Замечательному поэту и публицисту, кольскому краеведу и давнему автору нашей газеты Владимиру Сорокажердьеву исполнилось 65. Владимир Васильевич - выпускник Литературного института имени А. М. Горького, где занимался в семинаре Александра Коваленкова. Он - первый поэт-мурманчанин, у которого вышла книга стихов в Москве - в 1975-м в столице увидел свет его дебютный сборник стихов «Нечетные числа». Поэтически Сорокажердьев близок знаменитой школе «тихой лирики», заповедям которой остается верен и поныне: его стихи негромки, но всегда глубоки и пронзительны, чужды риторике и эстрадной суете.

Не менее известен Сорокажердьев и как пристальный и внимательный исследователь прошлого Кольского края. Главные темы здесь для него - Вторая мировая война на Крайнем Севере, Северный флот, литературная жизнь нашего Заполярья - многие материалы из этого ряда впервые были опубликованы в «Мурманском вестнике». Позже они становились книгами. Совсем недавно газета опубликовала фрагмент из переизданного в этом году исследования о потерях нашего подплава в Великую Отечественную войну «Не вернулись из боя».

И все же, несмотря на все заслуги в области краеведения, для меня Владимир Сорокажердьев в первую очередь поэт. Думаю, один из лучших на Кольской земле. Он автор пяти поэтических сборников, публиковался во многих столичных журналах - от «Нового мира» до «Нашего современника». Как предполагается, произведения, которые мы публикуем сегодня, войдут в книгу поэта «Избранное», что сейчас готовится к печати.

Дмитрий Коржов

Россия

Я в страну свою сильную верю -

и в границы ее, и в народ.

Ее недруги гнули… Как вереск,

распрямляясь, Россия живет!

Я люблю ее горы, раздолье

и снега в человеческий рост…

На любом, даже малом, застолье

за державу поднимется тост.

…А потом мы гармошку достанем, заскучавшую по старине.

А потом «Вдоль по Питерской…» грянем -

по широкой по нашей стране!

Дальние Зеленцы

Скалы угрюмо-серенькие.

Камешки-леденцы.

Не утопают в зелени

Дальние Зеленцы.

- Было ли нынче лето?

- Грело чуть-чуть, слегка…

Это, друзья, край света -

кромка материка.

Море - у ног. Огромно.

Ветры порой - держись.

Зелени очень скромно.

Так и проходит жизнь…

Повесть

Он счастливый самый-самый.

Он летит из-за угла.

Человек сдавал экзамен,

жизнь-дороженька светла.

Годы-птицы… На затылке

поубавилось волос.

Человек сдает бутылки,

в лесопарке их вразброс.

Потускнел лицом, стал ниже.

Неухожен. Словно крот,

полувидит, полуслышит -

человек совсем сдает.

Детям он обуза, видно.

Все мосты к нему сожгли.

Сдали в дом для инвалидов.

Повернулись и ушли…

* * *

Гуси небо крестом вышивают.

Вся их жизнь - суета, не парад.

Вышивают они, выживают,

И летят они к югу, летят!

Ах, спасибо знакомой дороге.

Омываемой солнцем, дождем.

Я сегодня - не только под Богом,

а еще и под белым крестом…

* * *

Мы не уснули. Шум дождя

грозил громами и кометами.

И снисходил к нам лик вождя

с небес, оклеенных газетами.

Казалось, не страшна гроза,

чей отблеск на потёртой скатерти.

А из угла в упор - глаза

Казанской Божьей Богоматери.

Огонь грозы уже потух.

Как сладки бабушкины байки.

Какой бы не селился дух,

здесь Александровна хозяйка.

По вечерам и по утрам

богата речь ее приметами.

Тайком рассказывала нам -

какое небо за газетами…

Форель

Я териберский воздух смакую

и в холодную воду вхожу.

Я какую-то тайну земную

в заполярной глуши нахожу.

Берега каменисто-горбаты,

необычней, живей, чем вчера.

Ну, а тайна - глазаста, хвостата

и пятниста, и очень шустра.

Солнце встало. Горит перевал.

Рядом плавает Божье созданье.

Видно, хочется, чтобы поймал,

чтоб исполнилось чье-то желанье!

Граница

Между государствами - река.

Поделила горы и долины.

Почему-то тянется рука

отыскать на речке середину.

Ну, а рыба - не из дураков.

Что делить ей? Весело играя,

держится вдали от берегов -

там, где середина золотая!

Милой рыбе нечего тужить

в глухоманной заповедной жизни.

Бесполезно мушкою грозить

и в прямом, и в переносном смысле.

У людей же вечно в горле ком.

И не рыбе вовсе, а соседу

генерал грозится кулаком,

обещая запустить ракету.

Петергоф

В старом парке при дожде

дуб во тьме белел.

Мальчик вышел по нужде -

и забронзовел.

С кучерявой головой

прочного литья -

мальчик больше не живой,

но жива струя!

Копеечка

Их теряют мальчики и девочки,

ценности не видя никакой.

Бедные копеечки, копеечки -

на крыльце, асфальте - под ногой!

Ну, чего стыдиться и стесняться?

Фыркают, как старые коты,

люди, не догнавшие богатство

и не убежав от нищеты…

Север-юг

Вечный двигатель!

Годы и годы

берег лижут прилив и отлив.

Катят к Северу темные воды,

обсушные места обнажив.

Всё в движенье - течет и маячит.

Север-Юг - то вперед, то назад.

Гуси-лебеди плачут и плачут,

пароходы гудят и гудят…

Ручей

Лебединый чарующий крик…

Нынче рано природа проснулась.

Показала мне снежный язык,

лепестками озер улыбнулась.

Постегала легонько дождем,

пригрозила, лукавая, громом.

И наполнила свежестью дом -

эту даль называю я домом.

А ручей веселиться горазд.

И ласкается он - не к чужому.

Он - мой друг. Никогда не продаст,

не сбежит потихоньку к другому.

Он встречает меня молодцом!

Как всегда, после дальней дороги

поначалу умоет лицо,

а потом и уставшие ноги.

Север

Здесь кончаются речь и сказки.

Здесь геройства крутой помол:

ржа осыпавшаяся с каски,

искривленный винтовки ствол.

Иван-чай дымит, пламенеет.

А по краюшку той травы

все белеют они, белеют

чьи-то косточки!.. Чьи же вы?

Как же имя того солдата?

Перегноем стал он, золой…

Север-север! Земля богата,

кое-где плодороден слой...

Владимир СОРОКАЖЕРДЬЕВ