Каждый год в зимние Святки - праздничные дни от Рождества до Крещения - СМИ вспоминают о народных обычаях, которым следуют молодые девицы в поисках жениха. Это гадания. На кофейной гуще, с помощью воска, сожженной бумаги и другие, включая жутковатый обряд с зеркалами. Жутковатый, потому что проводится он в полночь, при свечах. Девушка должна находиться в помещении одна и ждать, когда в зеркале появится образ жениха. Но, как предупреждает народная молва, вместо суженого может появиться настоящий черт. И любимое дело этой нечисти - щелкнуть любопытствующую невесту прямо в лоб или ущипнуть ее посильнее. Свидетельством чему становятся синяки, полученные во время бдения перед зеркалом. Жуть, да и только.

Вспоминают эти бесхитростные способы заглянуть в будущее не только СМИ, но и молодые девушки, которым не терпится узнать, кто же предназначен им судьбой, на кого из окружения стоит обратить особое внимание, кого недооценила ветреница. А если волнующая встреча с избранником еще впереди, то хоть имя узнать да сторону света, откуда он появится.

И такие возможности существуют. Башмачок, например, бросить на землю - куда носком ляжет, оттуда и жених пожалует. И имя можно заранее узнать - ходить под дверьми и подслушивать, какое мужское имя первое прозвучит, так и жених будет зваться. А можно просто случайного встречного попросить назвать свое имя.

Впрочем, про все эти гадания красочно написал еще в начале XIX века выдающийся русский поэт Василий Жуковский в своей балладе «Светлана», созданной по мотивам переведенной им баллады XVIII века Готфрида Бюргера «Ленора». Жуковский превратил Ленору в Светлану, добавил отечественного колорита и изменил конец произведения на оптимистичный вариант, представив появление жениха-мертвеца дурным сном.

Но это классика и глубокая старина. А вот пример действия подобных гаданий в более близкие к современности дни. Бабушка моей подруги, когда мы были школьницами - это вторая половина прошлого столетия, вспоминала, как, будучи в девках, нагадала себе жениха аккурат в крещенский вечерок.

Сначала они с подружками долго выбирали способ ворожбы. Башмачки бросать постеснялись, ведь башмачки были старенькие, растоптанные.

Бумагу уже жгли в прошлом году, но по тени на стене прогнозы трактовали крайне противоречиво. Одна видела гроб, другая - ложе. Супружеское, поспешно добавляла при этом. С зеркалами связываться не стали, слишком боязно. И, наконец, остановились на самом безобидном варианте - узнать имя суженого. Подслушивали под соседскими дверьми. Благо в бараке, где они жили, дверей много. Тут же возбужденно обсуждали, тот ли это Ванька, Митька, Сережка, который есть среди знакомых парней.

Евдокия Кузьминична, а тогда веселая девчонка Дуся, тоже, затаив дыхание, прилаживала ухо к соседской двери, опасаясь, правда, как бы по этому уху не получить, если кто-нибудь вздумает выйти. Дверь не открывалась. За ней крикливый голос хозяйки настойчиво вопрошал у невидимого собеседника: «Где же все-таки Федор?»

Дуся сморщила носик: Федька. Был среди ее знакомых один, которого все звали Федя Лысый. Парень рано начал терять шевелюру. Это сейчас легко: побрил голову - и ты уже модный, крутой. А в те времена облысевший молодой человек рассматривался девчонками в качестве жениха лишь в крайнем случае. Если с женихами, скажем, было негусто.

Подошла Евдокия к другим дверям, опять затаила дыхание. Там хохот, визг, дети, что ли, играют, но, видно, сильно озорничают, потому как перекрыл весь этот шум-гам грозный окрик: «Федька, паразит, перестань кота мучить!»

«Неужели все-таки Федя Лысый?» - всерьез озадачилась Дуся. Прислушалась к сердцу. Сердце молчало. И решилась она на третье испытание. Ничего не сказав подругам, выскочила на улицу, подбежала к первому попавшемуся прохожему и попросила громко и задорно: «Назовите ваше имя!»

Первый встречный оказался молодым парнем, чуть постарше восемнадцатилетней Дуси. Оторопев, он сначала стоял и рассматривал ее раскрасневшееся от волнения лицо, горящие щеки, пунцовые губы, сверкающие глаза, брови, выгнутые дугой...

А потом широко улыбнулся, протянул свою руку и сказал: «Федор Васильевич, будем знакомы. Вас-то как звать-величать?» И сердце забилось в ее груди часто-часто. Ведь пролетавший мимо Купидон успел пустить пару стрел в их сторону.

В общем, через год Дуся и Федя сыграли свадьбу. Жили они долго и счастливо. У них было трое детей, внуки, правнуки. Одна из них - внучка Наташка - училась со мной в одном классе. Я часто бывала у них. И до сих пор помню убеленный сединами, но совсем не поредевший с годами кудрявый чуб деда Федора.