Игорь Опимах - многодетный отец, у него больше полусотни детей. Нет, родных, настоящих, только две дочки, возраст которых он вспоминает не сразу: «Погодите-погодите, когда же они родились? Я ведь точно помню!» Но заговорите о выпущенных в свет издателем Опимахом книжках стихов местных поэтов, и он в подробностях расскажет о каждом из своих «детей» - когда, на какой бумаге печаталось, каким шрифтом, сколько страниц, на какой обложке.

Вообще-то по образованию он учитель литературы, шесть лет отработал в школе, в своем родном Полярном. А 15 лет назад занялся выпуском колючей и неудобной «Северной субботней газеты». В 99-м издал первую книгу - детективный роман флотского офицера Роберта Микиртумова «Испанец», потом еще книжка, еще…

Опимах - отличный рассказчик, говорит интересно, сочно, но не всегда печатно - у него в одном предложении легко соседствуют такие слова, как «Бог» и «насрать».

- Игорь Николаевич, вы издатель с дипломом учителя. То есть по славной русской традиции занимаетесь не своим делом?

- Ну, в принципе, так оно и есть.

- Недавно вы обзавелись блогом www.opibook.ru, открывая его, написали: «На закате «бумажного» книгоиздания». Действительно считаете, что «бумаге» приходит конец и все уйдет в «цифру»? Или это такое провокационное кокетство?

- Нет, книга останется. Хотя ясно, что прежних тиражей уже не будет. Но ведь «Евгения Онегина» когда-то издали тиражом в 2300 экземпляров - на всю-то Россию. Книгу только как источник информации (или в метро почитать) заменит, конечно, e-book, «цифра».

Но сами понятия «книга» и «книгопечатание» означают некую отрасль культуры. Здесь за века все настолько продумано-просчитано: из чего - кипариса, тростника, китайского риса - льется бумага, какие шрифты, начертание используются. Книга - произведение искусства, часть культуры. И это останется. Стихи, например, нельзя печатать рубленым шрифтом, только с засечками - такой предполагает неторопливость и доверие. Бумага - не ослепительно-белая и не глянцевая, чтобы не отвлекать читателя. Поля - в меру, чтобы можно было карандашом поставить пометку. Ляссе - ленточка-закладка. Запах свежей типографской краски. И вы - один на один с книгой. Правда же, это для тех, кто понимает?

- По-вашему, поэтам важнее печататься, чем прозаикам?

- Объясню. Есть мысль, которую людям можно донести просто и прямо. А можно оформить так, что она получит некое продолжение: это как огранить алмаз, поместить бриллиант в оправу кольца. Книга может помочь автору рассказать, что и как он чувствует. А может помешать.

- Под огранкой вы имеете в виду редактуру или оформление?

- А это все единое целое.

- У вас авторы печатаются на свои кровные и спонсорские деньги? Или сами рискуете?

- Иногда рискую.

- Это не правило, а исключение?

- Это симпатия. Есть авторы с безобразным характером и довольно отталкивающей внешностью. Но открываешь рукопись - что называется, ангел крылом коснулся. Как же не издать такую книгу? Человек, видя свои стихи напечатанными, начинает понимать: он - поэт!

Есть такая серия «Первая книга поэта - Мурманск». Придумал и осуществил ее в конце восьмидесятых - в девяностых годах Виталий Семенович Маслов, тогдашний руководитель Мурманского отделения Союза писателей России. Она выходила под эгидой Всероссийского фонда культуры.

Маслов всегда был благосклонен к молодым талантам. В годы, когда стране стало не до стихов, благодаря его подвижничеству в серии «Первая книга» вышло около 40 сборников молодых авторов... Среди авторов легендарной масловской серии, что называется, «имена на слуху»: Татьяна Агапова, Марина Чистоногова, Викдан Синицын, Дмитрий Ермолаев, Дмитрий Коржов, Александр Рыжов, Александр Абрамов, Елены Рыхлова, Максим Салтыков, Василий Рябков. Истоки жизни современной литературы Мурмана - там, в масловских 90-х годах.

Продолжить серию предложил Дмитрий Коржов. Работая с молодыми авторами в ЛИТО при Мурманском отделении Союза писателей, он долго пытался возродить масловский проект с помощью муниципальных и областных властей, искал спонсоров. Но не сложилось... Не помню как, но он смог меня убедить: если ждать, когда «серьезные люди» обратят внимание на идею проекта, то молодые авторы запросто состарятся и уйдут на пенсию - без книг.

Не жалею, что принял участие в этом проекте. Потому что ребята, чьи книги мы выпустили, - талантливые. Благодарю судьбу за то, что первые книги Григория Сыпко и Алины Богачевой, Вадимира Трусова и Алексея Полуботы, Екатерины Подгорновой и Игоря Захарова, Ивана Ломаки и Ильи Виноградова довелось издать мне.

- А кто платит за эту серию?

- Никто. Была попытка привлечь к изданию серии областные и муниципальные власти. Но разговаривали на разных языках. Я рассказывал, какие талантливые ребята, какие книги вышли, мне в ответ: «Нужно будет провести конкурс котировок». Я поясняю, что серия уже выходит. Мне в ответ - про нацпроекты. Разговор собеседников с разных планет.

Или другой пример. Только что писатель-краевед, историк Владимир Сорокажердьев стал лауреатом Всероссийской литературной премии им. В. С. Пикуля - за книгу «Не вернулись из боя. Потери подводных сил Северного флота. 1939-1944». Хотите, напечатаем список организаций и чиновников, к которым и автор, и я обращались с предложением издать эту книгу? Почмокали губами в высоких кабинетах города воинской славы Полярного, похмыкали на Северном флоте, понажимали на кнопки калькуляторов в приемных политических партий... В итоге книга вышла без чьей-либо помощи. А ведь это книга-мемориал, рассказывает об экипажах всех подводных лодок, погибших в Великую Отечественную войну.

- Что-то не пойму: для вас книгоиздание - это миссия, кайф или «деньжищи - большие тыщи»?

- Я, наверное, самый счастливый человек на свете: зарабатываю на том, что мне нравится делать. Деньги, правда, небольшие. Но я получаю удовольствие от запаха типографской краски, от вида печатающего станка.

- Вы как-то написали: «Они, авторы, такие - капризные, ревнивые и недовольные». Понятно, здесь есть элемент дружеской подначки, но ведь у творческих людей и в самом деле куча недостатков, с ними тяжело общаться. И зачем вам эта возня с детьми среднепожилого возраста?

- У меня в печатном цеху висят портреты ребят - моих авторов. Ну, это я их так называю, «ребята», а там и очень взрослые есть. Рядом висят портреты и тех, у кого, скажем так, не очень самостоятельные стихи, и Николай Черкашин. Повесил не на вахте, чтобы все видели и проникались, а там, где делаются книги. Зачем? Не знаю. Но это надо было сделать.

Оказалось, что есть мальчики-девочки, умненькие, необыдлевшие, умеющие писать и говорить… А когда мне попала рукопись стихов Саши Рыжова… У него звукопись идет, он пишет про двух кавалергардов, гарцующих по площади: «ПунЦовое солнЦе». Слышите, как копыта цокают? Это делается не «от мозга», это…

Мне иногда говорят: «Интересная у тебя работа - помогаешь людям самовыражаться». А ведь это я пытаюсь самовыразиться с помощью этих книг.

- Авторы для вас, как протез для безногого?

- Нет. Помните, у Кассиля, в «Кондуите и Швамбрании», был такой мужик, Джек - спутник моряков. Это я и есть.

- Так он был детьми выдуман!

- А я реальный. Найдите еще такого чудака. Это ведь действительно не особо денежное дело. Наценка у нас минимальная. Хотя есть заказы и на очень дорогие книги, они и позволяют бесплатно печатать талантливых ребят.

- Книги будут всегда, это я уяснил. Авторы тоже найдутся. А кому все это читать, где его, читателя, взять?

- Боюсь, скоро человек, просто грамотно излагающий свои мысли, будет «Вах!». Не знакомились с девчонками в кафешках? Мы же для них такие умные ребята - можем четыре предложения подряд связно сказать.

Мне, конечно, тревожно. Хочется себя успокоить, мол, на мой век хватит. Хотя… А потом выясняется, что таких - читающих - людей очень много.

Я по-хорошему удивился, когда «ушли» тиражи стихов нескольких моих авторов. Это классно. Причем «ушли» не через торговую сеть, а на литературных встречах с читателями.

- Сколько книг в год в среднем вы издаете?

- Литературы? В последнее время - два десятка. Технически могли бы и 50.

- Нет средств или достойных текстов?

- Да все вместе, наверное.

- Уже лет 20, с распада СССР, идет вялотекущая, как шизофрения, дискуссия: должна ли власть помогать литераторам публиковаться? С одной стороны, культура - дело государственное. С другой, рынок на дворе, а Пушкину госдотации как-то не доставались…

- Выходит книга, и порой очень неприятно читать: «Автор благодарит… раз-два-три-четыре… за участие в издании». Этого быть не должно. На самом деле власть должна быть счастлива, что поучаствовала в благом деле.

Власть обязательно должна быть в процессе книгоиздания. Только не в такой форме: «Дайте этому автору, этому и вот тому». Лучше сделайте продавцам книг возврат налогов, чтобы им было выгодно торговать книгами местных авторов. Стимулируйте типографии, чтобы не задирали цены, компенсируйте им расходы. Но не автору! Не то тогда получится: «Этот хороший, этот плохой, а тот вообще ничей не родственник».

Когда-то, еще в конце 90-х, существовали налоговые льготы книгоизданию. Пресса и книгопечатание ведь уничтожались постепенно - ответственно это говорю. Сначала ставку НДС с 10 процентов подняли до «как у всех». Тогда взлетели и бумага, и типографские расходы. Видимо, у кого-то есть желание, чтобы книга или газета была предметом роскоши.

- Автор должен быть голодным? Или сытым?

- Должны быть гранты, чтобы человек не задумывался, сколько ему строк надо написать, чтобы получить определенный гонорар. Не должен поэт быть озабочен тиражами.

- Гранты от государства, общественных организаций, меценатов?

- Государственные.

- Вы пару минут назад говорили, что власть должна помогать не авторам, а отрасли…

- Слово «помогать» здесь неправильное. Как бы объяснить? Я вот недавно автору написал: «Почту за честь издать Вашу книгу». Еще неизвестно, кому из нас больше повезло. Им - что их напечатали? Или мне - что это я их издал. Может, через сто лет кто-то возьмет, например, книжку Саши Абрамова: «Ух ты! Какой-то Опимах там был». А могло бы быть по-другому: «О! При таком-то мэре, губернаторе, президенте издавались книги».

- Вы уверены, что те, кого вы издаете, этого заслуживают?

- Да. Про всех без исключения могу это сказать.

Фото: Федосеев Л. Г.
Игорь Опимах.
Беседовал Петр БОЛЫЧЕВ.