Портреты и вокзал - две главные страсти художника Владимира Финкеля. Всю жизнь любил рисовать людей - ловить их на острие карандаша, запечатлевать на бумаге взгляд, улыбку, настроение, характер, судьбу. Ну а здание железнодорожного вокзала у него писано-переписано, в любое время года, в любую погоду, в любом ракурсе. На вокзале, кстати, одно время и находил он героев своих портретов.

- Лет 7-10 назад, - рассказывает он, - вокзал был совсем другой. Там в зале ожидания стоял телевизор, работали разные магазинчики, вертелось много людей, не пассажиров. Здесь были мурманские безнадзорные дети, они сбились в кучку, а вокзал стал местом их встреч. Взрослые приходили посмотреть телевизор, пообщаться...

Вокзал, по сути, стал клубом отверженных. Ведь никто не придет сюда из уютной теплой квартиры, из семьи, где любят друг друга. Потом, когда началась борьба с террористами, правила ужесточились, и под знаменитым круглым куполом со шпилем коротают часы до поезда только пассажиры.

От того времени у Владимира осталось много портретов, в том числе и той маргинальной публики, что тусовалась в зале ожидания. Кого-то он помнит по именам, даже судьбы ему известны. Некоторых уже и в живых нет...

Вот тринадцатилетний мальчик Дима. Его было удобно рисовать, потому что он мог часами сидеть, впав в задумчивость. Где витали его мысли, о чем грезил? Теперь уже не узнать. А иногда, по словам художника, на мальчишку находило состояние гиперактивности: бегал, прыгал, хохотал, играл, резвился. Было ли это реакцией на какое-нибудь наркотическое вещество, или просто возраст брал свое, мы уже не узнаем. Дима повесился дома на шарфике, который ему подарили родители на день рождения. Человека нет, но остался на рисунке его взгляд, устремленный в себя, напряженно сведенные бровки, высокий красивый лоб...

Еще одно бесприютное дитя Мурманска, девочка с вокзала. Была очень решительная, общительная. Она жива. Говорят, так же общается со стайкой ребят, сплотившихся на вокзале. Сейчас, по словам Владимира, они работают на одной из мурманских парковок.

А вот эта, постоянная в те годы посетительница вокзала, взрослая тридцатилетняя женщина уже на кладбище. Вокзал она полюбила, когда после ДТП повредилась рассудком. У нее была собственная квартира, но, видно, общаться там было не с кем. Однажды в сильный мороз на спор разделась догола, вышла на улицу, получила пневмонию. А выздороветь не хватило сил.

Художник рассказывает о своих натурах. Видно, что многих он знает хорошо, встречался с ними не раз - эти портреты более тщательно сделаны, хорошо прорисованы. Те же, что набросаны торопливым штрихом, чаще случайные, незнакомые люди, что чем-то заинтересовав художника, попали на карандаш.

Среди портретов много и просто мурманчан, знакомых Владимира, и тех, кого рисовал на улице (одно время он работал на Пяти Углах), иногда сеанс продлевался в мастерской, когда натура была интересная и хотелось тщательнее сделать портрет. Дружеские отношения с некоторыми стали поддерживаться как раз после сеансов позирования.

Дед Володя - колоритнейший мужчина. По лицу видно, что за плечами многотрудная жизнь. Так и есть - ему уже под 70, нет обеих ног, но во взгляде надежда на то, что в жизни еще будет много хорошего. Губы - сладострастные, чувственные. Всю жизнь он посвятил знакомству с женщинами - по объявлениям, по переписке. Озабочен этим до сих пор. Жаль только, нет у него Интернета, там ведь такие возможности! Но он и без всемирной Сети по-детски радуется каждому новому дню. Даже стихи пишет.

Вот Николай, знакомый Владимира, познакомились, когда вместе работали грузчиками в «Нептуне». Годы еще те, давние. Тут своя история. Человек невероятных способностей, память колоссальная, хороший собеседник, как рассказывает о нем Владимир. Но - выпить не дурак. Это, в общем, и по портрету заметно...

Незнакомка - едва сдерживающая улыбку женщина с живыми темными глазами - неизменно вызывает интерес всех представительниц прекрасного пола, как заметил Владимир. И не только интерес. Подарил он недавно вышедшую книгу своих стихов, проиллюстрированную собственными рисунками, своей даме сердца. Так та выдрала из книги лист с этим портретом и порвала на мелкие части. Что поделаешь, ревность у нас никто не отменял...

И это - несмотря на уверения художника в том, что на рисунке истинная незнакомка, имени ее он не знает. Когда-то давно она заказала свой портрет, позировала для него, да так готовую работу и не забрала.

- Она благодатная натура, очень живая, и весь сеанс, а я рисовал долго, сохраняла в себе эту живость, сохраняла полет, - делится художник.

А еще на рисунках Марковича, как часто, по отчеству, называют его старые друзья, улицы Мурманска. И хотя это все тот же банальный карандаш или уголь, город на этих рисунках исполнен особого, романтического флера. Перед нами словно бы предстает Мурманск знакомый и незнакомый. А вот и вовсе забавно: вроде площадь Пять Углов, но почему на крыше одного из зданий четко читается в брызнувших вдруг лучах солнца слово «АФОН». Какое-нибудь кафе с таким названием было? Что-то не припоминается. А ведь сразу про святую гору думаешь, про Грецию. Может, это и не Мурманск вовсе.

- Мурманск, - смеется Владимир, - это не «афон», а «мегафон», первые три буквы солнце закрыло.

В этом году у него в Мурманске были две персональные выставки. Одна в еврейском благотворительном центре «Сияние Хэсэда», вторая в областной библиотеке. Владимир - непрофессиональный художник. По профессии он музыкант. Окончил Мурманское музыкальное училище, учился в Ленинградском институте культуры на дирижерско-хоровом отделении. Преподавал пение в общеобразовательной школе, дирижировал хором.

А потом художник взял над музыкантом верх. Рисовал-то он с детства. Срисовывал все, что видел, это были первые его художественные университеты. Мама сохранила один из его детских рисунков, на котором изображен будущий вождь революции и главный большевик Ульянов-Ленин, еще пацаненок, еще «с кудрявой головой». Вот она, страсть к портретам, откуда пошла!

Художником он трудился в кинотеатре «Северное сияние», в Доме торговли, был заведующим постановочной частью в театре кукол. Сейчас работает в областном художественном музее.

Последнее увлечение Владимира Марковича - философия. Особенно - философия творчества. Правда, сетует мой собеседник, когда начал философствовать, перестал рисовать.

- Надеюсь, все вернется, я снова возьмусь за карандаш, - признался он. - Тем более меня поразило то, что посетители выставок поняли меня, почувствовали мои эмоции. В своих отзывах они много писали про портреты. А кто-то открыл для себя Мурманск!

Фото:
Фото:
Фото:
Фото:
Фото:
Галина ДВОРЕЦКАЯ.