Текст: Коржов Дмитрий

Белый-белый

Дым над трубой,

Белые-белые

Облака...

Это величие белого цвета, его единственность и поражает, и - пугает. Может ли быть такое всевластие, когда и дым белый, и облака, и дни, и ночи, и чайки, и туман? А тут еще и смотрителем «белого» маяка оказывается «белый-белый», седой старик... Конечно, может быть! У нас на Белом море - летом, когда царствует над Заполярьем полярный день без конца и края.

Это стихотворение Владимира Смирнова «У Белого моря» - одно из центральных в цикле произведений, в которых он рассказал нам о Поморье - мире, откуда сам родом, края, где прошли его детство и юность. Поморы - народ особый, с устоявшимся, вековым, традиционным укладом, специфическими привычками (знаменитый кольский краевед Иван Ушаков называл их «странности»), собственным языком. Смирнов - часть этого мира, и свой поэтический космос он строит, как истый помор: основательно, цепко, в соответствии с привычками и жизненными установлениями, которые обрел на этой земле. Какое оно, смирновское Поморье?

Слово о друге «Стихотворные циклы Владимира Смирнова - поэтическая энциклопедия Кольского Заполярья. Затронуто и подсвечено все: далекое прошлое края и красота природы, давние обычаи поморов и память о подвиге защитников Севера, переживания моряка, надолго уходящего в промысловые квадраты, и радости геологов, изучающих богатства недр. Думая об этом, мы не можем не признать, что творческая судьба Смирнова состоялась, что он создал свою землю поэта…»
Виктор ТИМОФЕЕВ, поэт и публицист.

Там всегда день, всегда светло, всегда лето. Хотя погода, как это и бывает у нас на Севере, разная, изменчивая, прихотливая - осенняя. Часто - ветер, что «с гребней волн срывает пену», «гудит... и воет протяжно и громко», то «в заберег тонко звякнет волной», то «стонет» «в печной трубе», то «в ветвях запутавшись, хрипит». Поэт как-то горько заметил об этой особенности нашей погоды: «В целом свете, верно, только ветер да дожди». Это есть, но вот холода - сурового, пронизывающего - вы у Смирнова не встретите. И даже если шторм и слякоть, то непременно с хорошим прогнозом на будущий день. От мира, который создает поэт, рассказывая нам о своем родном крае, исходит тепло. И дело тут, конечно, не столько в природе и погоде, сколько в людях, в особом душевном климате, человеческой теплоте и чистоте, которые все вокруг (и погоду!) меняют.

Верный традиции предков, Смирнов несколько лет ходил в море, разумеется, как многие другие мурманские поэты, отдал дань и маринистике. Все же следует отметить, что морских стихов у него не так много, как могло бы быть. Как сам он писал позднее: «Не всех мальчишек-поморов обязательно тянет в море. Так случилось со мной. Я окунулся в земные проблемы, в геологию. И лишь спустя годы, когда познакомился с капитаном и поэтом Борисом Романовым, мне ясно представилось, сколько я потерял!

Я до сих пор помню стихи Романова: «и поцелуи не потушат огонь соленый на губах...».

И так я завидовал людям, которые пробовали эту «морскую соль», что однажды плюнул на редакторское кресло ТВ и ушел в море...».

И начались стихи о море и морской работе, которые сам автор называл «солеными».

Слово о друге «Владимир Александрович быстро сходился с людьми, знакомился моментально. Со стороны казалось: он и новый собеседник давно знакомы. Когда бродили со Смирновым по тундре и ночевали где придется, эта коммуникабельность товарища удивляла. Я так не умел. Люди доверяли Смирнову с первого взгляда, с первого слова, такова была гипнотическая энергия его добрых глаз и поступков…»
Владимир СОРОКАЖЕРДЬЕВ, поэт и краевед.

Лирический герой Смирнова - охотник, рыбак, влюбленный в лес, природу, приносит этот мир с запахом костра и еловых веток с собой - на корабль, «в коробку из железа». Вживается, врастает в новую жизнь, новое, неизведанное пространство - как дерево в процитированном стихотворении «Корабль», которое «вдруг оторвали от земли». Вокруг - вода, все вокруг незнакомо и чуждо. Но и здесь, «за сотни миль от рощ и пожен», надо жить. И он - живет, постепенно привыкая к существованию в «коробке из железа», несомой по волнам бескрайнего мирового океана, он «в палубу пускает корни». Новый мир становится понятней, родней. А лес, что все снится по ночам герою, меняется, в этом лесу «плещут волны теплых веток, качая солнце в небесах. И терпкий горьковатый ветер гудит в зеленых парусах...» Это - концовка. Яркая, сочная. Очень точное завершение образного ряда стиха. Предметы двух близких автору миров в ней сплетены - не разорвать.

Вот эта непременная связь с землей - особенность, которую так или иначе отмечали все писавшие о морских стихах Владимира Смирнова. Это, в общем-то, очевидно. Корабли - по Смирнову - «продолженье земли», «города», Мурманска, о котором он пишет с все тем же неизменным теплом.

Этим теплом проникнуты все стихи поэта - не только поморские. Да только ли стихи? Первое, что очаровывало и покоряло в Смирнове, - это его доброта и открытость. Не припомню, чтобы он при мне повышал на кого-то голос. Его тепло ко всем, кто был вокруг, всегдашняя готовность помочь, поддержать покоряли. Познакомились мы с Владимиром Александровичем на представлении наших с поэтом Дмитрием Ермолаевым первых книг. В славной компании известных литераторов, что по наущению вожака писателей-мурманчан Виталия Маслова пришли тогда в областную научную библиотеку, был и Владимир Смирнов.

Слово о друге «Удивляла его органическая незлобивость, всегдашняя готовность к примирению. Когда при нем люди, его товарищи, спорили о чем-то, для них принципиальном, и не могли договориться, Володя страдал. Сам, лично, он готов был согласиться и с теми, и с теми, и с другими, лишь бы унять «волну». И не то, что был неразборчив, всеяден. По-моему, он просто чувствовал высшую правду, по которой следует жить в согласии, перед которой меркли все наши споры… В своем стремлении к примирению Владимир Смирнов был истинно православным русским. Даже когда называл себя атеистом…»
Владимир СЕМЕНОВ, поэт.

Едва ли не потрясением стало для нас то, что Смирнов - знаменитый и популярный, автор культовой для Мурманска песни «Я люблю мое Заполярье», оказывается, тоненькие наши книжицы читал. Да еще и слово сказал о них! Очень тепло говорил, чуть пожурил, конечно (было за что, ой было!), но и ободрил. Для нас это стало неожиданностью. Позже, когда узнали Смирнова поближе, убедились, что для него такое отношение к людям - доброе, щадящее - норма. Щедр был Владимир Александрович на тепло и внимание несказанно.

Мы постоянно общались несколько лет - до самой его смерти. В достатке случилось и общих поездок, и выступлений, и посиделок всяческих. Выступал он блестяще. Даже когда бывал не совсем в форме, умел собраться, сконцентрироваться и на сцене становился царем, вседержителем. Зал подчинялся ему всецело - без оговорок, в раз. В областном ЛИТО начала девяностых Смирнов был не гостем, но постоянным участником наших встреч и разговоров, самых разных обсуждений и литературных «заруб». Здесь же обсуждали и последнюю прижизненную книгу Влад Саныча «Поклонный крест». Принес, не побоялся, хоть и знал, что будет нелегко - ЛИТО в ту пору было звонким и резким, как добрая сабля. И столь же острым - зубастым! Мы были молодые и не мудрые и в словесных наших стыках били друг друга нещадно, порой до крови. Ох и досталось же автору тогда! За несколько проходных стихов, что имелись в сборнике…

Смерть Смирнова стала для нас шоком. Сразу же вспомнилось стихотворение из «Поклонного креста», где он, по сути, предсказал свою смерть - за тридцать лет до того, как она пришла:

По хребту ли шагаю, низом ли...

Только вдруг на одной из троп

Упаду я, стужей пронизанный,

С головой зарывшись в сугроб.

Все случается.

Так,

иначе ли...

Долго будут идти снега.

И холодные, и горячие

Прошумят надо мной века...

Но однажды,

В мечтах обмануты,

Археологи - ребятня -

Откопают заместо мамонта

Замороженного меня.

То-то будет ребятам весело:

Не входило такое в план.

Головами качнут профессоры:

Очень редкостный экземпляр.

И оттают слова мои, жалуясь,

Сквозь века, не скрывая грусть:

- Оживите меня.

Пожалуйста.

Может, я еще пригожусь...

Стихотворение это написано Владимиром Александровичем в молодости, в 63-м году. Но, так случилось, стало пророческим едва ли не до деталей. В ледяном ноябре 95-го он на загородной даче писал статью для «Мурманского вестника», где тогда работал, вышел из дома, и, видимо, стало плохо - упал в сугроб. Нашли его лишь спустя несколько дней...

Справка «МВ»

Владимир Александрович Смирнов родился 30 сентября 1937 года в поселке Териберка. Поэт, переводчик, публицист. Сын легендарного командира партизанского отряда «Большевик Заполярья» Александра Смирнова. Жил с родителями в Умбе, Никеле, Коле, Мончегорске, среднюю школу окончил в Мурманске. Окончил Кировский горный техникум. Работал на лесосплаве, в геологоразведочных экспедициях на Ангаре, в Якутии, Хабаровском крае. Окончил Литературный институт им. А. М. Горького (1965), где занимался в семинаре Сергея Смирнова. С 1965 года жил в Мурманске, работал на областном телевидении, а в последние годы жизни в газете «Мурманский вестник». Как переводчик познакомил русского читателя с поэзией первой саамской поэтессы, писавшей на родном языке, Октябрины Вороновой. В 1978-м Смирнов первым из писателей уроженцев Кольского Севера стал членом Союза писателей СССР (с 1991-го - России). Умер 27 ноября 1995 года в Мурманске.

Фото:
Владимир Смирнов (третий слева) с сокурсниками по Литинституту вместе с руководителем семинара - поэтом Сергеем Смирновым.
Фото:
Вместе с родителями. Конец 30-х годов.
Дмитрий КОРЖОВ