Телесериал «Достоевский», совсем недавно с помпой показанный на «России 1», показался по меньшей мере странным. Каторжник, игрок, эпилептик, женолюб и, пожалуй, самое главное - беспросветный неудачник. Во всем, за что ни брался - бизнес, любовь, рулетка, - абсолютный «лох». Такой он в сериале. Таким режиссер Владимир Хотиненко со товарищи увидели русского гения.

Да, наверное, были и первое, и второе, и третье (хотя насчет третьего я как-то сомневаюсь - судя по всему, особым донжуаном его не назовешь при всем желании, как бы ни хотели того создатели фильма - природа иная, да и воспитание). Но помимо всего этого постельно-игроцкого мрака имелось ведь еще что-то… Причем что-то, безусловно, главное, чего, похоже, эта шантрапа от кинемато-графии попросту не заметила. Или - не захотела заметить? Уверенная в том, что иначе - без постельных дел и прочего грязного белья - «взыскательного» нынешнего зрителя к телевизору не заманишь.

Нет, я не хочу сказать, что этот самый «Достоевский» - совсем уж плохое кино. Вовсе нет! Фильм сделан умело, почти во всем, что мы видим в семисерийной эпопее, чувствуется профессионал, ощутима рука мастера. Оно и понятно, Хотиненко, конечно, режиссер небольшой, но - серьезный, с таким не забалуешь.

И актеры прекрасные, и снято все достойно, по самой картинке видно, что это - не сериал, а все-таки кино, хотя и многосерийное, но - кино. Евгений Миронов, конечно, замечателен, подчас, как показалось, очень, потрясающе точен в роли Федора Михайловича. Да только ли Миронов? Хороши и Александр Домогаров, и Дмитрий Певцов, и Валентина Талызина, и бессменная в подобных отечественных «блокбастерах» кинодива Чулпан Хаматова… Замечательный, к сожалению, уже ушедший из жизни, Юрий Степанов в роли командира солдат на каторге в сценах (удивило, кстати, почему их было две - одной мало показалось, неубедительно?) прогона вора сквозь строй, под шпицрутенами. Как он ошалело-радостно, почти сладострастно голосит-командует своим присным: «Катать его!»

Еще меня очень порадовало, что вернули из небытия Михаила Достоевского - брата классика, о котором, похоже, сейчас помнит лишь избранный круг. А он и писатель был даровитый, и зачинатель всяческих проектов издательских - не последний в тогдашней России. К тому же с Федором Михайловичем они очень близки были - с раннего детства.

В целом по большей части понравились первые две серии. Может быть, оттого что там в центре - казнь и каторга да солдатчина, и в этом жизненном пространстве авторам удался разговор о самом главном, о жизни и смерти, на грани которых в эту пору оказывается главный герой картины. Однако переворот идейный, мировоззренческий, что случился с Достоевским в «мертвом доме», так и остался для зрителей за семью печатями. Видишь на экране, как рядовой Миронов-Достоевский пишет стихотворение во славу государя, и невольно вздыхаешь: «До чего ж мужика довели! Еще совсем недавно о свержении существующего режима помышлял, а тут вот - отчетливый монархист, едва ли не влюбленный в царя всеми фибрами солдатской души…» Сломали человека. Или - не сломали? Может, он настолько лукав и изворотлив, что запросто в другой лагерь переметнулся? Экий, однако, мелкий человечишко…

Несмотря на все это, повторюсь, кино, в общем, неплохое, скроено крепко, на совесть. Другой вопрос - о Достоевском ли этот фильм. Порой кажется - о каком-то ином человеке. Вечном неудачнике - несуразном, болезненном, порой даже жалком. Главный ракурс, исходная точка разговора примечательна: весь сериал - это, по сути, причудливая цепь романов и увлечений автора «Братьев Карамазовых» - от первой жены Марии Исаевой до Анны Григорьевны Сниткиной. Все остальное - писательство, журналистика, общественная деятельность - лишь сопутствует основной сюжетной линии. Оно как бы есть, присутствует, но - неизменно - на втором плане, незначительно и второстепенно.

То, что перед нами писатель один из лучших во всей мировой литературе - мы узнаем лишь в контексте разговора о деньгах, которых все время не хватает. «Надо торопиться. Обещал роман «Русскому миру». В срок не успеваю…» - типичная для Федора Михайловича а-ля Хотиненко фраза.

Его посткаторжные взгляды на мир, Отечество наше, русский народ - позиция государственника, монархиста и славянофила - да, в фильме звучит. Но опять же - где-то на задворках, в эпизодах да в зарубе с Тургеневым. Зарубе словесной, которую создатели «Достоевского» позже едва не перевели в столкновение физическое. У них два пожилых классика русской литературы едва ли не на кулачках собирались драться! Да где ж они взяли-то такое? Между тем ссора подробно описана Федором Михайловичем в «Дневнике писателя». После тех словесных разборок с Тургеневым в Женеве, пишет Федор Михайлович, «я встретился с ним один только раз в вокзале. Мы поглядели друг на друга, но ни он, ни я не захотели друг другу поклониться…» И - все! Никаких, как видите, кулачных боев и попыток оных. Упомянутый «Дневник писателя», к слову, важнейший источник для всех, кто хочет что-то узнать о книгах и судьбе его автора. И создатели сериала, это видно по фильму, в него, безусловно, заглядывали. Только вот использовали странно. Словно и не замечая многих вещей и ситуаций, которые там, в «Дневнике…», рассказаны подробно и в деталях.

Вообще, Достоевского, каким мы видели его на экране в течение семи серий, жалко - почти всегда. Вот уж точно, как написал когда-то Федор Михайлович, «униженный и оскорбленный». Добрый и несчастный. Сродни князю Мышкину из «Идиота», блистательно сыгранному все тем же Мироновым.

Конечно, хороший фильм о великом человеке снять чрезвычайно трудно, я понимаю. Но после целого ряда подобных «Достоевскому» сериалов о великих, задумаешься: все-таки они хотели сделать хорошо или чтоб «пипл хавал»? На мой взгляд, скорее - второе. В принципе, что общего в этих пошлых попытках снять кино о гении? Кажется (если судить по тому, что мы видим на экране), они попросту не признают в таком человеке Божьего дара. Его присутствие в каждом великом таланте - безусловно. А без него многое из того, что делает подобный человек, выглядит в лучшем случае несуразным, а в худшем - безнадежно пошлым.

И тут даже безмерно талантливый Женя Миронов с его исключительным даром перевоплощения не спасает.

Тут уж, хочешь не хочешь, а вспомнишь пушкинское: «Толпа жадно читает исповеди, записки и т. д., потому что в подлости своей радуется унижению высокого, слабостям могучего. При открытии всякой мерзости она в восхищении. Он мал, как мы, он мерзок, как мы! Врете, подлецы: он и мал, и мерзок не так, как вы, иначе...»

Прав был Александр Сергеевич, тысячу раз прав.

Фото:
Дмитрий КОРЖОВ