По образованию он инженер-механик портальных кранов и погрузчиков. Тринадцать лет отработал в "Арктикморнефтегазразведке", последняя должность - начальник оперативно-диспетчерского отдела. Сейчас, по его собственным словам, деньги на жизнь зарабатывает, занимаясь финансами и рекламой. Но знаменит Юрий Хабаров совсем другим - своими песнями. На недавнем большом концерте в филармонии он трижды забывал текст (поет-то без "фанеры", вживую), и всякий раз нужную строчку подсказывал ему зал. В июне самому известному мурманскому барду исполнилось пятьдесят.

Начало жизни - самое для нашего края обычное. Родился и жил в Мончегорске. После школы работал на "Североникеле" учеником электрослесаря. Потом - Питер: год проучился в институте советской торговли ("понял, что не мое, ушел"), институт водного транспорта, куда поступил за компанию с будущей женой, Мариной. Армия, работа в Мурманском рыбном порту, наконец, "Арктикморнефтегазразведка". Словом, типичнейшая биография не "лирика", но "физика". Технарь ведь чистой воды. Даже срочную служил не где-нибудь в ансамбле песни и пляски, а в инженерных войсках.

- Да нет, по внутреннему своему складу я гуманитарий. Техника - это случайность. Отец еще говорил: музыка - хорошо, а надо иметь хорошую профессию. Он из поморов, из Ненецкого АО, в крови у меня четверть - ненецкая. В войну служил на Северном флоте, сопровождал караваны союзников, радист первого класса. Может, тамошняя привычка петь о том, что видишь вокруг, в сочетании с песенными традициями Вологодчины (мама - оттуда) и дали такой результат.

С гитарой он с тринадцати лет. Тогда с семистрункой приехал из Питера домой на каникулы старший брат, Женя. Он играл и пел бардовскую классику: Кукина, Визбора, Алешковского.

- Я эти песни слушал, пытался подражать, как маленькая обезьянка. Распевал без страха запрещенную тогда песню Галича "Гляжу на небо просветленным взором..." и в ус не дул.

Потом, уже на шестиструнке, Хабаров играл в школьном ансамбле, на свадьбах даже "халтурили". Исполняли там, понятное дело, иные вещи. Вообще, по словам Юрия, "хотелось играть хорошую музыку". А это - то, что приходило с Запада, рок-музыка: "Битлз", и "Лед Зепеллин", и "Дип пепл" - те вещи, которые теперь тоже стали своего рода классикой.

Но первичны для него все-таки и были, и остаются стихи.

- В юности стихи пишут если не все, то многие. У большинства это проходит. У меня не прошло. Начинают писать обычно под влиянием большой первой любви. У меня было по-другому. Любовь, конечно, была - я нормальный, здоровый человек. Но стихи писал на исторические темы, балладного плана. Очень любил Жуковского...

Да уж, "не прошло"... Буквально на следующий день после нашего разговора у Хабарова вышла вторая книга стихов (дебютная - "Караван" - увидела свет в 1992-м, ее готовил к изданию еще Александр Борисович Тимофеев, редактор требовательный и суровый). "При содействии шести медных струн..." - так, строкой из песни, она называется. Более трехсот страниц - и те вещи, что стали песнями, и те, что нет. И все-таки неизменно музыка, гитара - рядом. "Это - подруга, которую супруга называет первой моей женой... Или, как говорит один мой знакомый: "Народная примета: Хабаров без гитары - гитара отдыхает..." - с улыбкой замечает Юрий Игнатьевич.

- Никитин называет жанр, которым занимается, песенной поэзией, - говорит Хабаров. - Но я не считаю, что пишу стихи, я пишу тексты. Это не поэзия, поэзия - это Пастернак, Мандельштам, Самойлов. И музыку я не пишу - лишь мелодические основы, ритмические рисунки к текстам.

Говорит, впервые почувствовал, что сделанное в общем-то для себя, "для кухни" не стыдно показать другим людям, и не только близким друзьям, в 82-м, когда написал "Зарисовку в рыбном порту", - с этого стихотворения, к слову, начинается новая книга Хабарова. А первый его официальный концерт состоялся в 87-м в ДК моряков, когда появился клуб авторской песни "Пять углов" и начались сольные выступления наиболее интересных его участников.

- Двухчасовой, в зале - человек сто. А я накануне ездил на фестиваль в Питер, сломал там ногу. Так что пел в гипсе. Единственный раз в жизни, когда работал сидя, стоять просто не мог. Я всегда работаю стоя - публику надо уважать...

- Многие - и знатоки, и простые зрители - считают Хабарова первым, лучшим мурманским бардом. А вы сам как к этому относитесь?

Хабаров отвечает чуть улыбаясь - иронично, сдержанно:

- Есть хороший анекдот. В казарму бардов приходит жандарм, командует: "Равняйсь. На первый-второй рассчитайсь!" И слышит в ответ: "Первый, первый, первый, первый..." Ну, а если серьезно, то на каком-то фестивале авторской песни Сергей Каплан - известный бард - мы, кстати, с ним в одной школе учились, предложил гамбургский счет: нас 150 - разделимся на десять команд, и, на разных площадках, один поет, остальные ему оценки выставляют. Мол, узнаем, кто чего стоит. Я сказал тогда: "Мне будет одинаково неловко быть четвертым и сто сорок девятым. Каждый из нас - единственный..." Поэтому не первый, конечно. Точнее, самый известный на Кольском полуострове. Да и то потому, что, наверно, мне больше в этом отношении везет. Может, больше выступаю, больше пресса писала, регалий получил больше в свое время.

- А бывало, как у классика: "Ай да Пушкин, ай да сукин сын!"?

- Бывало. Не то что прыгаешь от счастья козликом. Но бывало. Наибольший кайф - это сам процесс. Но потом, поставил последнюю точку, отдышался - приходит вторая волна, ты снова переживаешь подобное состояние, когда написанное тобой начинает нравиться кому-то другому. Так было с песнями "В городе скалистом", "Старый фургон", "Не зовите меня в гости". Когда написал "Декадентскую песню", показалось, на новую орбиту выхожу...

С февраля 98-го Хабаров работает на радио "МЭЛС". Четыре года вел здесь программу об авторской песне "Мы никогда не пели на заказ" (теперь - ответственный редактор: "Я не журналист: занимаюсь финансами, рекламой...") - сделал 114 выпусков. Тут-то он - дока, знает всех и вся. Дома - богатейшее собрание дисков авторов-исполнителей на старом добром виниле. 220 грампластинок!

- Когда отдушина, дома никого нет и какими-то хозяйственными делами занимаюсь - глажу белье, например, то ставлю пластиночку. Очень хорошо гладить под скрип виниловый... Прекрасно себя в это время чувствую. Редкие минуты блаженства...

В работе над программой помогли и пластинки, и знакомство, и дружба со многими известными бардами.

- Общаться приходилось едва ли не со всеми, - рассказывает Хабаров. - Ведь я по фестивалям-то поездил слава богу... А вокруг костра, как в бане, все равны. В хороших отношениях с братьями Мищуками, Владимиром Турьянским. Не довелось знать Галича, Визбора, Высоцкого, Кима. А из второй волны знаю практически всех.

В 86-м в Мурманске побывал Юрий Кукин, - продолжает Юрий Игнатьевич. - С тех пор часто приходилось с ним встречаться, мы в очень хороших, теплых отношениях. Как и с Александром Городницким. Когда он приезжает, я ему аккомпанирую. Обыкновенный человек, сейчас уже милый такой старичок, очень умный, много повидавший. Замечательный мужик. На песнях Кукина и Городницкого я вырос. Они всегда были для меня небожителями.

- А из современных бардов кого-то выделяете особо?

- Мне трудно кого-то выделить. Барды все разные. Анатолий Киреев живет в Кургане. Пишет замечательные песни!.. Хоть его и не знают совсем. Тимур Шаов. Этот работает по принципу "утром в газете - вечером в куплете". Публицистические вещи, на злобу дня. По рейтингу он - в первой пятерке. Концерты, диски, по заграницам мотается.

Или, скажем, Михаил Щербаков. Этот - волк-одиночка. Никого к себе не подпускает, на фестивали не ездит. Но зато гастролирует в Австралии, Канаде. Да и в России у него неизменно полные залы. Замечательные стихи. Тепло к нему отнеслись и Ким, и Окуджава. Последний как-то сказал, что авторская песня "умерла, выйдя из кухни", а когда услышал Щербакова, заметил, что, мол, поторопился с таким выводом. Да, пишет хорошо, добротно, но холодно. Нет чего-то такого, когда слушаешь и чувствуешь - из-под лопаток начинают крылья вылезать. Нет чего-то, что словами не выразишь.

- А среди наших, заполярных бардов есть кто-то, на кого стоит особое внимание обратить?

- Я каждый год работаю в жюри конкурса "Возьми гитару". С надеждой - вдруг мелькнет новая "звездочка"... И они появляются. В свое время так пришли Оля Феофанова, Валерий Чашин, Ирина Окорочкова. Уверен, новые "звезды" - они еще будут. Представляете, где-нибудь в Алакуртти сидит сейчас парень, пишет песни, но показать их боится - думает, что безнадежно плохо. А потом выйдет на сцену: бац, и мы все ахнем - настолько это будет хорошо.

Накануне дня рожденья юбиляр сделал себе сразу несколько подарков: помимо книги еще и четыре собственных компакт-диска выпустил - лучшие песни с 1982 по 2001 годы. Причем предполагал сделать семь:

- Не успел чисто технически. Хотелось это сделать хорошо. Запись шла тяжело. По две-три песни в день. Возраст есть возраст. И голос слабеет, и связки расщеплены. Мастерство-то не пропьешь, а вот уровень исполнения не тот, что был лет пятнадцать назад. Но, по-моему, получилось неплохо, мне нравится.

"На концертах иногда бывает тяжело, - продолжает Хабаров. - Зал словно в отрешенном состоянии. Ну не попадаешь в тональность. Нет отдачи, неловко себя чувствуешь, как в пустыне. Я в такие моменты делаю очень просто: нахожу одного человека, который не только слушает, но слышит, и, отгородясь от прочих, работаю для него. Есть у меня, кстати, такая присказка: с моих концертов не уходят..."

Это правда - лишний раз убедился в том на последнем выступлении Юрия Хабарова в Мурманске. Действительно, не хотелось уходить: очень теплые, притягательные у него песни и - очень мурманские, наши и по мелодике, и по настроению, и по текстам.

...Концерт окончился. Вышел из теплого, уютного зала областной филармонии на улицу - в холод, под надоедливый, непрестанный, почти осенний дождик. И не заметил, как снова зазвучала во мне старая хабаровская строчка: "Будет все, а лета, лета, видимо, не будет..."

Дмитрий КОРЖОВ