...На цветущем украинском хуторе летающие на метле ведьмы - не новость! Здесь все привыкли к чудесам и ждут их с нескрываемым нетерпением. Ждут-то ждут... Да чудес с годами становится все меньше и меньше. Все чаще панычи морочат друг другу головы бездушной наукой. Бурсаки - особенно столичные, киевские! - над Тайнами мироздания только посмеиваются. Бездушный цинизм нынче в почете. Сказки да мечты - в загоне...

...А хуторским старожилам - краснобаю Явтуху (засл. арт. Е. Щербаков), выпивохе Спириду, обжоре Дорошу (С. Сорогин) - жизнь "без чуда" стала просто невмоготу. Ведь если Тайны у Земли нет, то и незачем жить! Водку, что ли, с утра до вечера из горла хлестать да жирными колбасами закусывать? Нет. Должен быть у жизни какой-нибудь особенный, расчудесный смысл! Вот Любовь, например? Или Красота? Или Добро? Или еще что... В бурсацкой-то науке все давно по полочкам разложено. А на деле выходит иначе...

Бодрый школяр Хома Брут (арт. Д. Пастер) на тоскующий по чудесам хутор забрел случайно - "ноги сами привели"! Россказням про вурдалаков и ведьм сперва верил плохо. Горилочку в веселой компании попивал - и горя не ведал! До тех пор, правда, пока не заглянула ему ненароком в самые очи... Панночка (арт. Ю. Блохова, М. Бутова), ведьмой на хуторе прозванная. С этого-то история и началась. Сказка не сказка. Быль не быль. Наваждение какое-то... Не без тайного умысла.

Сюжет садуровской "Панночки" только на первый взгляд напоминает гоголевского "Вия". Так же, как в повести, искушает молодого парубка ненасытная до наслаждений ведьма - в земной жизни дочка местного Головы. В порыве страсти Хома избивает Панночку до полусмерти. Перед кончиной девушка просит отслужить по ней три церковные службы. Испытание предпослано Хоме. По истечении срока, не выдержав мистического ужаса, юноша погибает. Для Гоголя важны чисто христианские мотивы: наказание Хомы за безбожность - воровство, пьянство, ложь...

Современная писательница Нина Садур расставляет иные смысловые акценты. Ее интересует философский аспект этой мистической истории: важно разобраться в "векторе" человеческого "Я". При каких обстоятельствах мы становится самими собой? Что ложно и должно быть отвергнуто? Свободен ли человек в выборе своего Пути? Что значат в его самоопределении Любовь, Красота, Долг, Смерть?

Пьеса сложна и подразумевает множественность интерпретаций. Театр Северного флота предложил зрителям свое оригинальное прочтение. Режиссер постановки Юрий Сергиенко взял на себя смелость "не решать за героя его судьбу".

- Я не знаю, к каким выводам пришел Хома в результате всех этих испытаний, - уклончиво рассуждает он. - Понятно только одно: герой пережил сильный душевный шок. И это помогло ему ощутить себя как бы заново родившимся. А уж каким он станет и что выберет в итоге - пусть подумают наши зрители.

Взрослую же публику "Панночка", быть может, и настроит на философские рассуждения, а вот тех, кто помладше да понаивнее, прежде всего удивит и даже испугает. Дело в том, что авторы постановки не скупятся на спецэффекты. Художник Артур Климец создал на сцене весьма универсальное сценическое пространство. Площадка, на которой происходит действие, представляет собой то открытую космическую бездну (эпизоды, когда душой Хомы всецело завладевает Панночка), то хуторское подворье, ограниченное плотной, сплошь утыканной кухонной утварью загородью. За таким плетеным забором и света белого по-настоящему не увидишь. В быту "с потрохами" погрязнешь!

По бокам сцены - земные кущи. Сады, где на деревьях-великанах зреют преогромные плоды - золотые груши-яблоки. Вкусишь один такой - век сыт будешь!

Есть в декорационном убранстве и церковные стены - вместилище храма, в котором герой три ночи отчитывает молебен по убиенной Панночке.

Волею обстоятельств Хома Брут перемещается из одного пространства в другое, как бы примеривая его на себя - где ему место?

Красавица Панночка открывает "избраннику" многоцветие беспредельного Космоса ; хуторские панны словно привязывают "собутыльника" к теплому "самогонному" застолью; влюбленная в бурсака Хвеська (арт. О. Цыплякова, Р. Малеванная) манит "будущего муженька" в домашний огород. ...Что ж сам Брут? С кем останется? К какому берегу причалит?

Исполнитель главной роли Хомы Брута Дмитрий Пастер признается, что играть в "Панночке" "и страшновато, и интересно":

- Роль не на шутку выматывает. Ведь герой окунается в каждую новую сцену как в омут. И, заметьте, не знает, каким из него выйдет. Останется ли живым? Или пропадет во мраке? Сгинет! - объясняет он.

Некогда циничный и веселый бурсак ступень за ступенью преодолевает выпавшие на его долю испытания. И с каждым шагом его отношение к себе и миру меняется. Одолевают и вечные и земные вопросы. В чем же главный секрет Бытия? Поддаться ли ведьминскому обаянию? Жениться ли на простодушной Хвеське? Попивать ли горилку с приятелями и ни о чем серьезном не задумываться?

Согласно режиссерской установке каждый зритель волен понять метания героя по-своему. Интересно, что и сам исполнитель Хомы Д. Пастер на первых премьерных спектаклях находился в открытом творческом поиске. Но при этом все больше склонялся к тому, чтобы привести своего Хому к приятию христианской веры. "То, что Хома в финале крестится и с чувством произносит слова молитвы, для меня лично значимо", - признается актер.

Может быть, поэтому Пастеру безусловно удается одна из ключевых сцен спектакля - прощание с хуторянами накануне третьей, самой страшной, по сути смертной, ночи у гроба Панночки. В одночасье поседевший от переживаний бурсак раздает товарищам одолженную для службы "приличную" одежонку. И заодно выставляет на обочине дороги свои новенькие сапоги. Вдруг кому-нибудь обувка пригодится? Быть чистым, честным и щедрым душой - не это ли исходное человеческое качество?

Финал же спектакля действительно остается открытым. Отвергнутая Хомой Панночка ушла в небытие. Рухнули закопченные своды оскверненного нечистой силой храма. Ужас объял героя. Единственное спасение - крест. На устах Фомы: "Верую!" Но смятение и душевную неприкаянность изображает вся его фигура. Прежнее разрушено... Но ради чего?

Я не спешу многоточие финала приписать к несомненным достоинствам постановки. Скорее, наоборот. В этом сказывается торопливость прочтения сюжета пьесы.

Спектакль облегченнее и прямолинейнее драматургического первоисточника. Жаль, что в нем линия Панночки проработана лишь формально. Показательно, что Ю. Сергиенко не воспринимает этот образ как сколько-нибудь реальный. И потому отказывает героине в живых психологических реакциях на происходящее. Она только иррациональный Фантом. Своего рода второе - больное! - "я" Хомы Брута. И юноша пытается избавиться от этого наваждения, воспринимая ведьминское присутствие в себе как торжество греха.

Думается, в пьесе Нины Садур героиня (не случайно заглавная) символизирует собой нечто более метафизически значительное - неотразимую Красоту и губительную Страсть, например. А в реальном, жизненном, плане есть в ней обыкновенная женская уязвимость - страдание влюбленной души.

Важно, однако, принимать театральную постановку такой, какой она состоялась, а не такой, какой она могла бы быть.

Новый спектакль театра КСФ тепло принят публикой. Жаль, правда, что большинство зрителей уходят из театра с полной уверенностью в том, что "соприкоснулись с классикой" - посмотрели инсценировку гоголевского "Вия"... Не "Вий это" - "Панночка". Есть, между прочим, разница!

Людмила ИВАНОВА, театральный обозреватель