Североморск сейчас, как мне кажется, можно по праву назвать поэтической столицей Кольского Севера. Причем, без всяких скидок и оговорок. Несмотря на могучие традиции (чего стоят только здешние стихотворцы старшего поколения Евгений Гулидов, Валерий Белозеров, Борис Орлов, Григорий Остер, многие другие), еще лет десять назад трудно было говорить даже об отдельных поэтах из флотской столицы, то ныне можно уже всерьез вести речь о целой плеяде, волне, которую составили местные литераторы. И волне мощной, значительной и по дарованию, и по желанию участвовать в литературной жизни профессионально и качественно. О ком я? Ряд (или строй, что для военно-морского города, звучит, наверно, естественней) немаленький: Михаил Зверев, Владимир Соловьев, Сергей Совпель, Владислав Пеньков, Александр Акопянц, Вячеслав Черкасов.

Должен сказать, следить за североморцами, читать их мне сейчас интереснее, чем мурманчан. Те, в общем-то, привычны, узнаваемы, с устоявшимися, скучными голосами, да и хороших стихов, надо признать, от них надо признать,скучными голосами, сь бы. читать их мне сейчас интереснее, чем мурманчан. с уверенностью мастера.опробных, а такныне не дождешься. А вот поэты флотской столицы - иное дело, тут всегда есть, чему порадоваться, по-хорошему удивиться. Да и художественное пространство, которое создают североморцы, постоянно меняется, порой очень своеобычно и интересно.

Среди названных особо выделю Михаила Зверева и Владимира Соловьева, неслучайно эти двое совсем недавно стали членами Союза писателей России.

Зверев - литератор опытный, зрелый. Но за последние два года со стихами его произошла разительная метаморфоза, они стали иными - перед нами за очень короткий срок предстал новый поэт, прежде нам совсем незнакомый - уверенный в себе мастер, автор целого ряда прекрасных стихов. Свидетельство тому - прошлогодняя книга писателя "Мужские игры".

Я уже отмечал, что Зверев, несмотря на то, что в прошлом - военный моряк, офицер, лучшие свои вещи - "Вчерашний снег", "Раннее лето", "Мосты", "Баянист" и другие - написал не о флоте. Тема собственной профессии для Зверева узка, ему интересно сейчас другое - вечные вещи: жизнь и смерть, невероятно сложный и многоликий мир человеческих взаимоотношений. Конечно, и морские вещи в книге есть - как же без них. Но все же не только и не столько "бой склянок" занимает сейчас поэта. Круг тем его последней книги "Мужские игры" широк: здесь и стихи о Родине - и малой, и большой, произведения о поэте и поэзии, кольской нашей природе и любви, конечно.

Сейчас Зверев вдруг неожиданно открылся совершенно по-новому, необычно, - как поэт-пародист. Несколько его недавних пародий на коллег-литераторов сделаны блестяще, чрезвычайно умело, с уверенностью профессионала.

Владимир Соловьев - несколько другой случай. Он чрезвычайно одарен от Бога, по богоданности Владимир, пожалуй, и среди мурманских поэтов мало кому уступит. Но талант - это всегда - лишь аванс, который каждый из нас волен использовать. И тут уж зависит все только от него, ни от кого другого. И здесь у Соловьева порой дела обстоят не столь блестяще, как могло бы быть. Не хватает требовательности к себе и, что особенно важно, хорошей, крепкой поэтической школы, которая помогла бы и в обретении собственного голоса, научила бы отличать поэзию от вещей проходных и низкопробных, а таких, к сожалению, в последней книге Владимира - "Отцовский колодец" - ой как немало.

Автор "Отцовского колодца", к сожалению, часто не слышит себя - слабины в своем вроде бы уже сформировавшемся, сложившемся поэтическом голосе. Хороших стихов у Соловьева в достатке, но их еще найти нужно в этой огромной его книге (спасибо Северному флоту - не пожалел денег на солидное, достойное классиков, издание), где среди множества средних и плохих творений лишь изредка блеснет подлинное поэтическое золото. Замечательны его стихи о малой родине - курской деревне Густомой. Как он сам написал: "Село мое - столица детства края...". Да, пожалуй, для него деревенька эта не только "столица детства края", но - главное место во Вселенной. Потому и поэзия получается. Беспримерно хорош и соловьевское "Дворнику Ивану Петровичу", в котором нежданно зазвучали нехарактерные для автора юмор и мягкая, незлобивая ирония:

Был день ненастный в сентябре,

И в состоянии помятом

Ругался дворник во дворе

Увесистым, отборным матом.

На все, не выбирал слова,

Что много туч и мало свету,

На то, что падает листва,

И что конца паденью нету.

Ругал дожди, ругал ветра,

Свою сожительницу Верку

За то, что не нашло с утра

Ему ста грамм на опохмелку...

И так далее - с деталями, в подробностях, очень точно, узнаваемо. К сожалению, таких творческих удач у Соловьева не так много, как хотелось бы.

Похожие проблемы (глухота к собственному слову и многословие, часто совершенно немотивированное) свойственны и другому поэту-североморцу - Владиславу Пенькову. Верный, последовательный питомец ленинградской поэтической школы Владислав, безусловно, талантлив, порой ему удаются замечательные стихи. Но в общем потоке, а пишет Пеньков мно-о-о-го, эти жемчужинки драгоценные отыскать порой так же сложно, как иголку в стогу сена. Вот и книга его последняя - "Гефкер" - получилась, по сути, графоманской, перенасыщенной заурядными версификациями. И это нельзя счесть следованию некой поэтической традиции, нет, это - именно перепевы старых, затертых до дыр стихов, скажем, Осипа Мандельштама, в которых от Пенькова в лучшем случае - несколько слов для рифмы.

Сборник Сергея Совпеля "С чистого листа", увидевший свет совсем недавно, напротив, приятно удивил. Сергей все-таки очень долгое время заявлял себя, как автор-исполнитель, бард, что, как ни крути, не могло не сказаться на качестве текстов. Однако книга получилась неплохая, цельная - всего тридцать произведений, но почти без провалов. Замечательны его стихи о флотской столице, включая беспримерный хит "Опять в Североморске холода...". Действительно, как отмечает в предисловии к книге поэт Марина Чистоногова, Североморск у Совпеля - "не просто город, а живой организм, дышащий".

Надо признать, "С чистого листа", в основном, выдержана весьма четко, грамотно. Сбой всего один, но, как мне видится, серьезный. В связи с ним возникают у меня вопросы к автору. Ну как, скажите мне, в этой, в принципе, достойной стихотворной компании, мог оказаться такой в высшей степени беспомощный и странный текст, как стихотворение "России"? Вот послушайте:

Страдает странная страна,

Страшась страданий.

Так непрощенная вина

Вдогонку ранит.

Стремиться вырваться вовне,

Сбежать из круга.

Как маркитантка на войне

В цепях досуга,

Торгует телом и вином,

Стыдясь стараний

И забываясь зыбким сном

Лишь утром ранним.

Вопросы возникают едва ли не к каждой строчке - настолько неточно, словно не слыша себя, выражает свои мысли автор. И какая там "непрощенная вина вдогонку ранит"? А "стремиться вырваться вовне, сбежать из круга" - опять таки, куда, из какого "круга"? О сравнении России с маркитанткой и говорить не хочу, настолько это худо и пошло. А дальше - еще несколько строф в том же ключе, где Отечество наше, оказывается, "отдавалась по любви, а брали силой". Еще бы автор объяснил - где и когда...

Ко всему прочему, нещадно подвела автора и композиция сборника - ведь эти беспутные, чудовищно несправедливые строки мы находим рядом со стихами о Белоруссии - чистой и нежной "девочке в платьице ситцевом" с "косами русыми" (рядом с той самой "маркитанткой", "что отдавалась по любви, а брали силой"). Зачем это? Лишний раз подчеркнуть, какая у нас плохая страна в отличие от страны-соседки? Она, конечно, порой и не самая хорошая, но все же не такая, какой довольно косолапо пытается представить ее автор "С чистого листа". Так и хочется, повторить вслед за Станиславским сакраментальное: "Не верю...".

Как бы ни было, но сборник, в целом, вышел достойный. Печально, что не получилось сделать его на твердую "пятерку". А шанс-то ведь имелся...

Сейчас как-то отошел в тень еще один отчетливый боец когорты североморских стихотворцев - Александр Акопянц - с собственной нотой, собственной тоской по иной русской жизни - иной, без пошлости и смертной скуки. По правде говоря, явленная в его стихах Россия ужасает поболе, чем та, о которой пишет Сергей Совпель. Потому как тут все-таки много правды - жесткой, неприкрытой, и - пугающей:

Лифт сыграет сонату усталую

На одной бесконечной струне,

Словно притчу напомнит бывалую

О далекой глухой стороне.

Не житье там, а сумерки вечные,

Холода и скупой неуют.

Не проходят заботы заплечные,

И за битых небитых дают...

Что говорить, последние две строчки - правдивы и, как мне представляется, довольно уместны и в данном случае. В полной мере сознавая силу и талант моих коллег-североморцев, я сегодня позволил себе несколько критических стрел в их адрес. Ну да ничего, крепче будут!

Дмитрий КОРЖОВ, член Союза писателей России.