Александр Домогаров - актер, слава которого бежит впереди него. Сам он к публичности не стремится, живет своей, достаточно закрытой жизнью: играет в театре, снимается в кино, о личной жизни не распространяется. При этом по-прежнему отстаивает право говорить только о том, что для него как человека и профессионала действительно важно. Мы застали Домогарова на съемочной площадке сериала «Марьина роща», который снимает «Мостелефильм» по заказу канала «Россия».

- Расскажите о своем герое в сериале «Марьина роща» - участковом Константине Трошине. Доводилось ли вам играть подобных персонажей?

- Следователей? Доводилось, и очень часто! Пересказывать сюжет не хочется, потому что я не люблю разговаривать о том, что пока еще не сделано. Рассказывать о биографии Трошина тоже не считаю нужным - на ней строится сюжетная линия картины. Сама тема для меня нова, так как действие происходит в послевоенный период. Тогда люди были другие, они даже думали и говорили иначе. В то время, если ты кому-то сказал: «Ты недостоин ходить по этой земле», - то должен был в итоге отвечать за свои слова. Сурово, но все-таки справедливо! Как только прочитал сценарий, попытался нарисовать для себя Трошина. Во время войны он служил в СМЕРШе, хромает на одну ногу. Примерно стало понятно, в каком направлении нужно двигаться...

- Кто вам рассказывал о послевоенном времени?

- Отец рассказывал, он воевал. Он никогда не вспоминал страшные вещи, и это притом что он принимал участие в Ржевской битве. Это сейчас из хроник мы знаем, насколько ужасным было то, что там происходило. А нам, сыновьям, он говорил так: «Да, было дело…» Потом, уже ближе к смерти, отец начал вспоминать какие-то моменты войны. Они, например, у крюковцев лошадей воровали, потому что знали, что к седлу привязаны сумки, в которых лежат и коньяк, и водка, и конфеты. У своих! Потом рассказывал, что, когда приходили новые эшелоны с бойцами, снова начинался бой, и все эти молодые солдаты погибали. Все - ради того, чтобы остановить махину, которая надвигалась на нас. Поэтому не дай бог пережить то, что пережили наши родители.

- А после войны как жили ваши родители?

- И война, и послевоенный период были тяжелыми. Мама умирала от малокровия, и бабушке удалось спасти ее тем, что она доставала где-то сырую печенку. Не знаю, что она для этого продавала, и на что они потом жили, но другого выхода не было. В 1943 году москвичи ели лебеду, которую собирали на Воробьевых горах, и варили из нее суп...

- В сериале Трошин возвращается с войны, он герой, но из-за конфликта с генералом НКВД его назначают участковым в самый неблагополучный район Москвы - Марьину рощу. И ему приходится свою профессиональную жизнь начинать с нуля. Вам приходилось начинать с нуля?

- Здесь дело исключительно в характере персонажа, который не дает ему смириться с тем, что произошло. То, что было у меня, это несравнимо. Ну, например, уходил из Театра Советской Армии, отработав там двенадцать лет, но… порвал все и ушел в Моссовет. И на афише в театре Моссовета написали «Александр Домогаров. Дебют»... Уходить с насиженного места тяжело. Но, в принципе, это и была одна из причин, почему ушел.

- В смысле?

- Слишком хорошо и мягко сидел - ничего не происходило. Нужно было «взорвать» ситуацию.

- На этих съемках были морально или физически тяжелые для вас сцены?

- Всегда остается послевкусие от сделанной работы. Иногда кажется, что все было плохо, а через день думаешь: «Нет, все здорово!» Да, было тяжело, холодно, когда мы снимали в минус тридцать пять: уши отмерзали, ноги «отваливались». Но ты только в момент сложной съемки злишься на обстоятельства. А потом это забывается.

- Если бы вы взялись написать книгу о себе, какого бы литературного жанра придерживались?

- Не знаю, как этот жанр назвать. Попросил бы своего доверенного человека взять интервью у тех людей, с которыми я в жизни встречался. У всех, не только у друзей. А потом после каждого интервью дал бы свое резюме. Хочу, чтобы люди рассказали о том, какой я на самом деле. Думаю, это было бы более объективно, нежели самому о себе рассказывать.

- Вы себе нравитесь? Стали бы с собой дружить?

- Избави Бог! Вообще я хороший, но, согласитесь, у всех свои скелеты в шкафу. Но я не знаю про ваши, а вы - про мои. Поэтому честно говорю, что я с собой дружить не стану. А так - когда вы не знаете про мои скелеты - лучшего друга не найти, на мой взгляд.

- Что значит быть Александром Домогаровым?

- А кто такой Александр Домогаров? До сих пор не могу понять. Честно! Есть просто замечательные люди и есть люди-актеры. И так уж повелось, что их узнают на улицах, в магазинах и на рынке. Их ненавидят или, наоборот, любят. Но то же самое происходит и в медицине, и в педагогике - везде. Иногда талантливому хирургу выламывают руки, а бездарность замечательно сидит в престижной клинике. Да, мы все хотим нормально жить, но есть какие-то принципы, которые ты сам для себя определил и не можешь их переступить. В это трудно поверить, но актеры - обычные люди.

- Многие публичные люди жалуются на свою незащищенность от сплетен и клеветы. Как вы к этому относитесь?

- К сожалению, в России нет закона, который бы защищал публичных людей. Ладно бы только писали ерунду, которую с удовольствием читают бабушки на скамеечках. Часто ложь, поданная журналистами, становится элементом профессиональной травли. И тогда может пострадать самое дорогое для артиста - его профессиональная репутация. Поэтому с желтой прессой я буду драться!

Татьяна ТРУШКОВА(ИА «Столица»).