В жизни Татьяны Крыловой, старейшего педагога по классу фортепиано Мурманского колледжа искусств, было три личных инструмента. И в день ее юбилея вдруг стало очевидно, что вся биография Татьяны Дмитриевны, вырастившей несколько поколений заполярных пианистов, вертится вокруг этих трех почтенных фортепиано.
«Георг Хофман»
- Историю происхождения своего первого пианино я знаю по рассказам родителей. Мы только вернулись в Мурманск из эвакуации, и папа купил для меня по случаю на вырост трофейное немецкое марки «Георг Хофман». Как сейчас вижу перед глазами: красивое, светло-коричневое «под орех», с подставками под свечи... Очень хороший был по звуку инструмент, но с неполной верхней октавой... Миша! Сколько клавиш на полном фортепиано? - вдруг хорошо поставленным «педагогическим» контральто вопрошает с последнего ряда Татьяна Дмитриевна у студента, сидящего за роялем на сцене. Беседуем-то мы в так называемом малом зале музучилища, который не так уж и мал - с хороший теннисный корт.
- Не помню, Татьяна Дмитриевна...
- Восемьдесят восемь! - подсказывает студентка Оля с первого ряда.
- Ай-ай-ай, Миша! - в голос для студента восклицает педагогиня и вполголоса для меня: - Миша Козырев, мой, к слову, шестидесятый лауреат...
- Юбилейный?
- Получается, да. В феврале взял первое место по концертмейстерскому классу на всероссийском конкурсе в Петрозаводске. Очень способный мальчик...
Но вернемся к военному трофею. Родители Татьяны Дмитриевны еще до войны начали работать научными сотрудниками нашего ПИНРО. Мама, Прасковья Степановна, даже исполняла обязанности директора, когда всех мужчин забрали на фронт, и руководила эвакуацией института в Архангельск. Папа же, Дмитрий Платонович, специалист ПИНРО по орудиям лова, после ранения был комиссован вчистую и тоже приехал в Архангельск. Здесь и родилась в марте 1943 года дочка Таня.
Покупку пианино приурочили к поступлению девочки в Мурманскую детскую музыкальную школу № 1. Тогда она располагалась не на привычном сегодня месте в 4-этажном доме на Профсоюзов, а «снимала угол» в ДК имени Кирова. Трофейный «Хофман» без трех крайних правых клавиш (двух белых и одной черной) украсил детство школьницы и ушел со свистом в 1958 году в чужие руки. Пианино были тогда в страшном дефиците, и перекупили «Георга» не глядя.
«Петрофф»
К моменту поступления в Мурманское музучилище мама свежеиспеченной студентки специально съездила в Москву и купила культовое тогда в СССР чешское пианино «Петрофф».
- Красное дерево! Наконец-то все 88 клавиш! А звук! - окунается в 1958 год юбилярша.
Именно в том году свой первый набор на первый курс осуществило новорожденное в столице Заполярья музучилище, а Татьяна, тогда еще Виноградова, попала в класс фортепиано к первому директору ММУ Владимиру Глузбергу.
- Удивительный был человек и прекрасный педагог, да и вся атмосфера на заре музучилища была какой-то по-особому приподнятой, - размышляет Татьяна Дмитриевна. - Да и юность моя прошла под звуки настоящего «Петроффа», такое не забывается.
К слову, мама выложила в магазине за это сокровище все свои накопления - 15 тысяч дореформенных рублей (для сравнения: автомобиль «Москвич» стоил тогда 25 тысяч). И, заглядывая вперед, начала потихоньку копить на новый инструмент, теперь уже не пианино, а рояль. Справедливо надеялась дальновидная женщина, что дочка когда-нибудь поступит в консерваторию.
Музучилище начало работать в здании в районе Больничного городка, но затем на долгие годы заселилось в «музыкальный дом» на Профсоюзов, заняв верхние два этажа, а нижние достались ДМШ № 1.
- Между прочим, моя первая запись в трудовой книжке появилась еще на втором курсе. Я начала преподавать в детской музыкальной школе и одновременно в музучилище концертмейстером работала, - уточняет Крылова.
Фамилию свою девушка поменяла, выйдя замуж за однокурсника с дружественного дирижерско-хорового отделения Вячеслава Крылова. Пять лет не дожил Вячеслав Григорьевич до золотой свадьбы со своей половиной. И как память о нем стоит сегодня в одинокой квартире кабинетный рояль, который молодые супруги Крыловы приглядели в 1962 году в Ленинграде, в знаменитом музыкальном магазине на углу Невского проспекта и улицы Марата.
«Август Фёрстер»
- Витрина этого магазина была оформлена с тонким музыкальным юмором, показавшимся мне очень символичным. Неделю назад я стала Крыловой, а в витрине - живописный квартет из басни Крылова… - на глазах молодеет на полвека Татьяна Дмитриевна.
Рояль именитой лейпцигской марки «Август Фёрстер», да еще и только что вошедшего в международную моду матового темно-оливкового окраса, стоил тогда бешеных денег - 1980 новых рублей. Все годы учебы в Ленинградской консерватории он служил нашей героине верой и правдой, но главная передряга ожидала нежный инструмент впереди. Ведь выпускница одного из самых престижных музыкальных вузов Европы вернулась в родной Мурманск. И рояль поехал вслед за ней.
- Отправили мы его в контейнере по железной дороге. В Мурманске заказали машину с грузчиками, но приехал почему-то один шофер. Слава нашел на товарной станции каких-то случайных нетрезвых мужчин. А поднимать-то инструмент надо на четвертый этаж родительской квартиры! - заново переживает погрузочно-разгрузочную эпопею Татьяна Дмитриевна.
Здесь надо пояснить, если кто не знает, что клавишный инструмент - будь то пианино, а тем более рояль - вещь в прямом смысле неподъемная. Если мне не изменяет память, именно в конце 60-х по стране прокатилась остроумнейшая шутка про «Уральский завод тяжелого пианиностроения».
Словом, слегла на неделю с сердечным приступом едва приступившая к работе в ММУ консерваторская выпускница. Было это в 1969 году. И с тех пор редкий студент фортепьянного отделения музучилища, а с недавних пор колледжа искусств, не играл на легендарном «Августе» в квартире преподавателя Крыловой. Особой популярностью среди музыкальной молодежи начали пользоваться Татьянины дни в январе. На свои именины вот уже сорок лет Татьяна Дмитриевна собирает дома учеников, печет по личному рецепту торт «Прага», и уж тогда старый рояль отрывается по полной.
- А как вы, Татьяна Дмитриевна, относитесь к фортепьянному джазу? - задаю классической пианистке по сути неприличный вопрос.
- Минуточку!.. Вова, передвинь инструмент поближе к Баху! Что-то звук не тот…
Над сценой малого зала музучилища слева висит огромный портрет Иогана Себастьяна, а справа - Михаила Глинки. Когда-то давно на студенческом капустнике здесь родилась легендарная хоровая композиция по мотивам горьковской «Песни о буревестнике»:
Между Глинкою и Бахом
Гордо реет второкурсник…
И вот теперь вроде мы и разговариваем на последнем ряду, а преподаватель Крылова улавливает профессиональным ухом каждый нюанс игры своих учеников на сцене.
- К джазу я отношусь хорошо, но только если его исполняют пианисты класса Игоря Бриля или Леонида Чижика. Между прочим, «Рапсодию в блюзовых тонах» Гершвина у меня играли ученики на конкурсах. Это фортепьянный джаз высшей пробы.
Улыбка Моцарта
- С годами все больше склоняюсь к Моцарту… - замечает опытная пианистка.
И я услышал Моцарта в ее исполнении! Причем на том самом кабинетном «Августе Фёрстере», вошедшем в мурманские студенческие притчи.
В квартире среди цветов в честь юбилея хозяйка села за свой рояль, на котором за последние 44 года играли десятки и десятки ее студентов, играли ее дочь Александра (она сейчас директор ДК «Восход» в Никеле) и сын Константин (он после Московского университета дружбы народов работает в одном из фондов ЮНЕСКО). Этих клавиш касались пальцы пятерых ее внуков и внучек, и когда-нибудь заиграет пока малолетняя правнучка. Ведь всем своим родственникам по нисходящей бабушка постаралась дать хотя бы начальное музыкальное образование.
Она помнит всех своих студентов - более сотни. И это не пустая вежливая фраза. Она помнит их по именам! Ее выпускники работают по специальности не только по всему Кольскому полуострову, но и далеко за его пределами - в Швеции, США, Норвегии, Финляндии.
- Несколько лет назад ко мне заходила моя давняя ученица Лена Доможирова. Она сейчас преподает фортепиано в Эдинбурге в тамошней школе для особо одаренных детей. Приезжала в Мурманск со своим мужем-шотландцем…
- Лена Доможирова? Мы же с ней учились в одной школе. Помню ее подруг по музучилищу начала 70-х - Зубкову, Евстратьеву, Любу Холост.
- Лена Зубкова училась у меня, Ира Евстратьева - у Генриетты Соломоновой, Люба Холост - у Семена Шора…
Вот это память!
Среди множества нотных сборников Татьяна Дмитриевна находит потертое издание «Музгиза» 1946 года клавиров Моцарта, открывает фантазию до-минор, и пальцы начинают буквально порхать по клавишам.
Музыка из детства. Ноты купили тыщу лет назад родители девочке Тане на вырост. Девочка выросла и с удивлением убедилась, что вечен только Моцарт.