Произнесла их Любовь Николаевна Садыкова благодаря поисковикам. И случилось это в нынешнем августе, спустя 76 лет с той поры, как от младшего сержанта 63-й бригады морской пехоты Северного флота Николая Петровича Пермякова перестали приходить письма.

Погиб на Рыбачьем

Воина ждали и не верили в худшее его жена Алевтина, его старшая дочурка Зоя. Ей было уже семь лет, и она помнила папу. Младшенькая же Люба тогда ничего еще не понимала, но именно ей суждено было произнести эти слова.

- Он был светлым и добрым человеком. Рано остался сиротой, сызмальства работал. В 1939-м ушел на войну. Вернулся домой, едва успел обнять дочурок, как вновь пришлось надеть шинель, - пересказывала воспоминания тети Зои внучка погибшего Галя Ефименко. Это она сумела выйти на нас и организовать поездку всей семьи на могилу дедушки, которого видела лишь на фотографиях.

Приехали они вчетвером - Любовь Николаевна, ее муж Валерий Ибрагимович, дочь Галина и внучка Александра Ефименко. Мы навестили мемориал защитников полуостровов Рыбачий и Средний, что находится на берегу бухты Озерко. На его плитах среди тысяч имен дочь нашла и родное имя. Но главной целью было все-таки место упокоения Николая Пермякова на полуострове Среднем.

Путь был нелегким, особенно для пожилых людей. Удивительно! Тамошними дорогами брожу и езжу с 1975-го, но только в этом году впервые заметил: современные стали хуже фронтовых. Это на своей, как говорится, шкуре почувствовал и наш водитель Геннадий Корчма: «Чиновников бы по этой дороге провезти!» - ругался он, пытаясь объехать сплошные колдобины.

Одно хорошо: дорога получилась неторопливой - и разговор таким же. Пока ехали, успели вспомнить, как погиб Николай Петрович.

Пока семья еще в полном составе.

…С первых дней боев на так называемом рыбачинском направлении наступления горных егерей линия фронта для наших войск сложилась невыгодно: фашисты на макушках сопок, наши - у подножия. Находиться в такой угрожаемой позиции тяжело, и главное, она чревата неоправданными потерями.

Устранить «несправедливость» наше командование пыталось в течение 1200 дней и ночей, вплоть до начала Петсамо- Киркенесской операции. Сколько крови было за это время пролито, одному богу известно.

Вперед и вверх, а там...

...15 ноября 1942 года вдруг запуржило. Это дало возможность усиленному батальону морской пехоты выдвинуться к линии боевого охранения на хребте Муста-Тунтури. В 22 часа 55 минут легендарная батарея Федора Поночевного двумя осветительными снарядами подала сигнал, и сотни моряков рванулись вперед и вверх по скользким скалам, атаковали позиции егерей. На них обрушился шквал огня. Сметая все вокруг, рвались мины, хладнокровно выбирали цели снайперы, арену сражения освещали ракеты.

Горные егеря оставили позиции на сопках Малая и Средняя Тунтури. Бой порой доходил до рукопашной - и так целые сутки. К ночи на 17 ноября иссякли силы у всех. И те, и другие позволили себе небольшой отдых, оказывали помощь раненым, пополняли боезапас, прощупывали друг друга разведкой.

17 ноября стало одним из самых трагических дней для защитников Рыбачьего. Только погибшими и пропавшими без вести мы потеряли 176 человек.

Согласно приказу командующего Северным оборонительным районом генерала Кабанова операцию проводила 254-я бригада морской пехоты. Но когда атака захлебнулась, на помощь был брошен отряд 63-й бригады под командованием знаменитого разведчика капитана Юневича. По уму, это уже была бесполезная попытка. На нейтральной полосе лежали тела сотен погибших - и советских солдат, и горных егерей. Поземка превращала их в маленькие сугробики. Идти по ним или ползти страшно... Но приказ есть приказ. И состоялась еще одна атака.

У солдатских могил.

Командир отделения Николай Пермяков получил приказ уничтожить минометный расчет фашистов на западном склоне сопки Средняя Муста-Тунтури. Даже беглый взгляд в сторону огневой точки убеждал - это нереально. Оценив ситуацию, Пермяков оставил своих, более молодых, бойцов в укрытии и стал пробираться к врагу в одиночку. Но только скалы там гладкие, место открытое. Его заметил снайпер.

Встреча с отцом

...Мы провели у захоронения погибшего воина сутки. Сутки на могиле стоял привезенный из Петербурга его портрет. Вечером у костра я рассказал гостям о том, как нам удалось обнаружить это захоронение. Это было в 1980 году. Обычный для тех времен поисковый поход, в котором принимали участие журналистка Людмила Шебеко, капитан тралового флота Сергей Плахов, электрик Мурманского пароходства Александр Карпов и ребята из 5-й школы Мурманска. Продвигаясь по фронтовой дороге, мы на дальней сопке полуострова Средний в верховьях Корабельного ручья увидели пятно, которое выделялось на общем фоне своей растительностью. Направились к нему и обнаружили совершенно заброшенные могилы. Ни обелисков, ни имен.

Через семь лет энтузиасты из КМАГЭ привели в порядок надгробные холмики и установили памятный знак. В начале нового столетия благодаря усилиям поисковика Факила Сагатаева и помощи спонсоров удалось установить и увековечить имена погибших. Спустя еще какое-то время у кладбища энтузиасты установили часовню.

Погибшие в атаку шли в минуты, возвращаются из нее порой годами.

Вернулись бы все.