Вместо стройки сборы в дорогу

«Североникель» стал первым из предприятий цветной металлургии, оказавшихся в прифронтовой зоне. Как только началась война, Мончегорск был объявлен на военном положении - создан штаб противовоздушной обороны, для защиты города, станций Оленья и Имандра сформирован полк народного ополчения.

Поначалу комбинат и Мончегорск не бомбили, но, по воспоминаниям очевидцев, вражеские самолеты летали почти ежедневно, словно присматриваясь, и лишь порой раздавались пулеметные очереди. Гитлеровцы берегли предприятие для себя, планируя, что наступление в Заполярье будет столь же успешным, как и на других участках фронта. К тому же они были уверены, что эвакуировать такую махину невозможно, а значит, все достанется им в рабочем состоянии.

Но фашисты ошиблись: их наступление выдохлось, к концу ноября 1941-го фронт замер. А комбинат был демонтирован и эвакуирован за месяц с небольшим.

Эвакуация происходила в условиях жесточайшей секретности, а чтобы создать иллюзию интенсивно работающего предприятия и тем самым отвратить возможные бомбежки, мончегорцы пошли на хитрость. Специально созданная бригада жгла в дымоходах остатки мазута, ветошь, дымовые шашки. И цеховые трубы исправно дымили, сбивая с толку врагов.

26 июня нарком внутренних дел Берия обратился к Сталину с письмом о пересмотре плана капитальных работ на 1941 год в связи с началом войны. В частности, по комбинату в Мончегорске НКВД предлагал ограничиться достройкой металлургического завода, рудников богатой руды и сооружением железнодорожной ветки от месторождений к цехам. Как считал Берия, «эвакуация оборудования «Североникеля» на Орск нецелесообразна ввиду большого различия в технологии. Более целесообразно продолжить выплавку никеля и кобальта до крайней возможности и лишь в последний момент снять самое ценное оборудование. На случай эвакуации оборудования «Североникеля» его следует перебросить в Норильск».

В. Н. Лебединский, руководитель КБ: «Меня назначили начальником штаба по эвакуации оборудования. При всей поспешности демонтажа не забыли подумать о том, что это оборудование будет кто-то снова монтировать. Поэтому несколько конструкторов вооружились краской и кистями и писали на деталях машин номера чертежей, а чертежи отправляли в ящиках в первую очередь. Как все это потом пригодилось!»

Наверху этот план поправили: поступила директива безотлагательно демонтировать оборудование и отгрузить в Джезказган, а наиболее важные объекты и сооружения - взорвать.

Главный инженер комбината И. С. Береснев подписал приказ об эвакуации комбината. Как пишет в книге «Североникель» В. Я. Позняков (в войну - техрук рафинировочного цеха), Береснев ему рассказывал, что долго ходил по кабинету и все не мог решиться на остановку с таким трудом созданного производства.

Работали до изнеможения

По многочисленным свидетельствам, демонтаж и отправка оборудования, которая велась только в ночное время, шли организованно, без паники и задержек. Хотя летняя полярная ночь - плохой конспиратор, так что вели отгрузку под светлым небом, надеясь на военное прикрытие на станции Оленья. Часть работников комбината составили отдельный истребительный батальон НКВД, призванный отразить возможный десант противника.

Опасаясь неожиданного прорыва немцев, руководство комбината готовило сооружения и оборудование, не подлежащие демонтажу, к взрыву. Очевидцы вспоминали, что некоторые специалисты плакали, узнав о предстоящем уничтожении построенного с таким трудом. Готовили к подрыву дымовые трубы: падая, они разрушили бы и здания цехов. Намеревались уничтожить водозабор, трубопроводы. И кое-что взорвали. Но в основном обошлось без крайних мер - в связи со стабилизацией фронта в Заполярье.

Мончегорский истребительный батальон. 1944 год.

6 июля заместитель наркома внутренних дел СССР В. В. Чернышов сообщил секретарю Совета по эвакуации М. Р. Кузьмину заявку на вагоны для перевозки североникельских грузов и людей со станции Оленья Кировской железной дороги: всего требовалось 2 400 вагонов. Из них под оборудование - 800, материалы - 800, остальное - чтобы отправить ИТР и квалифицированных рабочих.

Получателями оборудования определены - комбинат «Южуралникель» в Орске; Джезказганский, Норильский, Тырны-Аузский и Джидинский комбинаты НКВД. Материалы предстояло вывезти в Орск и Красноярск (для НГМК). Персонал тоже распределялся по указанным адресам.

Как ковали Победу

В начале 1942 года, когда стало очевидным, что планы фашистов по захвату Мурманска и Кольского полуострова сорваны, встал вопрос о возобновлении работы «Североникеля». Уральские заводы и Норильский комбинат, который только начинал выпуск «большого никеля», не успевали за растущими потребностями фронта.

Выполняя поручение ГКО, в феврале 1942 года нарком цветной металлургии П. Ф. Ломако направил в Мончегорск комиссию, которая подтвердила возможность быстрой организации производства. 18 мая 1942 года И. В. Сталин подписал постановление «О восстановлении комбината «Североникель» «Наркомцветмета».

Госкомитет обороны обязал Наркомцветмет не позднее 1 сентября задействовать рудники Ниттис, Кумужье, плавильный цех с электропечью и двумя конвертерами. Уже в 4-м квартале должен был пойти файнштейн, переработку которого предстояло организовать на Южно-Уральском никелевом комбинате.

Всего лишь десятидневный срок дан Л. П. Берия и П. Ф. Ломако, чтобы отгрузить комбинату необходимые оборудование и материалы; месяц - чтобы доставить на площадку комбината все оборудование, подлежащее возврату с предприятий НКВД и НКЦМ; 15 дней - откомандировать сюда работающих на предприятиях НКВД инженерно-технических работников и квалифицированных рабочих и служащих.

М. Т. Ульянов, электролизник: «Работали до изнеможения. Домой не ходили. Покушаем в буфете, поспим маленько и опять раз-два взяли. Отец был рослый, сильный, все оберегал меня - все-таки мне всего 19 лет было...»

Предстояло буквально «с колес» максимально быстро ввести комбинат в строй. Металлурги всей страны работали на броню, ковали Победу.

Работу осложняло прифронтовое положение Мончегорска: продолжались ночные налеты авиации, бомбежки. В результате героической работы коллектива вскоре была налажена рудная плавка, приступили к восстановлению электролизного цеха.

За этими простыми словами - титанический труд мончегорцев, их бесстрашие и настоящее мужество. Промплощадку бомбили, воздушные тревоги порой заставали работников вдалеке от бомбоубежищ. Это изматывало людей, были и погибшие. Но мончегорцы упорно продолжали восстанавливать комбинат.

Люди понимали, что от их труда зависит судьба страны. «Североникель» набирал силу. Уже в 1944-м предстояло не только выйти на довоенный уровень, но и превзойти его. Преодолевая все трудности военного пути, заполярный комбинат превращался в одно из основных предприятий никелево-кобальтовой промышленности Родины.

 

...В опустевший из-за эвакуации комбината город возвращались мончегорцы, прибыло и пополнение мобилизованных - около тысячи парней и девчат из Вологодской, Рязанской, Ярославской и других областей.

В 1944-м поступила на комбинат и 18-летняя Парасковья Березина из вологодской деревни.

- Я приехала по набору, на комбинате требовались работники, - вспоминает те далекие времена Парасковья Григорьевна, в замужестве Шлюева. Сейчас ей идет 91-й год, и она по-прежнему живет в Мончегорске. За плечами большая жизнь, долгие годы работы на «Североникеле». Юная вологжанка начала с ученика лаборанта, освоила новое дело быстро, благодаря своему трудолюбию успешно работала и училась в горно-металлургическом техникуме. Говорит, ловкая была, все с ходу схватывала. Война приучила молоденькую девушку к стойкости, все время в бомбоубежище ведь не отсидишься, а налеты вражеской авиации в 1944-м случались нередко. Рабочие разбегались, прятались кто куда. А работать надо.

- У меня, видно, в характере бойкость была, стремление все время учиться, повышать свою квалификацию, - признается сегодня ветеран. - Работы не боялась, а люди-то какие кругом были! Многие побывали вместе с комбинатом в эвакуации, потом восстанавливали производство. Рядом с такими специалистами хотелось тянуться к их уровню. Руководители строгие, требовательные - ведь страна еще воевала! Поэтому я не рассуждала, если главный инженер Владимир Яковлевич Позняков посылал на высоченную трубу за пробами. Я и в шахту спускалась, если надо было. Мастер Леля Хабибуловна Набеева видела мое стремление к учению, подсказывала, учила профессиональным тонкостям.

Контролер, техник-хронометражист, нормировщик-экономист, начальник бюро нормирования и планирования - таковы основные этапы трудового пути вологодской северянки. Она внесла свой вклад в восстановление заполярного комбината в его непростые годы, ей же довелось трудиться на «Североникеле», когда пришло мирное время, а в общей сложности это 35 лет. Она и сейчас, в свои 90 с хвостиком, любит жизнь и умеет радоваться ее простым подаркам. Мало того, щедро делится своим оптимизмом с родными и земляками.

Использованы воспоминания участников событий из книги Михаила Важнова «Эвакуация».