Владимир Ильич Горячкин, почетный гражданин Мурманска, позвонил на днях: «Представляешь, Борис Александрович все же решился пойти на встречу с гимназистами. Сказал так: «Все, в последний раз иду. Через полгода 90 стукнет - пора закругляться: здоровье - не то, ноги - не те, мозги - другие стали. Хотя, полагаю, я - последний из защитников Ленинграда, кто еще ходит на встречи с молодежью. Но когда-то приходит черед и последнего…»
Ученики 10-й мурманской гимназии уютно расположились в актовом зале. Борис Глухов, участник Великой Отечественной, орденоносец, заслуженный работник народного образования (поработал учителем иностранного языка в школе № 1, 22 года был первым заместителем заведующего облоно, руководил морской школой АМНГР), так и не дождавшись официальных лиц гимназии, представил себя ребятам сам. И сразу взял, как говорят, быка за рога - о блокаде заговорил, о прорыве ее 18 января 1943 года, о том, что самому не привелось быть свидетелем этого - попал в плен…
- Я служил в отряде разведчиков 2-й бригады моряков Балтийского флота, - рассказывал Борис Александрович. - Нужно было взять «языка». Ночью пошли в тыл немцев - не впервой. Но нас будто ждали: таким пулеметным огнем обложили, что покосили всех. Меня «наградили» очередью. Маскхалат сразу стал бардовым... Но немцы заметили, что я жив. Оттащили в машину. Везли в госпиталь Нарвы по такой дороге, что я иногда приходил в себя от мучительной боли. Но, доставив туда, видимо, решили, что не выжил, и бросили у входа. Мороз я почувствовал еще в машине, но тут он меня прошиб. Успел в приходившем в разум мозгу поймать мысль: «Ужель вот так и умру - в немецком плену?» Никто из медперсонала не обращал на меня внимания. Хотя были среди них и наши пленные медики, которые работали в госпитале. И вдруг чувствую, кто-то тащит меня по снегу. С трудом приоткрыв глаза, заметил девушку и вновь впал в забытье… Потом узнал, что моей спасительницей стала знакомая - познакомился с ней случайно накануне войны, когда поступал в Ленинградский мединститут - она там училась. Даже успели раз или два сходить в кино. Но дружбу нашу прервала война. Так вот, она меня узнала: залитого кровью, с пулями в теле, еле дышавшего… И выходила, спасла. Это при том, что на нас, военнопленных, почти не отпускали лекарств. Из плена я бежал трижды: первые два раза меня ловили, избивали до полусмерти, бросали в карцер, держали на голодном пайке… Но молодость, спортивная закалка выручали - не дали умереть. Третья попытка удалась, но, пройдя сумасшедший путь до своих, думал, что наши контрразведчики отправят меня в концлагерь. Проверяли свирепо и - оставили в СМЕРШе переводчиком. А потом доверили ловить шпионов, диверсантов, перебежчиками заниматься… Так закончилась моя война.
- Встречей доволен, хоть и напрячься пришлось из последних сил, - признался после встречи Борис Александрович. - Рад, что мне удалось заинтересовать ребят, вызвать у них неподдельное любопытство к событиям в блокадном Ленинграде, к истории Великой Отечественной.