- Мамочка, какие еще слезы? - возмутилась акушерка. - У вас второй на подходе.
12 октября 1990 года в Мурманске на свет появились двойняшки - Дима и Настя Заяц. Мальчик родился первым. И в то счастливое мгновение Надежду вдруг как обожгло: «Сын? Это значит армия. А ведь совсем недавно был Афган. Хотя за 18 лет все наверняка изменится»...
Позже, погруженная в заботы о детях, мурманчанка совсем забыла о пронзившей ее тревоге. Она так же внезапно вернулась к ней спустя 19 лет, когда материнское сердце почуяло беду.
«Тут я понял, что не чувствую ног»
Летом 2009-го Диму, только что окончившего училище, призвали в армию, в часть под Москвой, в Красногорском районе. Юноша рвался служить, мол, без военного билета все равно на нормальную работу не устроиться. Через месяц Надежда Валерьевна поехала на присягу и сутки провела вместе с сыном, с которым до этого так надолго никогда не разлучалась. Еще два месяца все шло своим чередом. Потом Диму командировали в распоряжение войсковой части 42754 поселка Арсаки Владимирской области.
В роковой день - 26 ноября - Надежда собиралась в гости к сестре.
- Стою у зеркала, один глаз накрасила - все нормально, - незатейливо рассказывает моя собеседница. - А потом чувствую, как будто от макушки и вниз, в землю, уходят все мои силы. Резко стало не по себе. Слабость, будто падаю. Во мне словно какое-то смятение.
А вечером раздался звонок. Надежде сказали, что Дима сломал ногу. Причем сообщили об этом не отцы-командиры, а сестра, которой позвонили знакомые сослуживца Дмитрия.
Всю ночь Надежда пыталась связаться с сыном. Только утром дозвонилась до части, где он находился.
- По голосу командира слышно было, что переживает, - рассказывает Надежда Валерьевна. - С трудом подбирал слова, хотя сам вроде толком не знал, что произошло. Говорит: «Нога сломана, точнее скажу вечером».
...В тот день Дмитрия и еще одного срочника отправили наводить порядок в складском помещении, где стояли четырехметровые штабели с деревянными 50-килограммовыми ящиками с боеприпасами. Внезапно часть конструкции рухнула, подмяв под себя мурманчанина.
По правилам оружие и боеприпасы должны находиться в железобетонных хранилищах с прочными полами. Работа в них ведется под наблюдением начальника склада. Штабели с боеприпасами укладываются ровно и устойчиво, упаковки крепятся брусками. Из апелляционного определения судебной коллегии Мурманского областного суда: «Работами по разгрузке-погрузке ящиков с боезапасом руководил заведующий хранилищем Городов А. Л., которому было известно о том, что ящики неустойчивы и проведение работ требует повышенной осторожности; о том, что штабели имеют высоту выше нормативной и установлены они на деревянных прогнивших от влаги поддонах. Городов А. Л. знал и о том, что после проведения погрузочно-разгрузочных работ ряд ящиков, который впоследствии обвалился, был наклонен градусов на 10-15, но, несмотря на это, дал распоряжение двум рядовым, в том числе Заяц Д. В., произвести уборку мусора в непосредственной близости от данного штабеля, оставив их в хранилище одних, без надлежащего надзора».
- Я все это время был в сознании, - вспоминает Дима. - Потом прибежали с улицы мне помогать. Смотрю, а нога у меня выгнута. Тут-то я и понял, что просто не чувствую ног...
- Мальчишки, которые вызволяли Диму, потом говорили, что до этого они таскали 50-килограммовые ящики по двое, и было жутко тяжело. Когда же увидели, что произошло, как пушинки их раскидали, - говорит Надежда Валерьевна. - Эти парни рисковали своей жизнью: когда Диму освобождали, задний стеллаж тоже шатался.
Покалеченного солдата отвезли в госпиталь. Затем отправили в Главный военный клинический госпиталь имени Бурденко. Когда Надежда разговаривала по телефону с командиром части, куда был призван ее сын, тот то ли вовсе не владел информацией, то ли пытался скрыть истинное положение вещей. «Вам приезжать не надо, - заявил военный. - Ничего страшного не случилось. У Дмитрия небольшой ушиб между лопаток». Врач же, с которым мурманчанке удалось пообщаться, велел приехать немедленно, так как парня готовят к операции.
- А вот командир той части, где произошло ЧП, как мог, меня поддерживал, - вспоминает собеседница. - Встретил в Москве, сопроводил до госпиталя. Там я впервые увидела Диму.
Будем бороться!
Надежда как сейчас помнит ту минуту, когда пришла к сыну в больницу.
- Когда я увидела его... Он лежал... На нем ни царапинки, ни синяка, спину-то мне не видно. Хотелось сказать: «Дима, хватит, вставай и поехали домой!» А командир весь багровый стоял. Спросила у врача, чего мне ждать. Он ответил, мол, сделаем операцию, чтобы Дима смог хотя бы сидеть. Тут я, видимо, отключилась. Уже ничего не слышала.
А потом было тревожное ожидание, реанимация, отход от наркоза, перевод в палату... Всеми правдами и неправдами Надежде удалось договориться, чтобы круглосуточно находиться возле сына, которому требовался серьезный уход, а медперсонала не хватало.
Прогноз врачей был неутешителен: позвоночник Димы раздробило буквально на осколки, всю жизнь парень проведет в инвалидном кресле. Надежда старалась не унывать и как могла подбадривала сына, который порой погружался в гнетущую депрессию.
- После операции примерно через три дня нам обоим приснились сны, разные, но смысл один, - рассказывает мать. - Мне снилось, что я, дочка и Дима едем в отпуск. Выходим с Настей на перрон, видим, он идет, да еще и чемодан и сумку несет. А Диме снилось, что он по коридору идет и говорит: «Мама, с палочкой, но я хожу!» В общем, я - кулаком по столу: «Значит так, Дима, мы никого не слушаем, знаем только одно - будем бороться. Пусть пять лет, пусть десять... но мы сможем».
В воинской части, где Надежда работает стрелком, ей пошли навстречу - дали отпуск авансом и какие только можно отгулы. Три с половиной месяца мать пробыла с сыном, который первое время даже голову поднять не мог. Кормила его с ложки, поила через соломинку, переворачивала каждый час, и все равно образовались пролежни. У парня вдобавок был сложный открытый перелом ноги в двух местах со смещением, поэтому пришлось использовать аппарат Елизарова - громоздкую металлическую конструкцию.
Когда отпуск кончился, надо было решать: либо увольняться (а за квартиру требовалось выплатить кредит), либо возвращаться домой. На выручку пришла дочь Надежды 19-летняя Настя, которая как раз недавно уволилась и приехала ухаживать за братом. Так прошло еще полгода.
В четырех стенах
- Знаете, когда дети были маленькие, - вспоминает далекое прошлое Надежда Валерьевна, - случалось всякое: и ссоры, и примирения. Но Дима всегда заступался за Настю. Когда его угощали конфетой, он бежал с сестрой пополам делить. А в этой сложной ситуации они еще сильнее сблизились.
Через десять месяцев после травмы Дмитрия, перенесшего шесть операций, выписали.
Из решения Ленинского районного суда г. Мурманска: «То обстоятельство, что истец в ходе лечения испытывал и по сей день испытывает физические страдания, является столь очевидным, что не нуждается в доказывании, равно как и то, что им испытывались и испытываются моральные страдания из-за того, что он лишен возможности трудиться, в должной степени общаться со сверстниками, вести привычную и нормальную жизнь здорового человека, каковым он являлся до получения травмы. Заяц Д. В. длительное время испытывал и продолжает испытывать физическую боль. Истцом полностью утрачена способность к труду, он потерял возможность ходить. После травмы у истца возник ряд серьезных хронических заболеваний. Долгое время жизненное пространство истца было ограничено стенами госпиталя и квартиры. Заяц Д. В. вынужден постоянно принимать поддерживающее лечение, лишен многих жизненных благ и радостей, которые являются привычными для молодого человека его возраста, так, до травмы истец увлекался скейтбордом, вел активный образ жизни, а в настоящее время он не имеет даже элементарной возможности самостоятельно принять душ или ванну, полностью зависим от других лиц и нетрудоспособен».
Надежда Валерьевна забрала сына в Мурманск. Причитающаяся ему страховка целиком ушла на погашение кредита. А 20-летнему парню предстояла мучительная работа над собой, своим телом. Он научился не только сидеть, как обещали врачи, но и, хотя и с трудом, передвигается на ходунках. Да еще и для мамы стал помощником.
- По дому дела делаю: глажу, посуду мою, готовить помогаю, - смущаясь, говорит Дима. - На Новый год салаты крошил.
Поддерживают друзья. Они возят Дмитрия гулять, в кино... Как-то даже к Алеше на салют выбирались. Самостоятельно из каменной двухэтажки на улице Дежнева с деревянными перекрытиями и очень крутой лестницей парню на улицу просто не выйти.
- Мы мечтаем, чтобы в доме сделали хоть что-то - пандус, подъемник, чтобы сын не был заперт в четырех стенах, когда я на смене, - вздыхает Надежда Валерьевна.
До сих пор ее попытки достучаться до чиновников успехом не увенчались. Еще они очень надеются, что Диме вновь дадут путевку в санаторий, как в прошлом году, иначе все лето молодой человек проведет на Севере.
- Когда с ним это произошло, я подумала, что на свете остались только он и я, боялась, что от нас все отвернутся, - признается Надежда. - Кстати, многие, на кого надеялась, действительно отошли в сторону, а на кого нет - помогли. Особенно благодарна всему коллективу части 63956, где я работаю, Александре и Виктору Вальковым из Москвы, Галине Чередковой из города Гагарина Смоленской области, нашим землякам Ирине и Дмитрию Малышевым. Им всем огромное спасибо!
Сколько стоит халатность?
Виновными в том, что тело и судьба двадцатилетнего парня непоправимо искалечены, ведомственная проверка признала начальника арсенала инженерных боеприпасов, начальника хранилища, главного инженера и служащего арсенала - они получили выговоры (трое - строгие) за «допущенные нарушения в организации работ и бесконтрольность за подчиненным личным составом при выполнении поставленных задач». Уголовного дела по халатности, повлекшей причинение тяжкого вреда здоровью человека, возбуждено не было.
Дмитрий Заяц выиграл в Ленинском районном суде гражданский иск против министерства обороны. Подавал, надеясь получить выплату за моральный ущерб, возмещение утраченного заработка (до армии парень успел освоить специальность автомеханика) и компенсацию за приобретение тренажера, массажера, спортивного комплекса, медикаментов. Представители минобороны и минфина с иском не согласились, утверждали, что судиться нужно непосредственно с воинской частью, а той уже нет в помине после череды реорганизаций. К слову, даже неоднократные запросы суда, в том числе лично министру обороны, о предоставлении данных о правопреемнике злополучной части результата не дали.
По мнению представителей военных, сам вред, причиненный Дмитрию, полностью покрыт полученной страховкой, пенсией и ежемесячной компенсацией, которую он получает как инвалид 1-й группы.
Не знаю, что чувствовал представитель минобороны, отстаивая в суде позицию своего руководства. Отказывая парню, в одночасье потерявшему все. Не на войне, не от рук врага, не от пресловутой дедовщины, а просто по причине армейского бардака. Неужто его иск ответчики всерьез восприняли как попытку нажиться на собственном горе?..
Кстати, многие требования истца прекрасно иллюстрируют все тот же бардак, с которым уже на гражданке столкнулся инвалид. Например, больше ста тысяч семья потратила на услуги частного инструктора ЛФК. По закону Дмитрий Заяц имеет право получать их бесплатно, но в штате поликлиники по месту жительства инструктора просто не оказалось. А в диспансер еще добраться надо, целое дело, ведь машины в небогатой семье нет, да и в долгих поездках Диме становится плохо - после травмы у здорового некогда парня букет болезней.
Ленинский суд удовлетворил требования истца. Правда, не в полном объеме: не оплатили часть реабилитационного оборудования, так как семья не предоставила доказательств, что купила его по указанию врача. И сумму компенсации за моральный ущерб урезали больше чем втрое, присудив вместо трех миллионов 850 тысяч рублей.
Впрочем, и это не устроило минобороны - в областной суд была подана апелляция, в которой были все те же слова: «Министерство обороны РФ выполнило свои обязанности по возмещению вреда, предусмотренные законодательством, путем выплаты истцу страховых сумм и пенсии по инвалидности, которая призвана восполнить утраченный заработок, а также взяло на себя расходы на лечение истца. В связи с этим полагает решение суда о взыскании материального ущерба необоснованным». Впрочем, подача апелляции - обычное явление в судебной практике. Однако суд принял сторону пострадавшего солдата и в удовлетворении апелляции отказал.
С тех пор прошло несколько месяцев, но из-за бумажной волокиты деньги инвалид до сих пор еще не получил...
- А на что бы вы их потратили? - поинтересовалась я у моих собеседников.
- Мы с Димой об этом говорили... Хочется купить какой-нибудь домик в средней полосе, - отвечает Надежда. - Ездить туда отдыхать, а, может быть, и перебраться жить.
Кстати, в августе в семье ожидается прибавление - сестре Димы Насте врачи пообещали девочку. Поэтому очередной Новый год они встретят уже вчетвером.
Дима же вместе с мамой продолжают верить, что прибитый к стене скейтборд когда-то вновь ему понадобится...