Два десятка произведений, семнадцать музыкантов, и для каждого необходимо написать партию перед концертом. Итого: более трехсот аранжировок, старательно выведенных на нотных листках обычной шариковой авторучкой.

- Это же адский труд! - удивляюсь я. - На дворе XXI век. Ведь есть компьютерные программы. Набрал в них ноты и штампуй на принтере. Почему от руки-то?

Уж лучше по старинке

На мой вопрос руководитель единственного в Мурманске оркестра русских народных инструментов «Сияние Севера» Валерий Котов улыбается:

- Не такой уж адский. Кому как, а я с компьютером гораздо дольше провожусь, чем сделаю это по старинке. За четыре десятка лет так руку набил, что партию любой сложности влет нарисую. Бывает, приедем на концерт, а кто-то ноты забыл. А через 15 минут на сцену. Возьму листок, быстренько набросаю значков и все дела. А ко всяким там программам у меня серьезные претензии.

По мнению дирижера, они созданы на Западе и их разработчики, похоже, имеют слабое представление о русских инструментах - домре, балалайке или баяне.

- Взять тот же «Сибелиус», в его арсенале нет обозначений для данных инструментов, - сетует он. - Кроме того, применение других знаков не всегда соответствует тому, чему нас учат в отечественных музыкальных школах, колледжах и консерваториях. Возможно, это связано с разными подходами в современном музыкальном образовании у них и у нас.

Бытует мнение: раз балалайка и гармошка, значит, и музыка низкосортная, которая когда-то в деревнях звучала. Дескать, кому она нужна в нынешнем урбанистическом обществе? Дирижер развенчивает этот стереотип:

- Интерес у людей есть. Придите на фестиваль или концерт, где выступают коллективы, подобные нашему, и увидите полные залы. Фолк - отправная точка для развития других течений во всем мире. Благодаря ему появилась классическая симфоническая музыка, джаз, поп, рок, другие стили и жанры. Да, инструменты в нашем коллективе народные, но мы сочетаем народность с академизмом и не только. В исполнении «Сияния Севера» звучат не только национальные мотивы. На наших выступлениях можно услышать и рэгтайм, и рок-н-ролл. В репертуаре оркестра есть и джазовые стандарты, такие, как знаменитый «Караван» Тизола и Эллингтона.

С мертвой точки

Валерий Анатольевич - коренной мурманчанин. Его жизнь связана с музыкой с самого детства. В юности, как и все мальчишки, обожал игры на улице. Однажды мама - воспитатель детского сада, придя вечером с работы, предложила ему то, что определило судьбу паренька. Правда, не сразу.

- Мы тогда жили на Бондарной, - рассказывает Котов. - Она сказала, что неподалеку, в доме офицеров, дают уроки игры на баяне. Мы с младшим братом загорелись. Пришли на курсы, первое, что я увидел - аккордеон, такой весь красивый, перламутровый. Сразу дал понять, что этот инструмент мне приглянулся. Однако педагог ответил, мол, занято, на нем уже занимаются, и показал нам черный, невзрачный баян.

Пыл ребят тут же угас, но на занятия ходили, хотя занимались через силу. Разучивать гаммы было скучно. В 3 классе Валеру все же отдали в музыкальную школу. Брат от поступления наотрез отказался. Там тоже все шло ни шатко ни валко до некоторых пор.

- Это было новогоднее застолье, - вспоминает дирижер. - Учился я тогда в пятом классе. Взрослые попросили сыграть песню «Спят курганы темные». Гости затянули ее под мой аккомпанемент раз, другой, третий… А меня прямо зацепило. В тот момент испытал чувство настоящего успеха, и оно стало мощным стимулом, сдвинуло меня с мертвой точки.

Юный баянист теперь стремился выступать на всех праздниках и школьных вечерах. В восьмом классе получил свидетельство об успешном окончании музыкальной школы. В Межсоюзном дворце культуры тогда имелся оркестр русских народных инструментов под управлением Феликса Салимова и ансамбль баянистов, у руля которого стоял Алексей Шамшура.

- Алексей Михайлович стал для меня примером во всем, - говорит Котов. - Он был прекрасным руководителем, обладал необыкновенным музыкальным вкусом, всегда тщательно подбирал репертуар. Сегодня, когда сам руковожу большим коллективом, во многом следую его принципам.

Молодежь во все времена тянулась к гитаре, которая, пожалуй, никогда не выйдет из моды. В конце 70-х Котов без проблем освоил и этот инструмент, но баян, к которому прикипел всей душой, навсегда остался его любовью. Он подбирал на нем хиты британских «Битлз», польских «Червоны гитары» и других популярных групп, а потом, открыв настежь окно, нажимая на кнопочки и растягивая меха, устраивал для всего двора концерт по заявкам. Такая самодеятельность нисколько не мешала старшекласснику разучивать народные и классические произведения, например, «Полонез» Огинского.

После школы Валерий поступил в петрозаводское музучилище. Во время летней страды студенты нередко отправлялись в села, выступали перед колхозниками. В одной из таких поездок познакомился с будущей супругой Галиной из культпросветучилища.

Получив дипломы, оба трудились поначалу по распределению в разных уголках Карелии. В стране остро стоял квартирный вопрос. Так, в Медвежьегорске Котову сначала пришлось две недели жить в гостинице, затем ему выделили комнату в доме престарелых на окраине города. Однако это не стало препятствием для их союза, которому сегодня уже более сорока лет. Вместе тогда поступили на заочное отделение в ленинградский институт культуры имени Крупской и успешно окончили. В тот карельский период жизни больше всего им нравилось сопровождать экскурсии на катере по Онеге в музей-заповедник Кижи.

Помогала гитара

В 1985-м приехали в отпуск в Мурманск. Глава семьи случайно наткнулся на объявление о том, что в родную Межсоюзку требуется концертмейстер-баянист. Пришел устраиваться, там его встретил Владимир Ковбаса, который тут же повел его к тогдашнему директору Тамаре Переверзевой. Та, оценив ситуацию, сразу сказала, что дворец обеспечить квартирой молодого специалиста не сможет, и посодействовала его трудоустройству в клуб судоверфи, где молодой семье помогли с жильем. А спустя четыре года его пригласили-таки в Межсоюзку.

- Оркестр дворца остался без руководителя, - продолжает Валерий Анатольевич. - Из музыкантов практически никого не осталось. Пришлось начинать с нуля. Ко всему прочему у коллектива звание - народный, и он мог вот-вот его лишиться. Необходимо было срочно подтверждать статус. А у нас, помимо основного состава, был еще и второй - детский. И с тем, и с другим нужно готовить полуторачасовую программу, а тут конь не валялся. Оркестрантов пришлось собирать заново, писать партитуры, разучивать произведения. Работал с утра до позднего вечера. Домой приходил к полуночи. В итоге нам удалось дать большой концерт и подтвердить высокое звание.

В начале 90-х наступили переломные времена. Межсоюзка, от которой отказался облсовпроф, перестала существовать. Главный состав пришлось распустить. А детский приютил дворец творчества «Лапландия».

- Ко мне пришел тогдашний его директор Виктор Величко и предложил переехать к ним, - говорит дирижер. - Он также пообещал найти деньги на новые инструменты. Слово свое сдержал и даже отправил меня в Москву на аукцион. Оттуда я привез очень много домр, балалаек, гармоней и даже концертные гусли. Вскоре мы получили звание образцового коллектива.

- Так все же с кем труднее работать - со взрослыми музыкантами или детьми? - допытываюсь я.

- Не скрою, с ребятней гораздо сложнее, - отвечает он. - У детей, когда они впервые видят инструменты, глаза становятся круглыми от удивления. Но этого мало. Музыка сама по себе очень сложна. И вот тут-то заинтересовать ребенка непросто. Надо сделать так, чтобы ему понравилось, только тогда он будет этим заниматься. Чаще всего использовал прием, который применял еще в Межсоюзке. Помимо руководства оркестром, приходилось давать уроки игры на гитаре. Поскольку от желающих овладеть этим инструментом не было отбоя, занятия сделали платными. Предлагал ребятам сделку, мол, давай сначала месяца четыре в учебном году позанимаемся на домре или балалайке, а потом оставшиеся пять будем бесплатно осваивать гитару. Уловка часто срабатывала. Так пополнял оркестр. Детей нужно чувствовать, порой интуитивно. Музыкальный материал давать постепенно по мере усвоения, не перегибая палку. Важно видеть эту грань. Чуть сделал не так, ребенку становится неинтересно, и он уходит из коллектива.

Не трынди-брынди

По мнению Котова, есть еще один важный момент:

- Ребята воспитаны на современной популярной музыке. Народной не слышали. Во времена моей юности у нас были дедушки, у которых в чулане имелась гармонь. По праздникам мы и слышали, и видели, как под ее аккомпанемент бабушки распевали «Барыню» с частушками и танцевали. Дети конца ХХ века этого уже не знали. Поэтому они с удовольствием приходили на репетиции, но стеснялись своего увлечения и старались не афишировать его среди сверстников.

По словам дирижера, бывали интересные случаи. Они приезжали в какую-нибудь школу с концертом. А там учатся, к примеру, два оркестранта. Порой доходило до истерик:

- На сцену не выйдем! Не хотим позориться!

Приходилось уговаривать, что все будет превосходно. Но подростки есть подростки. В учебных заведениях действительно смешки в свой адрес приходилось слышать:

- Ха-ха! Смотри, балалайка, трынди-брынди! А вон наш Витька, а там - Танька! Угораю!

Но когда начинала звучать музыка, ситуация менялась на глазах. Юные музыканты уходили под такие горячие аплодисменты, что даже те, кто поначалу издавал в зале дикое ржание, подбегали к ним, просили инструменты:

- Ой, дай попробовать, как здорово!

На следующий день Витя с Таней приходили в «Лапландию» героями.

Сегодня те самые «лапландцы» - костяк оркестра «Сияние Севера». Есть в нем и два старожила еще из Межсоюзки: альт-балалаечник Сергей Володченко и альт-домристка Жанна Скибяк. Теперь репетиции и, чаще всего, выступления оркестра проходят в росляковском дворце культуры «Судоремонтник».

Огни? Нет, пузырьки…

Не забывает Котов и своих учителей. Их произведения входят в репертуар «Сияния Севера».

- Мы так называемся, потому что Север должен сиять, - считает Котов. - В каждой нашей программе есть произведения заполярных композиторов. Пусть их творчество мало известно широкой публике, на самом деле это бесценный культурный пласт. В уже упомянутых сборниках оркестровок есть произведения Алексея Шамшуры, Владимира Ковбасы, Евгения Чугунова, Владимира Попова и других. Благодаря тому же Шамшуре музыка стала делом моей жизни. Он создал много прекрасных пьес, воспевающих колоритом музыкальных красок Кольский Север, поэтому так трепетно отношусь к этому замечательному человеку. В 2016-м мы дали концерт его памяти. Кстати, до недавнего времени одним из участников оркестра был его внук Даниил. Сейчас он поступил в апатитский филиал МАГУ и временно нас покинул.

С одной из композиций Алексея Михайловича произошел интересный случай. В 1993 году в областном центре открылся известный отель с рестораном. Шамшура имел хорошие отношения с его хозяином и решил посвятить этому событию произведение, назвав его «Огни Мурманска». Предприниматель прослушал пьесу раз, другой, третий и, уходя, воскликнул:

- Не вижу я тут никаких огней. Пузырьки какие-то…

В общем, не принял подарка. Тогда Шамшура поменял название мелодии на «Мурманские огни», которые уже много лет исполняет «Сияние Севера».

Важной для себя дирижер считает и встречу с Владимиром Ковбасой - худруком ансамбля «Россия». Ему, как баянисту, часто приходилось выступать на его творческих вечерах.

- Он мне дал произведение «Скерцо» для баяна, - делится Котов. - А я переделал его для баяна с оркестром. Ему понравилось, и он мне как-то сказал: «У меня сам Николай Калинин (худрук Национального академического оркестра русских народных инструментов имени Н. П. Осипова. - Прим. автора) выпрашивает его. Ему не дам, а тебе дам». Не скрою, такое доверие изумило. Потом он принес мне триптих, посвященный своей малой родине, «Уральские умельцы». В нем три пьесы: «Тагильская роспись», «Туринская игрушка» и потрясающая «Каслинское литье». На написание последней его вдохновила чугунная пепельница, украшенная статуэткой чертика. В музыке ему удалось отразить все его ужимки и гримасы. Он придумал мелодии многих песен, в том числе и «Мурманск - город герой» на стихи замечательного поэта Николая Колычева. Владимир Ковбаса последние годы жизни работал над «Сказом о Севере», который, к сожалению, дописать не успел. Я помогал ему делать инструментовку. У меня хранятся ноты первой части этой работы, которая обрывается на самом интересном месте.

Жизнь преподнесла Валерию Котову знакомство и с первым председателем творческого объединения «Композиторы Заполярья», артистом театра Северного флота Евгением Чугуновым.

- Это человек с непростой судьбой, - делится напоследок дирижер. - Он создал чудесную «Саамскую сюиту». Она включает несколько музыкальных пьес: «Мы едем в Лапландию», «На празднике оленеводов», «Рассказ саамской бабушки», «Шаман». Евгений Иванович сумел передать колорит и самобытность коренного народа Кольского края: тут и звон колокольчиков в упряжке, и гулкий звон бубна исполняющего обряд нойды, и вьющийся в небо дымок из очага куваксы.

Все это можно будет услышать на ближайшем концерте оркестра «Сияние Севера» (12+), который состоится на сцене росляковского ДК «Судоремонтник» 30 мая. Вместе с коллективом выступят вокальные ансамбли «Тальяночка» и «Россияне». Начало в 14 часов.