Он родом с Украины: родился в крестьянской семье - отец умер, когда ему было восемь лет. Мать воспитывала двоих детей одна. На Север приехал в середине пятидесятых: окончил нашу мореходку, потом ходил в море штурманом на судах "Мурмансельди". С 1964 года - журналист: работал и на радио, и в газете, и на телевидении. И все эти годы Виктор Тимофеев писал стихи. Завтра ему исполнится шестьдесят пять.

Первые его публикации относятся к началу 60-х, а дебютный стихотворный сборник "Ритм моря" увидел свет в книге "Искренность" (1965), собравшей под одной обложкой стихи четверых поэтов-мурманчан. К обретению своего голоса, рождению своей, неповторимой поэтической интонации Тимофеев пришел через увлечение эстрадной поэзией 60-х, стихами кумиров эпохи "оттепели": Вознесенского, Рождественского, Евтушенко. В первых его книгах их влияние особенно велико, подчас слишком очевидно. О "совершенно излишней "цитации" других авторов - от Есенина до Вознесенского" еще в 1970-м писал в рецензии на книгу "Роза тревог" Леонид Резников.

Он сумел переболеть детской болезнью подражания и стал самим собой. Однако отзвуки тех, давних увлечений слышны и в его нынешних стихах, в сложившейся уже поэтической манере - в тяготении к стихотворной публицистике. Частью поэтического существа Тимофеева стало и характерное для поэтов-шестидесятников "активное отношение к жизни, стремление переделать ее, пробудить спящих".

Определяющими, основными для него стали две темы - земли и моря. Земли как пространства, где веками жили предки поэта, ее, эту землю, возделывая и защищая. Он относится к ней как крестьянин - потомок людей, для которых земля свята, ибо давала жизнь, растила, щедро наделяя силой.

Разговор о земле, "деревушке, где подрос", для Тимофеева почти всегда возвращение - из взрослой жизни - в детство. Каким запомнилось ему детство? Трудным: "Полный день в глазах черным-черно -//пашем, помню, впрягшись в ниву, с мамой.//Встали рано, чуть проклюнулось окно, -//и до ночи, до глубокой самой..." ("Воспоминание о черноземе").

К нелегкой крестьянской доле, не только за плугом, но и на скотном дворе, и на огороде Тимофеев обращается не раз. Вспоминает об этом, несмотря на то, что "полный день в глазах черным-черно", с теплотой и любовью. Эта-то доля и заложила основу его личности, характера, отношения к миру - тот фундамент, на котором выстраивал он свою судьбу.

В первых сборниках Тимофеев, как отмечал Станислав Золотцев, "то резко уходил от темы моря к родной деревне, традиционно воспевая ее устойчивость, то вновь спешил к ледяным берегам, к взволнованному, подчас чрезмерно патетичному, в архиромантическом духе, воспеванию рыбацких будней". По мнению многих, по-настоящему поэт обрел свой голос в книге "Ветка молнии", увидевшей свет в Мурманске в 1975, где "две любви, земля и море, сливаются в единую метафору сыновнего ощущения беспредельности и неразрывности облика Родины... Образы поля и полярного простора... по-прежнему присутствуют почти в каждом стихотворении Тимофеева, но на их основе он создает картины единения стихий, монолитности духа и материи, мысли и дела..." По мнению Эдуарда Лявданского, уже в самом названии одноименного стихотворения "заключено романтически окрашенное чувство жизни. Молния, соединяющая надбытное (те миры, "что далеко за тучами") и земное ("что цветет на земле") - только миг, мгновенье в бесконечности бытия...".

Но в первых книгах Тимофеева большая часть стихов - о море; это - основа, костяк, стержень, на котором держится поэтический мир молодого автора. Его флотские вещи, с которых он начинался как поэт, - это стихи напряженного действия, динамики: "в каюту я входил и падал", "пальцы, с вечера сведенные, никак не мог я разогнуть", а "мышцы ныли и бугрились, взбухали силой и теплом". Таков герой его ранних морских стихов. А море какое! Неспокойное, штормовое: "С креном - бросило! - сжало! - втиснуло..." Процитированные строки - из стихотворения "Ритм моря" ("Ритм моря"). И такой ритм морской стихии, когда "рушится небо в белую пену", наиболее характерен для Тимофеева, для него, кажется, моря вовсе не стихают.

Преодоление - очень важная определяющая для понимания сути взаимоотношений поэта и моря. Поэт и его герои любят море, но их морская жизнь - не сахар. Это борьба, преодоление стихии - невзгод, порождаемых ею. Здесь-то, в столкновении любви и борьбы с предметом этой любви и возникает напряжение, здесь заключен внутренний драматизм происходящего.

Преодоление - и самого себя, и моря, которое испытывает человека на прочность, проверяет, экзаменует его. Экстремальные, пограничные (между жизнью и смертью, как в стихотворении "Матросский нож") ситуации в море не редкость, и - от привычной, однообразно трудной рыбацкой жизни "носом на волне", в замкнутом пространстве корабля с надоевшим за плаванье кубриком, изматывающими авралами - там, "где соль, бессонница, соляр", и "выпит весь одеколон", и "черствый хлеб едят".

"Родное море" поэта - "честное, прямое". Это и некий идеал, пример - чистое, отвергающее скверну пространство. Оно не сживается с грязью, мусором и в этом - твердо: "очищается от мусора, бревна, бочки на берег выносит...". До свойства, которое для моря естественно, человеку еще нужно дотянуться, дорасти.

В юности, рассказывая о близком сердцу каждого моряка моменте возвращения домой, он обмолвился: "мы привыкли, мы все поборем, что ни встретим на белом свете". Имел в виду, конечно же, обычные моряцкие беды на пути в родной порт - "промокший ветер" и "шторма грозные лапы". Сейчас эти слова воспринимаются несколько иначе, чем в 1963-м, когда были написаны. Строчка очень характерная для поэта, для которого "мы все поборем" - жизненная норма, закон.

Член Союза писателей СССР (ныне - России) с 77-го, он стал одним из основателей Мурманской областной организации Союза, возглавлял ее во второй половине 80-х. В эту пору, в 86-м стоял у истоков возрождения традиции празднования Дня славянской письменности и культуры - 24 мая, ставшего с 1991 года в нашей стране государственным праздником.

В юности Тимофеев написал и другие слова, ставшие для него во многом определяющими, знаковыми. Корабль идет домой, "на курсе - Родина". Для него "на курсе - Родина" - всегда, и в двадцать три года, и сейчас. Чувство Родины, может быть, главное для поэта, что отчетливо проявилось в книгах, увидевших свет в последние годы, - "Земля!!!", "Мой мачтовый город", "Гей, славяне!!!".

Он написал когда-то: "Поэты любят Родину... (Не любят - не поэты)". Вообще много писал о России. Порой жестко и категорично. Извечное тяготение поэта к некоему пределу, максимализм, ему присущий, проявлялись здесь особенно ярко и, зачастую, нарочито. Когда разговор заходит об Отечестве, для него не существует компромиссных, межеумочных решений - поэт четко отделяет то, что ему близко и дорого, от того, что кажется недостойным родной страны, ее народа, языка, культуры. Он говорит об этом спокойно, мужественно, взвешивая каждое слово: "И все же Россия жива/ и выстоит тем, что с любовью/ слезами отмоет слова,/ молчанием, потом и кровью".

Дмитрий КОРЖОВ