В суд, в вуз, в больницу, в полицию - повсюду с вчерашними сиротами приходится ходить их кураторам. А потому удерживаются на этом поприще только самые добрые и ответственные люди.
«Хотите, пирожков напеку?»
- Когда я выпустилась из детского дома, то почувствовала себя, как на вокзале. Словно меня - маленькую совсем - потеряли там родители. Ощущение очень страшное: вокруг все чужие и все чужое...
Так сказала о начале своей самостоятельной жизни знакомая выпускница детдома. Ее чувства понятны многим воспитанникам интерната. Из тепличной заботы государства, когда все - питание, одежда, услуги, лечение - словно бы с неба падает, эти ребята попадают в холодный и безразличный мир взрослых людей. Как не пропасть в нем поодиночке?
Прошедшая не так давно в Мурманске конференция «Перспективы развития системы сопровождения выпускников различных форм опеки в Мурманской области» собрала самых разных делегатов. Не хочу обидеть многочисленных представителей официальных инстанций не только из Заполярья, но и из других регионов - они много интересного и поучительного поведали. И все же самыми полезными мне представляются рассказы тех, кто непосредственно работает с сиротами - кураторов. Их практический опыт трудно переоценить.
Уже никого не надо убеждать в том, что сироту и после выпуска из детдома приходится какое-то время вести по жизни. Не просто опекать, а практически вместе с ним заниматься житейскими проблемами, к которым он не готов. Однако стать куратором такого взрослого по годам, но не очень разумного по делам «дитяти» совсем не просто. И именно с этим столкнулись сотрудники служб постинтернатного сопровождения сирот, когда стали формировать новую для региона службу.
- Мы дали объявления в газете о подборе лиц для патроната выпускников детских домов, и к нам стали звонить и приходить люди, - вспоминает заведующая отделением постинтернатной адаптации Мончегорского комплексного центра социального обслуживания населения Лариса Писаревская. - Но кандидаты, как выяснилось, понимали свои обязанности своеобразно. Нам звонило очень много сердобольных бабушек. Ахали, сокрушались («Бедные сиротки!») и предлагали... принести старые, но добротные вещи, одежду, напечь пирожков. То есть люди даже не понимали, что смысл патроната вовсе не в предоставлении гуманитарной помощи, а в сопровождении - социальном, психологическом, бытовом. Из добровольцев трудоспособного возраста (а обязанностей у куратора очень много, и они трудоемкие) откликнулись только две женщины. И ни один мужчина не захотел работать в этой службе. Ну а когда мы все же набрали людей (нам проще называть их патронатными воспитателями), то столкнулись с тем, как совместить психологически пару «клиент» и «исполнитель». И поняли, что кураторы также нуждаются в обучении.
Почему не так, как в сказке?
Понять сироту проще всего тому, кто сам имеет грустный опыт приютского ребенка. Мурманчанка Тамара Малыгина в детстве тоже воспитывалась в интернате в городе Улан-Уде: в семье ее родителей появилось двенадцать детей и прокормить всех было просто не под силу. Потом Тамара окончила пединститут, больше сорока лет работала учителем. В последние 17 лет - в Мурмашинском детском доме «Журавушка». А выйдя на пенсию, стала куратором в постинтернатном сопровождении сирот. Сейчас она работает с выпускницей «Журавушки» Надеждой Земсковой.
«Ну почему все не так, как в сказке?»- написала в соцсетях Надя. В детстве ей не повезло - она попала в детдом. Но, к счастью, как она признается, ее окружали там любящие и понимающие люди. Однако пришло время выпуска.
- Может, кому-то это и кажется свободой, - вспоминает она.- Но мне совсем не хотелось выпускаться. Было страшно, я понимала, что появятся проблемы, которые надо решать самой. Я боялась потерять связь с окружением, ставшим для меня родным.
Надежда выпустилась из «Журавушки», поступила в университет, но в первый же год начались сложности. Психологические - она была не готова к реальной жизни, мучило ощущение брошенности, испуга, одиночества. Кое-как справилась. Но спустя два года появились проблемы в учебе, навалилась депрессия. Ну а потом покатилось - пропуски занятий, невозможность наверстать, а затем встал и вопрос об отчислении. И тут с девушкой связались специалисты постинтернатного отдела Мурманского центра социальной помощи семье и детям. Изучили ситуацию и предложили куратора.
- Сначала я отнеслась к этой идее с недоверием, но когда узнала, что моим куратором будет Тамара Семеновна, бывший воспитатель из детдома, очень обрадовалась. Вместе с ней сходили к преподавателям, договорились о сдаче всех долгов по предметам. Решили квартирные вопросы - к тому времени у меня накопился долг за квартиру. Тамара Семеновна помогла мне обустроить быт, много хорошего советовала по домоводству. Да и вообще я почувствовала, что у меня есть близкий человек, который в случае чего поможет. А это так здорово!
«Я глава ТСЖ и я здесь закон!»
Надя - не единственная воспитанница Тамары Малыгиной.
Уйдя на пенсию, эта энергичная, боевая женщина из профессии не выпала. У нее, педагога с огромным стажем, немало уже совсем взрослых выпускников, которых она считает родными. Многие из ее бывших детдомовских воспитанников уже состоялись в жизни. Кто окончил университет, кто - колледж, но до сих пор эти ребята обращаются к ней в трудную минуту.
О том, что в регионе организуется служба постинтернатного сопровождения, Малыгина услышала из телерепортажа. И вскоре пришла в Мурманский центр социальной помощи семье и детям. На ее попечении с тех пор побывало восемь ребят. А работы оказалось непочатый край:
- Самый трудный момент был, когда я стала куратором мальчика, который выпустился из Минькинской коррекционной школы-интерната и к моменту нашей встречи учился в мурманском колледже. Я к нему пришла в общежитие, а он совсем неконтактный, даже не хочет со мной общаться. У всех же ребятишек разные характеры. Но ключ я к нему все же нашла. Причем, когда пришла к нему в общежитие в первый раз, тамошние работники очень удивились: «А вы кто такая?» Объясняю, что буду патронатным куратором вашего учащегося. У социального воспитателя глаза квадратные от изумления: «А с ним никаких проблеем нет, он в комнате закрылся и сидит. И ни в каких кураторах не нуждается!»
- Не было у вас желания развернуться и уйти?- спрашиваю Тамару Семеновну.
- Ну, у меня характер: раз пришла, так поговорю с ним обязательно. Хотя он и дверь открывать не хотел. Я пробилась все же, а у него, оказывается, проблем выше крыши. Во-первых, с паспортом: ему 20 лет исполнилось, а он опоздал фото поменять, ему - штраф 1500 рублей. Не заплатил вовремя, ему через три месяца штраф уже 3 тысячи. А он закрылся в комнате и словно от мира отгородился, не думает о том, что следующий штраф будет вообще неподъемным. Сходила я с ним в паспортный стол, в полицию, уладила эту проблему. Вторая неприятность, от которой он прятался - деньги у него вымогали ребята в колледже. Ему полагались социальные выплаты, как придет время, так его окружают: делись! Тут уж пришлось начальство подключать, добились мы с ним, чтоб ему все вернули. Опять же прописки у него не было, мы с ним по судам ходили по этому поводу. А сейчас многое в его жизни наладилось. Он получил квартиру в Росте, я с соседями познакомилась, чтобы звонили мне, если какие вопросы. Я и сейчас этому мальчику помогаю, но уже в случае необходимости. А как паренек преобразился, вы бы видели! У него буквально раскрылись глаза: понял, что не все в жизни вокруг плохие и не так все везде ужасно. А еще он ощутил, что и сам что-то может.
Слушаю Тамару Семеновну и думаю: ведь это не она, которую просто какой-то счастливый случай к сироте из Минькина прибил, а социальный педагог должна была выяснять, какие проблемы у парня? Но соцпедагоги в таких случаях говорят: «Да он уже взрослый - ему 20 лет!» И не понимают, что у сирот время жизни и взросления идет совсем по другому летоисчислению.
Конечно, институт постинтернатного патроната еще молод и несовершенен. У куратора сегодня нет удостоверения, имеется лишь договор, заключенный с его подопечным и центром социальной помощи семьям и детям. И частенько, когда Малыгина приходит в высокий кабинет по делам своих воспитанников, государевы люди начинают звонить в центр: «Такая-то у вас работает?»
Не так давно у Тамары Семеновны был курьезный случай - загремела в полицию. Дело было так: одна из ее подопечных проживала в полученной от государства квартире, к ней пришла в гости сестренка. И в этот же день приехала Малыгина - навестить и узнать, нет ли каких вопросов? Вопросы были - с оплатой коммуналки. И тут же - так совпало - с визитом нагрянула председатель ТСЖ, которая кричала, что выселит должницу немедля на улицу. Тамара Малыгина попыталась во всем спокойно разобраться, напомнила бойкой управдомше про закон «О патронате». Та впала в ярость: «Да ты кто такая?! Пришла, законы тут выставляешь. А я тут председатель ТСЖ, и это я тут закон!»
И вызвала полицию. Приехавшие правоохранители препроводили всех участников конфликта в отделение. Потом, разобравшись, конечно, выпустили. И это был первый «привод» для ветерана педагогического труда. Но обязанности куратора таковы, что, боюсь, не последний.
Любовь за 1064 рубля
- Трудно? - спрашиваю у Малыгиной.
- Бывает очень трудно, - честно признается она. - Но ребенок не должен уходить из детдома в никуда. Даже если (и такое порой случается!) он попадает на зону. Все равно курируем, нельзя оставлять детей без поддержки.
Но ведь и кураторов - тоже? И тут нужны не только удостоверения с гербовой печатью, это, может быть, проще всего. Для их эффективной работы необходимо немало.
- Кураторы также нуждаются в знаниях, - говорит координатор проекта «Молодежные центры» Мурманского центра развития семейных форм устройства детей Лариса Боброва. - Это и знание психологических особенностей выпускников детских домов, понимание, что чувствуют молодые люди, когда уходят из интерната и сталкиваются с многочисленными проблемами. Это и умение свободно ориентироваться в правовом поле, знать механизм сопровождения, в какую инстанцию обращаться, на какие законы опираться. Знания нужны юридические, экономические, социальные, психолого-педагогические. Для этого будут разрабатываться соответствующие программы.
А теперь пара слов о приземленном. Мурманский региональный закон «О патронате», принятый в 2006 году, определил вознаграждение для лиц, осуществляющих патронатное сопровождение. Цифра и тогда большой не казалась, а сейчас просто шокирует - 1064 рубля. По нынешним временам - пару раз в магазин сходить, и то без излишеств в виде колбасы, конфет, масла и мяса. Так, крупы, овощи, макароны, соль, сахар, хлеб. Напомню, опекуны у нас сегодня получают 10521 рубль в месяц (не для себя, конечно, а на содержание ребенка), в приемных семьях кроме этой суммы на содержание детей родителям положено еще и вознаграждение - 13312 рублей (если речь о ребенке до 3 лет или ребенке-инвалиде, сумма увеличивается на 50 процентов). Нимало не умаляя повседневного подвига людей, заменивших сиротам родителей, не могу все же взять в толк: кто из законотворцев мог определить в свое время эту нелепую, смешную даже сумму для кураторов взрослых сирот - 1064 рубля в месяц, из которых, к слову, после вычета налогов человек получит меньше тысячи?! «Конечно, их можно назвать скорее волонтерами», - прокомментировала одна из чиновниц. Но, скажем честно, ни один волонтер не возьмет на себя многочисленные, тяжелые физически и морально хлопоты по решению проблем сироты и не станет тратить время на бесконечные походы с ним в больницу, полицию, суды, управляющие компании и т. д. и т. п.
И ни один не захочет практически бесплатно распутывать личные проблемы великовозрастного, но такого еще глупого «ребенка», который такого способен наворотить, что мама не горюй!
Конечно, такие кураторы, как Тамара Малыгина, работают на чистом энтузиазме и бесконечной любви к детям. Да вот только много ли таких бессребреников в нашем современном, очень прагматичном и безжалостном мире?