В 90-е годы Говорухин увлекся документальными фильмами острой публицистической направленности, стал депутатом думы, но сейчас говорит, что считает те десять лет выброшенными на ветер. Теперь снимает фильмы о прекрасной половине человечества, зажигая одну за другой новых звезд. Вот и в новой романтической комедии «В стиле jazz» открыл 17-летнюю блондинку Аглаю Шиловскую, доверив ей одну из главных ролей.

- Станислав Сергеевич, правда, что новый фильм «В стиле jazz» вы задумали еще двадцать лет назад?

- Да, лет двадцать назад я придумал такую забавную сцену: в городе снимается кино, режиссер с усами, такими, как у меня… И вдруг однажды он берет и на глазах у изумленных коллег снимает свои усы: вот, возьмите! И все я никак не мог придумать, куда бы этот прикольный момент пристроить. А в этой картине удалось! Режиссера сыграл Виктор Сухоруков.

А вообще мой новый фильм - это своего рода джем-сейшен. Это такая любовная история, не лишенная юмора. Есть молодая мама и две взрослеющие дочери… Главный герой (его играет польский актер Михаил Жебровски. - Прим. авт.) влюбляется в старшую, но все три дамы ему симпатизируют. И действие развивается не по жесткому сценарию, а по законам джазовой импровизации.

Мне очень помогло сотрудничество с великим петербургским джазменом Давидом Голощекиным, который написал музыку и снялся в картине.

- Неужели в России не нашлось актера на главную роль?

- А вы поставьте на место этого персонажа, скажем, Безрукова… Все российские актеры этого возраста настолько затасканные, переходят из фильма в фильм, с экрана на экран. И уже это не их вина... Сегодня продюсеры прямо так и командуют: «Будешь снимать Безрукова, Хабенского, Петрова, Сидорова!»

Слава Богу, я от таких продюсеров не завишу, но не нашел никого нового на главную роль. Я вообще-то не любитель западных звезд, но карта так легла. Взяли поляка, можно сказать, первого попавшегося, подходящего по фактуре. На наше счастье, оказался и актером достойным, и человеком чудесным. Его озвучивал Витя Раков, с ним режиссер поработал, и партнеры, такие, как Лена Яковлева. И, по-моему, результат получился очень интересный.

- Юная актриса Аглая Шиловская - ваша новая пассия?

- Аглая мне не любовница, не дочка, не внучка. Просто очень талантливая и красивая! Когда я начал снимать фильм, Аглае было всего 16, но эта девочка многое успела. Окончила среднюю школу экстерном, училась в джазовой школе, играет на нескольких инструментах и сама поет (для картины с названием «В стиле jazz» это очень пригодилось!). Нынче Аглая учится на третьем курсе Щукинского училища. Она из хорошей актерской семьи, ее дедушка - народный артист России, известный актер и режиссер Всеволод Шиловский. У меня она дебютировала в кино, а сейчас уже снимается в других проектах. Я бы и дальше снимал Аглаю, если, конечно, найду деньги на финансирование новых картин.

- Неужели молодые люди сегодня любят джаз?

- Вот я еду на машине, и на светофоре рядом со мной останавливается тачка, что от музыки просто трясется, хотя никакой музыки там нет, просто ритм, шум и гам. А у водителя еще и кольцо в носу…

По-моему, Маркес говорил, что каждый писатель всю жизнь пишет один и тот же роман - про себя. Вот и режиссер снимает один и тот же фильм о себе. В картине «В стиле jazz» тоже все обо мне. Я курю сигареты «Прима» (если не трубку), я пожрать вкусно люблю (есть целый пласт культуры еды и пития, с которым мы не знакомы, отвыкли за годы советской власти), я люблю классику, обожаю джаз. И в этой любви к джазу я признался в своей картине. А сегодняшние ни рок, ни попсу я не понимаю и не очень стараюсь понять.

- А мне показалось, что этот фильм продиктован вашей любовью к женщинам…

- Да уж, раньше я снимал героические фильмы о мужиках, а теперь вот уже несколько картин подряд - о женщинах… Во-первых, это красиво. Да и, мне кажется, женщина по природе своей - государственный деятель. Рассуждаю так, как депутат Государственной думы. Мужчины думают о работе, карьере, а женщина - в первую очередь о детях. А значит, она задумывается, в какой стране будут жить ее дети, следит за тем, куда мы идем, она политик по природе своей… А у нас в парламенте женщин меньше десяти процентов!

- Вот в вас и заговорил политик, депутат! Правду говорят, что вы выступаете за возрождение цензуры?

- Печально, но у нас абсолютно отсутствует нравственная цензура, которая присутствует в любом цивилизованном государстве. Она - суть свободы в обществе! О какой свободе можно говорить, если здравомыслящая часть общества, народа, начинает просто выть и требовать: спасите нас, особенно наших детей, от такого телевидения, пошлости. Нравственная цензура - это контроль общества над телевидением, кинематографом. У нас же этого нет совершенно. А политическая цензура у нас расцвела - да! Поэтому я и бросил снимать свой цикл документальных фильмов, и время, отданное проблемному кино, как говорят в Одессе, вырванные годы. Потерянные десять лет жизни. Никакой пользы ни «Так жить нельзя», ни «Россия, которую мы потеряли», ни «Великая криминальная революция» не принесли… Их просто никто толком не увидел.

- Согласны ли вы с мнением, что кино, которое выходит в широкий прокат, становится все глупее?

- Да, но еще быстрей глупеет зритель, кино за ним уже начинает не поспевать. Зритель жует попкорн, пошел за пивом, поговорил по телефону, а кино - фон для всего этого. И вот на фоне этого ужаса вся надежда на кино молодых. Тех режиссеров, что не пользуются компьютерной графикой, не снимают избитые, затасканные лица, открывают каких-то новых героев, артистов. Занимаются предметом искусства - то есть жизнью человека. Мне очень нравятся картины Оксаны Бычковой, замечательная история «Питер FM». У меня есть даже два любимых фильма - отвратительных и прекрасных. Они не отпускают, до сих пор в глазах стоят - «Все умрут, а я останусь», и второй - «Волчок».

- Правда, что идея фильма «Место встречи изменить

нельзя» принадлежит Владимиру Высоцкому?

- Да, можно сказать, что не я пригласил Высоцкого на картину, а он - меня. Однажды сказал мне: «Мне тут братья Вайнеры сказали, что у них для меня есть хорошая роль. Ты почитай роман, мне сейчас некогда - в Парижск уезжаю... (Именно так он называл этот город.) Я взял у него роман, он назывался «Эра милосердия», прочел и... просто обалдел.

- А кто запретил Высоцкому спеть его песни в «Место встречи изменить нельзя»?

- Он очень хотел спеть в этом фильме. Предлагал и «За тех, кто в МУРе», и «Песня о конце войны», и «Баллада о детстве». Песни мне нравились, но я был категорически против, считая, что это разрушит образ, и это будет уже не капитан Жеглов, а Высоцкий в роли капитана Жеглова.

- А что за история с кителем, в котором мелькает капитан Жеглов?

- Консультантом фильма был заместитель министра МВД СССР генерал-лейтенант Никитин. Он просил, чтобы Жеглов хотя бы раз показался на экране в милицейской форме. Эту

просьбу мне необходимо было выполнить, потому что за это я рассчитывал получить возможность оставить, к примеру, сцену, где Жеглов подбрасывает в карман Кирпичу кошелек, да и вообще предвидел, с какими огромными трудностями мы столкнемся при сдаче картины. Но Высоцкий был неумолим: «Форму я не надену ни за что!» Для него милиционер сталинских времен ассоциировался с теми людьми, которые творили страшное беззаконие. И тогда мне пришлось придумать ему сцену, где он стоит у зеркала в кителе и произносит примерно такой текст:

- Вот, Шарапов, моя домашняя одежда, вроде пижамы.

- Почему? - спрашивает Шарапов.

- Да потому что никогда не носил, да, наверное, и не придется.

Потом он, с большим трудом уговоренный мной, садится в этом кителе к роялю и произносит несколько строк из «Лилового негра» Вертинского, но, будучи верным своему слову не петь, каждый раз перебивает их репликами, обращенными к Шарапову. И тут же снимает китель. Это и осталось единственным его появлением в милицейском мундире.

- Что вы думаете о нынешнем состоянии важнейшего из искусств?

- Оно по-прежнему важнейшее из искусств. И нынче стало архиважнейшим. Потому что раньше смотрел человек один фильм в неделю, а сегодня может семь в день посмотреть! И у каждого режиссера должен быть девиз: не навреди! Ну, и, конечно, девиз Жюля Верна: воспитывать, увлекая! Увы, сейчас считанное число российских картин себя окупает. Окупаются те, что сняты для тинейджеров, молодежной аудитории, боевики или ржачные комедии.

- А в чем главная задача искусства?

- Я очень хорошо знаю нынешнюю ситуацию и смотрю на вещи реально: если в десяти кинотеатрах Москвы или Петербурга пойдет фильм «В стиле jazz», то в каждом будет сидеть четыре человека. Я же все это уже проходил… Мой фильм «Артистка» шел в 30-ти кинотеатрах Москвы, и в каждом зале сидело 5-6 человек. Причем гайки закручиваются… Нынешняя ситуация еще хуже, чем два-три года назад. Та же картина и с телевизионными показами. Я ни одну из своих последних картин о женщинах, о любви, о настоящих ценностях не могу продать для показа на ТВ. Недавно опять разговаривал с одним из руководителей федерального канала, предлагал свою картину и услышал: «Дорогой Станислав Сергеевич, вы сняли замечательный фильм, но это не наш формат!» - «Какой же он, ваш формат?» Собеседник наклонился ко мне: «Кровь и насилие. Мои акционеры знать ничего не хотят, им не нужны фильмы про любовь и нравственность. Они хотят только делать деньги!» Так что и на ТВ сейчас тяжело…

А я вот опять снял некассовый фильм. После «Ворошиловского стрелка» это уже пятая или шестая убыточная моя картина.

- Что же движет вами, почему продолжаете снимать кино?

- После каждого показа зрители подходят: «Спасибо, ваш фильм - как глоток свежего воздуха!» Я снимаю не кассовые фильмы, а произведения искусства. И мне не безразлично, какими вырастут граждане России, нынешние дети. Мы уже потеряли одно-два поколения. Но я упертый: и опять буду снимать хорошее, доброе, светлое кино. Если, конечно, достану деньги…

Михаил АНТОНОВ