СИНИЙ ВЕЧЕР

Ты поешь мне. Не пой, не надо.

Отлюбили, что были рядом.

Да и те, что далече были,

не откликнутся. Отлюбили.

Ну а ты и средь них-то не был.

Отослать тебя в дали мне бы...

Только слушаю. Улыбаюсь.

Быть обманутою пытаюсь.

Синий вечер мне тем дороже,

что тоской наградить не может.

Сменит музыку, я-то знаю.

Ближе к зимушке, не весна я.

Нотки вечные звукоряда...

Все прекрасно. И все, как надо.

Подрастают в пьянящей силе те,

кого еще не любили.

НИКОЛАЮ РУБЦОВУ

1

Я умру в крещенские морозы...

Н. Рубцов

Виделось - студеное,

виделось - прощальное:

зимушка ядреная

станет погребальною.

Снег дорогу выбелит,

будто ствол березовый,

поведет к погибели,

захрустит морозами –

звонкими, крещенскими,

словно песнь - хрустальными.

Звездочки вселенские

станут вмиг недальними...

И пришли крещенские.

И пришли хрустальные.

Звездочки вселенские

расступились дальние...

2

Лежишь в сокровенном кратере –

под сердцем земли родной.

Как будто ты в лоно матери

вернулся, ища покой.

Пожалуй, теперь вот ладушки

в сиротской судьбе твоей.

Ты так тосковал о матушке,

теперь же - навеки с ней.

Сосна у тебя в хозяюшках.

Скамья - привечать гостей.

Под птичьи побудки-баюшки

дни катятся веселей.

Вот дождик закрапал... Сетуешь,

что сердце у гостьи плачет?

Ей с миром пути советуешь

и дождичек шлешь: "Удачи..."

ФОТОГРАФИЯ

Наташе Тарасовой

Вот она - лирика тихая - вот!

Мне прислали ее в конверте.

Тихой жизнью своей живет,

не избыть ее в русском свете.

Горстка изб в пуховых снегах,

под перинами вместо крыши.

А на небе, что во лугах

разноцветье привольно дышит.

С лугового в небесный шелк

перелились на зиму краски.

Ах, спасибо тебе, дружок:

щелк! - и я с тобой в этой сказке.

А у изб дерева стоят –

дивной графики довод веский.

В далях "зебряных" тонет взгляд:

плески темные - перелески.

Здесь такой для души простор –

вмиг с землею и небом слиться!

Здесь дано ей от давних пор

самой русскою народиться.

Древней Вологде шлю поклон.

Пусть, узорная, хорошеет.

Но не спорю - какой резон! –

что в деревне, оно - лучшее.

***

Пусть за тебя говорят твои руки –

разве словами расскажешь нежнее,

сколько тоски про запас у разлуки,

как всех на свете тебе я нужнее.

Пусть за тебя говорят твои губы...

Разве слова их касаний сильнее?

В страсти слова или слабы, иль грубы.

Губы, сливаясь, лишь властны над нею.

Пусть за тебя говорят твои взгляды,

свет восхищенный, желанный, любимый.

С ними - речей благодарных не надо.

Только б горел этот свет негасимо...

СЕВЕРУ

Не отвергаю дальних мест,

где побыла и не бывала.

Но отличаю я окрест

свое лицо, свое начало.

Чужая манит благодать,

красоты чудные. Но знаю:

взамен себя мне потерять.

И я лишь здесь всему родная.

Ему, родному, и воздай –

любовью, верою, заботой.

А лучший край, далекий край –

иных заботливых работа.

***

Я очень мирная овна.

Но не всечасно.

Узнать, какого вам рожна,

могу прекрасно.

О, други милые, за вас

готова к бою.

И за себя, неровен час.

Того я стою.

ДАЧНАЯ ИДИЛЛИЯ

И. С.

Я приеду в избушку-норушку.

Будет радость мне - печку топить.

Примощу к ней поближе подушку,

как запечный сверчок, буду жить.

Птицам, белкам, стрекозам и змеям –

даже змеи здесь мирно живут –

я пришлась, слава Богу, своею.

Вот пишу - они рядом снуют.

По-соседству добрейший художник

(он на лешего малость похож)

воздвигает мольберт на треножник...

Что ни день - всё идиллия сплошь.

Но, дразня, станут маковки сосен

мне на небо указывать путь.

Взмахи веток в крылатом разбросе

до утра не дают мне уснуть.

Татьяна АГАПОВА