Поморки исстари помогали мужьям в их опасном труде на море, а в периоды длительных отлучек мужчин на промыслах они оставались правительницами всего хозяйства и главами семей. Вот и в годы Великой Отечественной войны, когда все годные для воинской службы мужики ушли на фронт, на женские плечи лег непосильный труд.
На встречу в оленегорском клубе «Помор» Людмила Хабибуллина, поморка и руководитель школьного музея из Апатитов, привезла фотокопии страничек конторских книг, что велись в сельсоветах. В военные годы главами семей там записаны поморские женщины.
«Поморки - труженицы тыла» - такой была тема нынешнего вечера. Клуб уже давно перестал быть городским, вот и теперь в Оленегорск съехались земляки из разных городов области. Вспоминали матерей, бабушек, свое детство.
В деревнях Терского берега, как и на Новгородчине, замужних женщин часто величали по имени суженого - Катя Лешиха, Вера Степашиха, Люба Володиха и т. п. В поморской семье они были наравне с мужьями. Мальчишки с детства видели, что родственники уважают и слушаются мать. Поэтому, повзрослев, сами относились к собственным женам с почитанием. Девочки тоже понимали, что от женщины зависит очень многое, и став девушками, вели себя с большим достоинством. Кстати, и русское слово «баба» поморы считали грубым - женщин они называли и называют жонками. Суровый край формировал в людях не только физическую силу, выносливость, сноровку и знание морского дела, но и глубочайшее уважение друг к другу, особенно к старшим. Поморские жонки, подолгу заменявшие отсутствующих хозяев-мужей, назывались большухами, и им беспрекословно подчинялись все в семье.
Ольга и Геннадий Немчиновы из Чапомы, сестры Ольга и Валентина Кузнецовы из Тетрина, Валентина Кривоногова из Варзуги, сестры Фелицада и Лидия Кожины из Оленицы, Каневы из Сосновки и многие другие земляки не жалеют сил и времени, чтобы стать участниками «посиделок» в оленегорском городском музее. Встречаются, общаются, привозят экспонаты поморского быта - кто для временной экспозиции, кто в дар музею.
- Люблю свой край, - призналась Галина Полякова из Стрельны. - Поэтому и здесь.
...Когда мужчины покидали Терский берег, уходя на фронт, жонки вставали на их место: рыбачили, трудились в колхозе на сельхозработах, вели дом, чинили сети и растили детей. Семьи, как правило, были многодетными. Многие поморки про свое основное занятие, бывало, говорили: всю войну «сидела на тоне». Значит, трудилась не покладая рук, добывая и заготавливая рыбу для фронта. Сестры Стрелковы вспоминают, как их матушка Евдокия Федоровна, вырастившая вместе с мужем восьмерых детей, говаривала: «Сейчас-то что не рыбачить - сети легонькие стали делать, шелковые. А в войну мы тягали тяжеленные: как намокнут, да водоросли налипнут - их и без рыбы-то не взять. Криком кричишь, а тащить надо».
Но сила откуда-то бралась - 70-килограммовые кули переносили на плечах не только взрослые женщины, но и молоденькие девушки.
- Я работать пошла в 12 лет, - рассказывает Фелицада Кирилловна Кожина. - В колхозе трудилась, на тоне в Кузомени сидела, а потом направили в леспромхоз. На пилораме работала, лес вместе с другими сплавляла. В войну очень тяжело было. Хлебушка давали совсем немножко, а в 46-м хлеба не было вообще.
- Нас у матери пятеро осталось, когда отец умер, - вспоминает Валентина Кривоногова из Варзуги. - В войну было очень голодно. Когда училась в младших классах, ходили в поле убирать свеклу, помогали колхозу. А на тринадцатом году, в 1947-м, уже начала работать по-настоящему, ведь мужиков-то не было, одни жонки. С фронта вернулись единицы односельчан. Вот и пришлось труд спознать рано. Век не забуду: идет груженый селедкой большой карбас, на котором помещается до трех тонн рыбы, за тремя парами весел - женщины. Гребут - и поют, поют! Только песнями и спасались: на сенокос, на поля идут - и все с песней. Кабы не это, не знаю, как выжили бы наши матери и мы. И все было чисто - и рыба, и карбас, и платки на головах поморок.
Воровства в поморских деревнях не знали, замков не вешали. Довольно было приставить палку, сучок какой к двери - и это означало, что хозяев дома нет, загляни, добрый человек, в другой раз.
Земляки рассказывают, что чистой была и речь, совсем не слышалось в ней матерщины. Она для поморов была под запретом - даже на дальних промыслах, в чисто мужской среде считалась большим оскорблением.
- Вспоминаю, как лучшую в жизни мелодию, поморскую говорю. Когда только приехала молоденькой учительницей в Чапому, не сразу стала хорошо понимать речь местных жителей. Своеобразную, мягкую, красивую, - делится Надежда Алексеевна, супруга Геннадия Немчинова. - Очень полюбила эту землю и ее людей. Когда едем туда теперь, дочка говорит: «Мама, ты прямо светишься от радости».
Геннадий - один из шестерых детей того самого Федора Семеновича, который вернулся с войны на одной ноге, но был отменным охотником и рыбаком. На калгах - лыжах, подбитых звериным мехом, уходил далеко и надолго на промысел, всегда возвращаясь с добычей - бил дичь, медведя, лося. Позже стал председателем колхоза «Волна».
- Все три отцовы брата погибли на фронте, только он вернулся. Бабушка с мальства рассказывала нам, ребятам, про них. Многое нашим матерям и бабушкам пришлось пережить, - делится воспоминаниями нынешний мурманчанин.
- Наша мама из семьи, где пятеро детей, - рассказывают сестры Кузнецовы. - Когда началась война, ей только-только шестнадцать исполнилось. Отца на военную службу не взяли, ему уже за пятьдесят было. Так она с ним все военное лихолетье ловила рыбу для фронта, в море ходила, знала все тяготы морского ремесла. Как и другие дети, работали на лесозаготовках, все женщины в Тетрине вязали шапки, варежки, носки для отправки в армию. Потом мама работала на ферме. Мы и сейчас удивляемся, когда вспоминаем, какой порядок царил там, какие ухоженные коровы были, и какая чистота вокруг. Вырастили с отцом нас пятерых.
- Ваша мама, Анфиса Андреевна, была девушкой строгой, - кивают земляки. - Трижды засылал к ней сватов тетринский фронтовик, пока дала согласие.
- Любила нас, детей, ее похвала много значила. Сама никогда не знала зависти либо корысти, до самой пенсии сидела на тоне, рыбу в карбас грузила, до Чаваньги на веслах ходила, - рассказывают дочки Анфисы Елисеевой.
Каждый из участников встречи гордится своей малой родиной. Вот ковдинские толкуют о прошлом старейшего села Поморья: в начале века было оно больше Кандалакши, здесь имелся самостоятельный приход, Ковда являлась духовным центром окрестных деревень. Два лесопильных завода, школа, ходили корабли. Сейчас зимою в селе проживает чуть больше двух десятков человек, зато летом полно, с дачниками до двухсот набирается. Недавно завершена реставрация старинной Никольской церкви, в июне там совершилась первая с 1959 года божественная литургия. Служат пока что приезжие батюшки.
- У нас двери всегда лишь на палочку закрывались, - рассказывают о прежних порядках земляки. - Воровства в поморских деревнях не знали, замков не вешали. Довольно было приставить палку, сучок какой к двери - и это означало, что хозяев дома нет, загляни, добрый человек, в другой раз.
Текут воспоминания и думы, пронизанные любовью и благодарностью к земле, которую даже в самые трудные времена люди ощущали родной. Наверно, это и есть патриотизм.