Говорят, когда мы любим, то видим человека таким, каким его создал Бог. А потому любимый человек для нас всегда красив и притягателен. Пожалуй, именно так самодеятельный мурманский художник Анатолий Завьялов видит русскую глубинку с ее доживающими свой непритязательный век, затерявшимися в лесах и полях крошечными деревушками. Видит сердцем, наполненным любовью и нежностью. И оттого вместо убогости и умирания столько благодати и радости в его картинах.

Но выставку своих работ, открывшуюся в областном центре художественных ремесел, Анатолий Иванович совместил со своеобразной акцией протеста и защиты.

Уже много лет с весны и до глубокой осени проводит северянин на тверской земле, родной ему отчими корнями. От его Забегаловки (это не прозвище, а официальное название) рукой подать до других, таких же невеликих и не имеющих ничего общего с процветанием деревенек. Как мелкий горошек по ситцу, раскиданы они на зеленых просторах горстками изб. А где-то о бывшем селении лишь напоминают одна-две еще сохранившиеся развалюхи.

Наверное, художник-реалист так и писал бы эту убогость - без прикрас, фиксируя неприглядную действительность покосившихся темных срубов, разоренных церквушек и заросших сорняками полей. Но у пишущего сердцем Анатолия Ивановича так не получается. А получается наоборот: вопреки умиранию - видение жизни, доброй и мудрой в своей простоте и красоте. Красота же тут как закон природы - без нее у Завьялова деревни вообще нет.

И как ни удивительно, но любуешься на его картинах самыми что ни на есть прозаическими вещами - грядками с капустой, тачкой с дровами, половичками, развешанными на плетне... И вовсе уж "некрасотень", и ту воспевает он запросто, без всякой натуги. Да так, что стоишь очарованная непролазными хлябями весенней распутицы или, того пуще, застаешь себя блаженно улыбающейся перед полотном с названием "Куча навоза под яблоней".

Думаете, это по определению не может быть красивым? Может! Для точности, навозных куч на картине целых четыре, а яблонь - две. Большущая и махонькая. Обе в бело-розовом цвету, как в веселых облачках, перекликаются с белыми барашками в небесной сини. А зеленая трава вокруг "утыкана" солнечными зайчиками лютиков. И видишь как раз вот эту нарядность, праздничность природы, а вовсе не коровьи "отходы". Даже старая избушка без окон, с провалившейся крышей (они тоже у Завьялова есть) не ломает ощущения гармонии - над умиранием царит торжество продолжающейся жизни.

Порою даже сознательно дописывает то, чего уже нет, ушло в небытие, воссоздает разрушенное, погибшее. Потому что так, считает Анатолий Иванович, правильнее. Пусть оно живет хотя бы на картине. На это видение сердцем и откликаются люди, отвечая художнику благодарностью. Записей в книге отзывов множество.

Завьяловская манера письма запоминается, легко узнаваема. Этот мир, всего раз увиденный, среди картин других авторов вычисляется безошибочно. Но еще пять лет назад, когда в центре художественных ремесел впервые открылась персональная выставка мурманчанина, меня поразила еще одна завьяловская особенность - названия работ. Рождаются они у Анатолия Ивановича без оглядки на какие-либо каноны, с такой непосредственностью, какую ни за какие деньги не купишь. Это даже не названия - задушевные повествования. Как строки из письма близкому человеку. "Баня топится теплым майским вечером", "Уютный домик в Курганах с игрушкой ванькой-встанькой", "Хорошо попить чайку из самовара под березами осенними", "Собака Церка, хитрый козел и мужик с бидоном браги", "Раньше мужик в море пахал, а сейчас на земле пашет"...

Так и беседует он - кистью и словом - со зрителем. Доверчиво, искренне. И хочется ему не терять веры в сохранение забытых, не обласканных судьбой и власть предержащими русских истоков, о которых поэтом не зря сказано: "Россия родом из деревни". Хоть отчасти обнадеживает Анатолия Ивановича то, что все больше появляется в этих местах дачников, среди которых немало и мурманчан. Пусть приезжают всего лишь на время, зачастую обзаводясь брошенными домишками на птичьих правах, но все же поддерживают теплящуюся в глубинке жизнь.

А докричаться художнику хочется до тех, от кого во многом зависит, исчезнут эти истоки с лица земли или возродятся - не "по-дачному", по-настоящему. Вот и решил подать свой голос "наверх". Написал обращение к партии единороссов, тверскому губернатору и районной администрации с просьбой "за деревню Курганы замолвить слово". Изложил в нем бедственное положение деревушки и что нужно сделать, чтобы спасти ее от полного разорения. Этим обращением и открывается нынешняя выставка.

Почему, ратуя за спасение не только тверской, но всей российской глубинки, он просит помощи даже не для "своей" Забегаловки, а расположенных неподалеку Курган? Есть тому и объяснение, и веское для автора обоснование. Дело в том, что с этой деревней связано имя известного российского государственного деятеля, героя Отечественной войны 1812 года Алексея Аракчеева. Отсюда начинался его жизненный путь, здесь жили и были похоронены его родители. Правда, где сейчас разбросаны их кости, неизвестно. Родительский склеп, безнадзорный и всеми забытый, в советское время был разрушен. Досталось и местному храму Покрова, построенному на деньги и под руководством Аракчеева. Остался в деревне и дом, в котором жили его предки.

- Так получилось, что сейчас дом ничей, брошенный. А он крепкий, на фундаменте стоит, - рассказывает Анатолий Иванович и показывает на одну из картин, где запечатлел его. - Но ни хозяев, ни документов на него никаких нет.

Храм же, считает Завьялов, необходимо законсервировать, навести внутри порядок. А склеп родителей Аракчеева - восстановить.

По-разному можно относиться к этой исторической фигуре. Наверное, не только у меня, но и у многих наших современников она первым делом ассоциируется с "аракчеевщиной", благодаря школьным учебникам оставшейся в памяти олицетворением деспотичного управления государственными делами. Как более объективно оценивать личность Аракчеева с высоты минувших полутора столетий, судить не берусь, я не ученый-историк. Но несомненно, что о заслугах человека перед Отечеством в любом случае забывать нельзя. О сохранении этой памяти и печется Анатолий Завьялов.

У центра же художественных ремесел - своя задумка в поддержку начинания художника.

- Мы планируем издать каталог или, скорее всего, альбом. Кроме картин дадим информацию об Анатолии Ивановиче и обязательно поместим его обращение, - поделилась замыслом директор центра Ирина Сопина. - С этим изданием он может обратиться к тверским властям. Импонирует, не скрою, то, что он поднимает проблему, просто-таки кричит о ней в своем воззвании, но в экспозиции нет ни одной картины, показывающей некрасивое. Он пишет деревню вчерашнего и деревню будущего. И искренне верит в то, что люди сюда вернутся и деревни будут жить.

Фото: Ещенко С. П.
Выставка работ мурманского художника Анатолия Ивановича Завьялова. Областной центр художественных ремесел.
Фото: Ещенко С. П.
Выставка работ мурманского художника Анатолия Ивановича Завьялова. Областной центр художественных ремесел.
Фото: Ещенко С. П.
Выставка работ мурманского художника Анатолия Ивановича Завьялова. Областной центр художественных ремесел.
Фото: Ещенко С. П.
Выставка работ мурманского художника Анатолия Ивановича Завьялова. Областной центр художественных ремесел.
Фото: Ещенко С. П.
Выставка работ мурманского художника Анатолия Ивановича Завьялова. Областной центр художественных ремесел.
Фото: Ещенко С. П.
Выставка работ мурманского художника Анатолия Ивановича Завьялова. Областной центр художественных ремесел. Анатолий Завьялов.
Фото: Ещенко С. П.
Выставка работ мурманского художника Анатолия Ивановича Завьялова. Областной центр художественных ремесел. Анатолий Завьялов.
Фото: Ещенко С. П.
Выставка работ мурманского художника Анатолия Ивановича Завьялова. Областной центр художественных ремесел. Анатолий Завьялов.
Фото: Ещенко С. П.
Выставка работ мурманского художника Анатолия Ивановича Завьялова. Областной центр художественных ремесел. Анатолий Завьялов.
Татьяна РЯЗАНОВА