Долгие годы я была знакома в Мурманске с мужчиной, перед которым трепетали подчиненные, до того был суров. Когда Альберт Леванов ходил капитаном, робел весь экипаж, когда стал начальником «Севрыбхолодфлота», его откровенно побаивался многотысячный коллектив.
Как-то Альберт Филиппович пригласил меня в гости на блины, которые потрясающе пекла его жена Ирина Викторовна. И вот, когда мы уже отведали пышных блинов и обо всем переговорили, Ирина Леванова включила караоке и предложила:
- Хотите, мы с Маринкой для вас споем? Это наша любимая песня.
Слова были простые и давно знакомые. Про то, что «две вечных подруги - любовь и разлука - не ходят одна без другой». Тридцать лет назад Булат Окуджава ее написал, а она и сегодня до слез пронимает.
И вот по-девичьи тоненькая жена флотоводца и его внучка, маленькая Маринка, обнялись и запели.
Святая наука - расслышать
друг друга
Сквозь ветер на все времена.
Две странницы вечных -
любовь и разлука -
Поделятся с нами сполна...
Я ими любовалась. А потом случайно увидела, как - почти не дыша - слушает родные голоса грозный начальник флота. А что еще надо для счастья? Любимая песня и две самые родные ему женщины - большая и маленькая, за которых не жалко и жизнь отдать.
Это уже традиция: мурманские моряки обычно женились на девушках из далекой родной деревни. Тот же Леванов, к слову, привез свою Ирину из Тейкова, что в «ситцевой» Ивановской области. Городок крохотный, стоит в окружении деревень Домотканово, Матренкино. Оттуда в свое время Альберт Леванов приехал в Мурманск, чтобы поступить в высшую мореходку. А окончив ее, став молодым штурманцом и заработав на гостинцы, приехал в родной сонный городок в морском, расшитом золотыми шевронами, синем кителе. И влюбившись в девчонку с соседнего двора Иринку, увез ее в промерзший Мурманск уже юной женой.
Очень многие моряки так поступали. Может, потому, что с землячкой из российской глубинки, с ее добрыми глазами и веселым говорком, они словно бы часть малой родины с собой в заполярные морозы брали. Ставшие мурманскими морячками девушки из Тейкова, Воронежа, Рязани, Смоленска, Твери, из украинских и белорусских сел не просто верно ждали своих мужей из рейса, десятилетиями хранили радиограммы с моря, знали все тонкости штурманского и рыбацкого дела не из промысловых журналов и лоций, а из писем и рассказов мужей.
А любовь и разлука так и ходили рядом всю их жизнь. Потому что за рейсом длиной в полгода следовала недолгая стоянка, в конце которой супруг все чаще смотрел в сторону порта. Туда, где в зимней ночи Кольский залив в огнях, а многочисленные корабли лежат на черной воде, как драгоценности в футляре. Ну а если довелось пройти мимо рыбного порта летом, то глаз не оторвать от траулеров, что стоят у причалов в четыре борта, и от неутомимых стрел портальных кранов, что разгружают полные рыбы трюма. И видно, что душой муж уже снова в рейсе…
Вот поди, разгадай загадку, что так властно тянет родного человека в дальние моря, где ежедневно приходится доказывать, что ты мужчина. Что постоянно из года в год разлучает рыбака с его самой любимой на свете женой?
Лучше всех, по-моему, об этом написал архангельский писатель прошлого века Борис Шергин: «С малых лет повадимся по пароходам и отступиться не можем, кого море полюбит. Зайдем на корабль, уберем сходни, якоря выкатаем, паруса откроем. Ветер паруса наполнит. Сделает рулевой поворот кораблем на восток, в честь солнца, и зашумят, рассыпаясь встречные волны. Брызнет в лицо крепким морским рассолом и... вся грусть забудется. Которая слеза и катилась - та назад воротилась. В море - простор, ширь, свет. Любо в море!»
Уже давно не ставят паруса те, кто выходит нынче в море, но все остальное неизменно - простор, ширь, свет. И свобода. От земной суеты и мельтешенья. Может, потому и стремятся туда наши мужчины. Не поверю, что только за деньгами - на берегу сегодня можно заработать не меньше в гораздо более комфортных условиях.
Но вот чего-то самого главного нет на суше...