Судьба легендарного «Варяга», казалось бы, изучена уже вдоль и поперек. Публикаций о нем хватит на целую библиотеку. Вот и о пребывании крейсера в нашем крае писали многократно. Но при ближайшем знакомстве с прежними работами выясняется любопытный факт: конкретной информации, повествующей о деталях мурманской службы прославленного корабля, в них почти нет.
Исследователи скупо сообщают, что «Варяг» стоял на рейде Кольского залива, участия в боевых действиях не принимал и готовился к отплытию в Англию на ремонт. Складывается впечатление, что ничего интересного не происходило. Однако документы Государственного архива Мурманской области свидетельствуют: заполярный период жизни знаменитого крейсера был до предела насыщен событиями.
Потеря лица
Конечно, многие из них можно отнести к рутинным мелочам флотской жизни, но «Варяг» давно уже достиг такой степени известности, при которой открытием становится любая неведомая прежде подробность.
Затопленный собственной командой 9 февраля 1904 года в финале знаменитого боя с японской эскадрой у порта Чемульпо крейсер со временем обрел вторую жизнь. В 1905-м его подняли, отремонтировали, дали новое название - «Сойя», и на протяжении следующего десятилетия он бороздил морские воды под флагом Страны восходящего солнца.
Однако затем жизнь сделала казавшийся прежде неправдоподобным кульбит, и бывшие враги в ходе Первой мировой войны стали союзниками. В 1916-м Россия выкупила «Сойю» и вернула крейсеру прежнее славное имя. Легендарный корабль было решено использовать на северном морском театре. Совершив переход с Дальнего Востока на Мурман, 17 ноября 1916 года «Варяг» оказался у берегов Кольского полуострова. Близ мыса Сеть-Наволок его встретил миноносец «Властный».
После недолгих переговоров по мегафону крейсер вступил в кильватер миноносцу и последовал за ним. В 5 часов 40 минут «Варяг» отдал якорь в Екатерининской гавани. Секретным приказом по флоту и Морскому ведомству он, до того числившийся в Балтийском флоте, был введен в состав флотилии Северного Ледовитого океана. Крейсер стал флагманским кораблем Отряда судов обороны Кольского залива.
Началась служба в Заполярье. Вахты, заправка углем, водой, снабжение продовольствием - все следовало своим чередом. В суровых условиях Севера почти сразу дал о себе знать «возраст» «Варяга», изношенные механизмы и оборудование которого требовали срочного ремонта.
Особенно наглядно это проявилось в истории с моторными катерами, доставлявшими членов экипажа на берег и обратно. Зимой, когда наступили трескучие морозы, маленькие суденышки стали регулярно ломаться.
21 декабря старший штурманский офицер корабля старший лейтенант барон Нольде сообщил начальнику Мурманского торгового порта Кавелину: «С нашим мотором случилась опять какая-то беда, и он беспомощно стоит на якоре у берега. Один катер сломал себе форштевень, а другой при таком морозе было бы неосторожно и небезопасно спускать, так как тали сделались как бы деревянными. Поэтому командир просит Вас не отказать дать «Дровяное» или другой какой буксир на 2 рейса только на сегодня. Завтра, может быть, успеем починить мотор».
Однако попытка привести в чувство забарахлившую технику не удалась, и 2 февраля 1917 года ревизор «Варяга» лейтенант Таубе констатировал, что «в настоящее время крейсер не имеет средств для сообщения с берегом».
Дело кончилось скандалом. Вечером 18 февраля посетивший корабль начальник Кольского района и Отряда судов обороны Кольского залива контр-адмирал Бестужев-Рюмин так и не дождался вызванного из порта катера и вынужден был просить о помощи базировавшихся в Кольском заливе англичан.
Столь очевидная «потеря лица» привела к разбирательству, в результате которого начальник торгового порта пояснил, что за Бестужевым-Рюминым должен был идти буксир «Митава», отправившийся перед тем на пароход «Юнона» и задержавшийся там «без всякой надобности… В этом последнем случае, безусловно, виноват управлявший буксиром помощник капитана Дементьев, которого как за это, так и за постоянное пьянство, непозволительно грубое обращение с пассажирами и плохое управление необходимо уволить от службы». Сам виновный объяснил причину случившегося казуса «очень тихим ходом буксира вследствие надломок лопастей винта».
Врага нашел, но не догнал
Мурманский этап в судьбе «Варяга» ознаменовался и
попыткой его перевооружения, которую, наверное, правильней будет назвать попыткой разоружения. Флотское командование решило заменить устаревшие шестидюймовые орудия системы Канэ новыми скорострельными 130-миллиметровыми пушками Обуховского завода, неплохо зарекомендовавшими себя на Балтике.
Уже 26 декабря 1916 года командир крейсера капитан I ранга Карл Иоакимович фон Ден 2-й информировал заведующего плавучими средствами порта Романов-на-Мурмане о необходимости «срочно снять несколько 6-дюймовых орудий и выгрузить боевые запасы».
К концу заполярной службы на корабле осталось лишь четыре наименее изношенных пушки главного калибра и по 20 снарядов к ним. Остальные были сданы в ремонтные мастерские порта - для разборки, упаковки и отсылки в кронштадтский арсенал. Сдали на берег и кормовой торпедный аппарат - все равно к нему давно уже не было боезапаса. Новое вооружение планировалось установить в ходе ремонта в Англии. Но планы так и остались планами.
Существенную угрозу для мурманского порта представляли тогда немецкие подводные лодки-рейдеры. В посвященной «Варягу» книге журналистки Светланы Самченко приводится информация об участии легендарного корабля в «охоте» за одной из них. Правда, без ссылок на источники. Но, не исключено, что исследовательнице действительно удалось обнаружить сведения, опровергающие устоявшееся представление о том, что прославленный крейсер на Мурмане в боевых походах не задействовали.
По словам Самченко, в ночь на новый, 1917 год была объявлена тревога: у створового маяка наблюдательная вахта обнаружила неприятельскую лодку в позиционном положении. «Варяг» возглавил выход и даже нашел врага, но не смог ни догнать лодку, бросившуюся уходить в надводном положении со скоростью около 17 узлов, ни нанести ей какой-либо ущерб: подвело отсутствие качественной прицельной оптики и сказалась изношенность орудий.
На обратном пути у крейсера окончательно сдали подшипники правой машины, и флагман был доставлен на рейд при помощи буксировки. Контр-адмирал Бестужев-Рюмин тотчас подал рапорт в Адмиралтейство:
«Опасность аварии, о которой штаб извещался еще из Владивостока, стала ныне жестокой реальностью. Крейсер не в состоянии исполнять обязанности флагманского корабля флотилии, состояние его котлов говорит само за себя, машины разладились, артиллерия к боевому использованию почти непригодна, радио не восстановлено, прицелы и дальномеры - в страшном дефиците. Если промедлить с ремонтом хотя бы полгода - «Варяг» будет потерян. Идет война, он участвует в ней по мере сил, но сил этих остается все менее. Или гордость России будет уничтожена какой-нибудь немецкой субмариной, которая не преминет воспользоваться его немощью, или со своими ходовыми крейсер пропадет сам во льдах во время ближайшего шторма. А между тем пройдя и испытав столько военных дорог, крейсер достоин того, чтобы спокойно встретить старость в учебном отряде или в назидание потомкам поступить на почетную стоянку при музее, как делают это старые британские знаменитые флагманы».
Плавучая кузница кадров
Для новооснованного Романова-на-Мурмане, где на счету был каждый человек, «Варяг» стал плавучей кузницей кадров. Жизнь на нем, что называется, кипела. Офицеры крейсера привлекались для временного пополнения
некомплекта на других кораблях флотилии Северного Ледовитого океана.
Нижние чины принимали активное участие в строительстве Кольской военно-морской базы. Врачи назначались в различные медицинские комиссии. Механики и водолазы помогали в устранении неполадок не только на военных, но и на гражданских судах. На досуге члены экипажа смотрели кино и устраивали матросские спектакли.
10 января 1917 года командир «Варяга» фон Ден 2-й убыл в служебную командировку в Петроград. Обратно он вернулся 7 февраля. В тот же день приказом начальника Кольского района и Отряда судов обороны Кольского залива было объявлено, что один из офицеров крейсера - лейтенант Николай Дмитриевич Семенов-Тян-Шанский, отличившийся в боях на суше в составе Отдельного батальона Гвардейского экипажа, получил заслуженную награду - орден Святой Анны 3-й степени с мечами и бантом.
Наконец 20 февраля телеграммой, полученной от морского министра, командиру и всем офицерам «Варяга» было объявлено высочайшее благоволение, а нижним чинам - царское спасибо за службу.
В той же телеграмме значилось, что фон Дену 2-му пожалован «подарок с вензелевым изображением», корабельному ревизору барону Таубе - орден Станислава 2-й степени, а лейтенанту Семенову-Тян-Шанскому еще одна Святая Анна - на этот раз 2-й степени.
Раздача наград стала своего рода финальным аккордом пребывания «Варяга» в Заполярье. Переговоры о проведении в Англии ремонта и переоснащении крейсера шли давно, и в конце февраля корабль отправился к берегам Туманного Альбиона. Перед отплытием с него были списаны десятки нижних чинов - 36 человек в Гвардейский экипаж в Петрограде и еще 14 в Кольскую флотскую роту.
В полночь с 24 на 25 февраля на крейсере спустили флаг начальника Кольского района и Отряда судов обороны Кольского залива. 25 февраля 1917 года в 11 часов 30 минут «Варяг» снялся с якоря и покинул Мурман.
Как выяснилось впоследствии, он плыл навстречу своей гибели. Летом 1918-го, когда в России уже вовсю полыхала Гражданская война, рачительные британцы продали символ русской военно-морской славы «на иголки».
По пути к заводу купившей его фирмы легендарный корабль наскочил на камни и затонул. Но все это случилось позже, а пока - во время перехода к Ливерпулю - на крейсере было получено известие о падении монархии.
В мае 1917-го 199 нижних чинов с «Варяга» вернулись в Мурманск на пароходе с неактуальным уже названием «Царь».
Тем же рейсом прибыл из эмиграции Яков Петерс - в будущем один из создателей и первых руководителей ЧК. В стране наступала новая эпоха.
