День обещал быть теплым и ясным. Ласковое летнее солнышко, повисшее над рынком у кинотеатра «Мурманск», пригревало спины продавцов, спешивших разложить свой фруктово-овощной товар на прилавках - грубо сваренных длинных металлических столах. Между столами прогуливались, прицениваясь, ранние покупатели... Над городом вовсю полыхала заря рыночной экономики начала девяностых.
Привет от капитализма
Вот эта самая рыночная экономика и загнала на рынок двух мурманских подруг. Лена Тарасюк - уроженка Украины, единственная дочь в семье двух ученых-агрономов, преподаватель химии. Ольга Катаева - россиянка, но тоже из теплых краев и тоже из хорошей семьи (учительницы и инженера) - только что оказалась за воротами родной геолого-разведочной конторы. Обе молодые женщины, как и миллионы интеллигентов по всей стране, брезгливо морщившихся при фразе «рыночная торговка», пошли на перековку. То бишь как раз на рынок.
Решение обеим далось нелегко. Они какое-то время пытались выживать за счет своих зарплат, которые выплачивались раз в несколько месяцев и за это время полностью сжирались галопирующей инфляцией. Чтобы было полегче, съехались в двухкомнатную хрущевку Лены. Но даже при самом скромном питании - о других расходах и речи не было - 260 (!) тысяч рублей общего дохода хватало недели на две. Денег не было даже на дорогу до работы, поэтому талончики (тогда не было ни кондукторов, ни билетов) старались пробивать компостером так, чтобы не дырявить их насквозь. Потом тщательно заутюживали - и снова не пробивали, а только слегка продавливали. И так три-четыре поездки.
Пытались девушки спрятаться от жизненных невзгод и за широкими мужскими спинами, но не везло. А жить как-то надо. Единственным выходом стал рынок. А все рынки Мурманска тогда заполонили Алики, реже Толики, Гены и прочие - загорелые, энергичные южане, чувствовавшие себя на Севере как дома. Разведка донесла: гости с юга всегда предлагают продавщицам интим, но категорический отказ чаще всего воспринимают с уважением и больше не пристают. И решение было принято. Правда, Алик, который взял на работу Елену, быстро ее разочаровал. Он не умел торговать, товар брал дешевый, никудышний и поэтому постоянно прогорал. Зато у Ольгиного Толика, которого на самом деле звали Тайяром, все получалось отлично, и Лена вскоре перешла к нему. Он брал обеих девушек с собой на закупку товара, при них договаривался с администрацией рынка и бандитской «крышей». Показывал, как надо работать с покупателями, как обвешивать и обсчитывать.
- Я не буду обманывать, - артачилась Ольга, - как я буду людям в глаза смотреть? Улыбаться и при этом обвешивать?! Не могу я!
- Весь рынок может - она одна не может! - громко возмущался Тайяр, для пущей убедительности тараща глаза и размахивая руками. - Хорошо, давай не обвешивать! Мы почем сегодня на базе помидоры купили? По 5 тысяч. Посмотри, какие цены у соседей? 5 тысяч. Они их вместе с нами покупали, как думаешь, из чего они прибыль делают, из честности?! Хорошо, поставь цену 6 тысяч и не обвешивай. Вечером ты эти помидоры куда денешь, сама съешь?!
Не обманешь - не продашь
Оказалось, обвес - это целая наука. Надо было изучить повадки весов того или иного типа, знать, что на чем лучше взвешивать, чтобы вес товара получился больше, чем был на самом деле, и как незаметно обвешивать, не трогая весы руками. Умению заговаривать покупателю зубы тоже надо было учиться. Но в этом подруги не могли угнаться за своим хозяином. Он так умело очаровывал мурманчанок, что они даже не замечали, как за кочан капусты отдавали ему в три раза больше.
Скоро подруги так глубоко постигли науку торговать, что стали подумывать о своем собственном деле. Тем более что Тайяр-Толик неплохо им платил. Те самые деньги, только теперь на каждую, они зарабатывали за два-три дня, а то и за один, если шла «пруха». Да и домой приносили полные пакеты снеди с его прилавков, правда, в те дни, когда товар распродавался не до конца или был некондиционным. Да, рынок стал для них привычным, но они по-прежнему шли на работу, стиснув зубы. Так же, как и их соседки. За столом справа торговала пожилая женщина-метеоролог, слева - библиотекарь. Они обвешивать незаметно так и не научились, покупатели всегда скандалили, а хозяева товара постоянно оставались внакладе и в конце концов расстались с ними, благо кадрового голода рынок не испытывал: бывшие советские рабочие и служащие каждый день пополняли городскую армию безработных.
Итак, свой маленький бизнес. Товар решили брать элитный, самый дорогой, чтобы не таскать огромное количество тяжеленных ящиков и не ломать голову, куда девать непроданные остатки на ночь. Кроме того, люди, которые в такое тяжелое время могут позволить себе экзотические фрукты, вряд ли будут копейничать и высчитывать граммы, а значит, продавцам меньше нервотрепки.
Не на сто процентов, но их план сработал. Закупая немногим более десятка маленьких картонных коробок с фруктами, они не нуждались в дополнительных местах, за которые надо было платить. Правда, «хозяева новой жизни» в большинстве своем не отличались хорошими манерами, вели себя зачастую грубо и бесцеремонно. Но в этом были и свои плюсы - обвешивая их, Ольга с Леной не испытывали угрызений совести, даже наоборот, входили в азарт. Покупателей со скромным достатком они договорились не обманывать.
- Проторгуетесь, э! - махнул рукой Тайяр, узнав об этом. - Прогорите - приходите обратно, возьму. Расширяться хочу.
Закаливающие процедуры
И как в воду глядел. Первоначальный успех в торговле постепенно начал сходить на нет. Причин они понять не могли, и к зиме, когда нужно было переходить на другие виды продуктов питания, которые не боятся мороза, остались практически без оборотных средств. Без денег большой ассортимент не обеспечишь, поэтому торговля шла очень вяло. Они едва сводили концы с концами.
Торговать у нас на Севере зимой на открытом воздухе - удовольствие ниже среднего. Не спасали никакие валенки и телогрейки. Транспорта у девушек тоже не было. Для того, чтобы закупить печень, окорочка, масло, майонез и прочее, они вставали пораньше, ехали в промзону, там отстаивали огромную очередь на складе, где было холоднее, чем на улице, а потом на санках волокли многочисленные коробки и ящики к дороге, чтобы взять попутку. Отвозили все это домой, размораживали слегка, чтобы нож мог войти в печень, продававшуюся одним громадным смерзшимся куском, резали на порции и упаковывали.
Часть отвозили на рынок на тех же санках, часть хранили на балконе. Поэтому самым ужасным кошмаром для них была даже мало-мальская оттепель: покупатели брали только замороженное мясо, да и при оттаивании печень теряла очень много жидкости, а это потеря веса, то есть денег. Как-то в феврале потеплело до двух градусов. Тогда у них пропало 50 килограммов пельменей, и еще коробку «бушевских ножек» расклевали чайки.
Так и работали: одна стояла за прилавком, другая бегала с санками от квартиры к рынку. Периодически девушки менялись местами.
Весной они опять пришли к Тайяру.
Тот развернулся уже достаточно широко и с удовольствием взял незадачливых предпринимательниц обратно: работу на рынке искали многие, но найти неленивого, невороватого и при этом непьющего продавца было проблемой даже во время повальной безработицы.
В августе пришло время бахчевых. Тайяр каким-то чудом выбирал исключительно спелые арбузы, и многие покупатели ходили к прилавку Ольги и Лены каждый день, как на работу. Ну, понятное дело, и тут без обвеса было никуда. Арбузы взвешивали на безмене в большой матерчатой сумке, куда Тайяр бросил две небольших, но тяжеленьких металлических болванки. Работа кипела. Девушки не успевали обслуживать очередь, и хозяин им помогал, торгуя безо всяких весов.
Любовь с первого арбуза
Рабочий день близился к концу, когда к прилавку подошел красивый, статный майор, как определили девушки, морской пехотинец, лет тридцати пяти и попросил выбрать ему самый большой арбуз. Лена была очарована покупателем в черной форме и, не сводя с него смешливых глаз, отчаянно кокетничала и шутила, осыпая его комплиментами. Мужчины падки на лесть гораздо больше женщин, и офицер с явным удовольствием внимал Ленкиным словам, не забывая возвращать сторицей. Оля поддерживала их диалог. Выбранный пузатый-полосатый на глаз весил килограммов 11. Весы показали 12.
- Отлично! Давайте его сюда! - скомандовал довольный покупатель.
Но гигант, провалившийся в сумку под собственной тяжестью, никак не желал вылезать обратно. В конце концов девушки перевернули сумку, схватили ее за «уши» и стали трясти над столом. После долгих усилий арбуз тяжело вывалился наружу, глухо стукнув о металлическую поверхность, а следом за ним с диким грохотом выпали две болванки... Воцарилась знаменитая гоголевская пауза. Даже рыночный гвалт, казалось, стих. Подруги готовы были провалиться сквозь землю и, замерев, готовились к скандалу. Ольга закрыла глаза - так было стыдно.
- Сколько я должен? - вдруг разорвал тягостное молчание спокойный, доброжелательный голос. Не поднимая глаз, Елена назвала цифру и получила деньги.
- Спасибо, до свидания, - попрощался покупатель и повернулся было уходить, но притормозил. - Девочки, вам здесь явно не место. Вот мой телефон, звоните. Что-нибудь придумаем.
Нет, хеппи-энда не получилось. Красавец-майор по имени Сергей вскорости вышел в отставку, не выдержав того, что творилось в армии в девяностые, и запил по-черному. А через пару лет уехал на родину, оставив Ленку с ребенком, несостоявшимся бизнес-проектом и долгами, и пропал. Сейчас у нее свой маленький магазин элитной одежды в Мурманске и взрослая красавица-дочь, в папу. А Ольга успела выйти замуж, развестись и вырастить сына. Она, как и в советские времена, занимается любимым делом - работает в гелогоразведке. Но и сейчас, встречаясь и посмеиваясь над своими первыми шагами в рыночной экономике, они частенько вспоминают этот эпизод с арбузом. И вздыхают.
