалые средства. Надежда Аркадьевна с горечью говорила о том, что из-за недобросовестной работы строителей эти плиты плохо зацементированы и уже на новых проступили следы от ржавчины.
Выступая перед депутатами, Надежда Аркадьевна порядком нервничала, высказывая свои претензии в адрес отсутствующих Орешеты и Добровольского. Она понимала: на ряд вопросов у нее своя точка зрения, так сказать, военкоматовская. А у оппонентов наверняка другая. Но ведь работать-то им предстоит вместе, и работы этой непочатый край, даже полного списка воинов, похороненных в Кольской земле, на сегодня нет - ни в рукописном, ни в электронном виде. У Михаила Орешеты - одни данные, у облвоенкомата - иные. И чтобы расставить все точки над «i», прояснить до конца полномочия поисковиков, Центра и военного ведомства, крайне нужен разговор за круглым столом, а не отчет перед депутатами. На заседании думского комитета решено было разговор о проблеме воинских захоронений перенести на осень, когда закончится полевой сезон и все будут в сборе.
Дело должно быть в одних руках
Когда репортаж с думского комитета «Кому патриотизм, а кому - бизнес?» 21 июня был опубликован в «Мурманском вестнике», он вызвал немало вопросов у многих, кто давно занимается поисковой работой, и недоумение у тех, кто знает об этом лишь понаслышке.
Вот что написал по горячим следам в своем письме в редакцию Михаил Орешета: «Вспомнили в Долине Славы и статью, напечатанную накануне в газете «Мурманский вестник» «Кому патриотизм, а кому - бизнес?», когда на заседании комитета областной думы исподтишка лягнули меня, Константина Добровольского да и всех поисковиков скопом. Повозмущались ребята, а высказать-то некому - ни один чиновник в Долину Славы на День памяти и скорби не приехал. Далеко, видать. Кстати, в то время, когда депутаты нас разбирали, Добровольский с другими энтузиастами благоустраивал заброшенные захоронения на Сеть-Наволоке, а я - такие же на полуострове Средний. Это так, к слову».
Это письмо и привело меня к Михаилу Григорьевичу, ведь по всему видно: разговор назрел. Вот его мнение:
- Сегодня никто самостоятельно не производит перезахоронение. За последние лет десять был только один такой случай - с погибшими воинами из 12-й бригады морской пехоты, но делалось это с разрешения администрации ЗАТО Заозерск. Помню, когда мы со Львом Журиным приехали туда, то пришли в ужас: человеческие кости кругом. Вместе с нами была дочь одного из погибших солдат, она плакала, не могла понять, как такое возможно. Мы обратились к властям Заозерска с просьбой перезахоронить останки, а это более трех тысяч человек, в Долине Славы. Это единственный случай за прошедшие десять лет.
Могилы вскрытые встречаются, на днях такую нашли. Кто ее раскопал - неизвестно. Но только не поисковики!
Теперь об оружии. Такие находки были давно, очень давно. Никто в последние 10-20 лет оружия не видел. Помню, в 1976-77 годах в районе озера Дракон встретили мужиков, которые доставали со дна патроны и прочее. Спросили: «Зачем вам?» Ответили: «У нас к этому все есть - пулемет, маузер». Год спустя с помощью сотрудников КГБ мы доставали уже из другого озера винтовки. Сейчас этого нет, времени-то сколько прошло! Кроме того, те, кто серьезно занимается поиском, никогда ничего противоправного делать не будут, тем более торговать оружием. А в найденных захоронениях его никогда и не было, никого с ним не хоронили. Это абсурд. Конечно, часть боеприпасов, оружия куда-то ушла, возможно, сейчас это и появляется на рынке. Кто-то на этом делает деньги. Но не наши ребята, поэтому подозревать их в «бизнесе» оскорбительно.
При советской власти за всю работу - поисковую, приведение в порядок захоронений, возведение обелисков - отвечал заместитель председателя Мурманского облисполкома Александр Сергеевич Дубровин. Очевидно, что и сейчас назрела необходимость координации всей работы в одних руках. Нужен координационный совет на уровне заместителя губернатора, который бы направлял всю работу, спрашивал с муниципалитетов, исполнителей.
Раньше облисполком своим решением закреплял организации за воинскими захоронениями, памятниками. Сейчас мы ходим с протянутой рукой по предприятиям. Впрочем, те не отказывают в помощи. Мало того, я бы отметил такую примету времени: в Центр нередко обращаются люди, организации с предложениями взять шефство. На днях приходили работники из спецсвязи ФСБ, общества спасения на водах, и таких немало. Не первый год шефствуют над памятниками, помогают деньгами Кольская ГМК, областная прокуратура и просто неравнодушные люди. Например, к нам обратился мурманчанин Владимир Васильевич Кузьмич, выразил желание ухаживать за воинским захоронением. И мы таким людям не отказываем - спасибо им.
То, что творится сегодня с воинскими захоронениями, это, считаю, всецело вина военкоматов. Они брали людей на фронт, и они должны отвечать за могилы погибших солдат. На Кольском полуострове сегодня еще много заброшенных кладбищ, могил. Одна из причин, на мой взгляд, в том, что они не довели дело до конца, устранились от выполнения той задачи, которая была возложена на военкоматы в 1947 году: взять на учет все воинские захоронения и следить за ними. А через двадцать с лишним лет указом Верховного Совета СССР им было приказано перенести останки солдат из глухих, отдаленных мест в населенные пункты и поставить там памятники. Но вышло так, что с подачи военкоматов многие братские могилы недолго думая сровняли с землей. В результате мы имеем такое множество заброшенных захоронений. Родные и близкие погибших воинов получают на сайте «Мемориал», в архивах сведения о том, где покоятся останки отцов и дедов, едут туда и не находят ни могил, ни памятников.
Мемориал Защитников Заполярья в Долине Славы - федерального значения, к нему должно быть особое внимание. Списки солдат, там захороненных, постоянно пополняются. У нас, в Центре, сегодня есть полный проверенный список, это более 30 тысяч фамилий, по всем кладбищам. И если бы люди, отвечающие за перенос имен со старых мемориальных плит на новые, пересняли или переписали все фамилии, то такого безобразия не случилось бы. Ну а состояние плит - это на совести УКСа. Стыдно сказать, но до сих пор в Долине нет туалетов, а ведь тысячи людей приезжают туда на День Победы.
Недавно Мурманский областной совет ветеранов войны, труда, вооруженных сил и правоохранительных органов обратился с письмом в правительство области, в котором говорится об этих проблемах. В том числе о необходимости увековечить имена еще 5 тысяч солдат и офицеров, которые выявлены в последнее время.
До 2008 года на новых могилах в Долине делали надгробные плиты, а на тех, что появились позже, стоят покосившиеся деревянные пирамидки. Не ясно, кто их должен менять. По проекту, да и по совести, там должна быть часовня, но ее до сих пор нет. Мы нашли человека, который готов заняться ее возведением.
«А шмайсер отдал в органы»
Попросила я высказать свое мнение и почетного гражданина области и города-героя Мурманска Льва Журина:
- Что и говорить, безобразий было много. Взять хотя бы историю с 96-м хирургическим госпиталем. В месте его расположения, в сторону Ура-Губы, были три братские могилы и деревянный памятник - с лестницей, скамейками. Облвоенкомат распорядился убрать все. Взамен на развилке дорог, как ехать в Килпъявр, поставили обелиск, имена увековечили, хотя не уверен, что все. Но это же символический памятник, там никто не захоронен. Останки на заброшенном кладбище, могилы все сровняли - не найти. Как все это родственникам объяснишь? На всех могилах погибших воинов должны стоять памятники, пусть небольшие, но не деревянные времянки, - чтобы дети, внуки могли прийти, постоять, вспомнить. Я вообще против символических обелисков. Зачем тратить громадные деньги на бетонные глыбы, когда не все еще останки защитников Заполярья покоятся в земле? Не по-христиански это.
Путаницу с именами на мемориальных плитах в Долине Славы можно было предвидеть. Уж коль все данные о погибших должны быть в военкомате, то необходимо навести с этим порядок. А для этого надо своего работника на месяц командировать в Подольский центральный архив минобороны, там есть сведения на каждого, кто призывался в действующую армию. Поисковики же могут дать данные только на тех, кто найден с медальонами. Но таких не так много и с каждым годом остается все меньше. Многие погибшие бойцы значатся в военкоматах как без вести пропавшие.
Я так считаю: общественность - поисковики - должна помогать, но не отвечать за всю эту работу, за достоверность тех же данных. Они за это ни рубля не получают. Это обязанность военкоматов, у них на это есть полномочия и постоянная связь с архивами.
На заседании думского комитета подняли вопрос об оружии - куда оно исчезает. Только малосведущие люди могут так заявлять. Пятьдесят лет я ходил по сопкам и почти ни разу не находил там оружия времен Великой Отечественной. Правда, однажды попался проржавевший немецкий автомат «шмайсер» - отдал его в органы. Минометные мины - да, ящиками находили. Из прессы знаем, что в средней полосе поисковики оружие находят, там климат иной, и такие вещи лучше сохраняются. Из милиции ко мне обращались, не видел ли я где-нибудь склады с оружием. Никогда! Лишь иногда попадались в подсумках погибших бойцов гранаты. Мертвых же не обыскивали. На фронте были специальные оружейные команды, которые после боя проходили местность, осматривали, собирали автоматы, винтовки, сдавали их. Боеприпасы могут сохраняться в надлежащем состоянии, если они в смазке. Кое-что на местах боев можно было найти, но только в послевоенные годы. Помню одного мужичка из Печенги, который тогда «промышлял» оружием в Западной Лице, но у него все изъяли. «Черные копатели», которые действительно до сих пор рыщут в тех местах и на полуострове Средний, собирают награды, золотые кольца, портсигары и тому подобные вещи.
Если говорить о мемориале в Долине Славы, то считаю, что надгробные плиты надо заменить на обелиски. Необходимо вернуться к русской традиции. Обустроенное на западный манер кладбище зимой заносит снегом, могилы из-под сугробов не видны и при уборке грейдерами, тракторами их можно повредить. Даже чтобы положить цветы на могилу, приходится идти по плитам.
И до каких пор все будет держаться на энтузиазме общественников? Пока не появится ответственное лицо, обладающее полномочиями на уровне заместителя губернатора, толку, считаю, не будет. Муниципалитеты ссылаются на то, что у них нет денег, да и их действия разрозненны. Нужен влиятельный координатор.