(Продолжение. Начало в № 175, 179.)
«МВ» продолжает публиковать отрывки из недавно вышедшей книги Сергея Куроедова «Записки партизана». В ней бывший начальник УВД Мурманского облисполкома, командир партизанского отряда «Советский Мурман» делится своими воспоминаниями.
В тылу противника
Южнее Мурманского направления, а вернее, участок между войсками Мурманского и Мурмашинского направлений, не имел беспрерывной линии охранения, она представляла из себя не что иное, как мелкие заставы и пикеты с укрепленными огневыми точками и круговыми минными полями.
...Промежутки между пикетами мы использовали для прохода в тыл и выхода из тыла.
В конце августа 1942 года, как только пересекли первую телефонную линию полевого типа, всем стало ясно, что мы уже в тылу, бдительность и настороженность личного состава повысилась. Я знал, что на Севере Финляндии еще до Отечественной войны разведка противника имела пункт встречи разведчиков и их обороны. В нем было множество старой дореволюционной русской литературы и другой современной литературы антисоветского содержания.
Этот пункт представлял из себя домик на берегу озера. Неподалеку от него мы задержали одного лазутчика, говорящего по-фински. Я начал с ним разговор по-русски, и не получилось взаимопонимание. Тогда я пригласил Антона Биргет, который спросил у него, где немецкие и финские войска, где их подразделения, где аэродром, где дороги, где штабы. Кто командиры? На все эти вопросы он давал нам ложные ответы. Он находился недалеко от места расположения финского батальона, а нам показал в противоположную сторону. Стало ясно, что мы имеем дело с лапуасцем - членом финской фашистской организации, с врагом. Поэтому разговор с ним был короткий. Мой приказ командир разведвзвода Борис Зайцев выполнил точно - уничтожил бесшумно, вонзив в его спину финский нож. Это был наш первый враг, которого мы уничтожили у него в тылу.
...В один ясный день, пересекая большое шестикилометровое болото, нам попалась речка шириной 8-10 метров и глубиной около метра... Только перешли речку, как вдруг появляется гул самолетов, а вскоре видны стали и сами вражеские бомбардировщики. По всей цепочке последовала команда «Воздух!». И каждый в одно мгновение лег на том месте, где его застала команда. А так как между болотными кочками была вода, то многим пришлось ложиться в воду. Недвижимую цепочку людей противник с самолета заметить не мог, ибо серо-зеленые вещевые мешки партизан мало чем отличались от кочек, среди которых не один раз приходилось залегать нам.
...Вообще Мишу Алексанова в отряде уважали за его выносливость, мастерство рассказчика шуток. По своему росту он далеко ушел от Пани Шороховой, поэтому ему на походах было чрезвычайно трудно, но несмотря на это, он никогда не унывал, духом не падал и не отставал. Во время переходов у него на спине гимнастерки, как и у многих других, выступала соль. В связи с этим он всегда шутил, что на поход ему соль не нужна, он будет добывать ее из «залежей своего хребта».
Бывший зам. комиссара отряда по комсомолу Иван Мужиков в своем дневнике однажды отметил, что продвигаемся медленно, потому что «сидоры» очень придавливают к земле. Миша Алексанов еле ноги передвигает, но идет. «Сидорами» партизаны называли свои вещевые мешки, наполненные продовольствием и боеприпасами. В таком положении мешок весил около 35 килограммов. Многие приходили в отряд со своими рюкзаками, походившими на те, что продаются в магазинах спортивных товаров. Но вскоре их приходилось переделывать, то есть наращивать, либо шить мешки заново с широкими лямками и войлочными подкладками на плечах.
Первая операция
...Расчет на проведение операции в соответствии с задачей, поставленной отряду, был примерно таков: одна группа уничтожает транспорт, другая взрывает мост, третья уничтожает телефонно-телеграфные столбы и рвет линию связи, четвертая - взрывает П-образные опоры линии высокого напряжения, питавшие энергией никелевый комбинат, пятая группа охранения с правого фланга, со стороны сальмиярвинского авиационного гарнизона.
В целом задача была выполнена полностью. Партизанские взрывы и эхо от них разнеслись по всему северу Финляндии. Нарушение телефонно-телеграфной линии связи, уничтожение двух опор электролинии, уничтожение моста, обстрел транспорта с живой силой противника, уничтожение легкового бронеавтомобиля и двух немцев в нем, в том числе командира зенитного батальона, увод пленного, первые наши трофеи дали о себе знать.
...Искусно маневрируя, полуголодные и усталые, с трудом сумели перейти сначала одну, а затем и вторую линию боевого охранения. Больше всех обрадовался белорус комсомолец Володя Волчек, который расходовал продукты нерасчетливо, обрадовался тогда, когда с одной высоты увидел на расстоянии около 20 километров гору Тюльпвыд, находящуюся на старой гос. границе, своего рода в нейтральной полосе... Там находилась наша временная база, там был спрятан трех - четырехдневный запас продуктов на каждого... Он дошел. Он дошел затем и в зимнюю операцию, хотя имел обморожение всех пальцев обеих рук. Я его встречал после войны. Он был с одним большим и указательным пальцами на левой руке, остальные были ампутированы в госпитале в Мончегорске, где он лежал с большой группой раненых и обмороженных партизан нашего и соседнего отрядов, оказавшихся в исключительно трудных условиях в одном из зимних походов.
Пленный, доставленный нами, был передан погранвойскам. Он дал ценные показания, которые затем умело были использованы пограничниками в оперативных целях. С помощью этого пленного из Финляндии была выведена одна семья.
Командование штаба партизанского движения и руководство ОК КПСС дали положительную оценку нашему первому походу по тылам врага и нашей первой операции. Некоторые партизаны были отмечены правительственными наградами.
По возвращению из тыла отряд приступил к строительству базы - землянок. Разведчики были против этого. Однако большинство было за то, чтоб строить, притом рубленые землянки.
Весь октябрь и ноябрь 1942 года партизаны трудились, создавая себе уютное жилье. Душою этого строительства были зам. командира отряда по МТО Федунов А. А., политрук Малышев А. М. и партизан Мурин Михаил Аркадьевич - искусный плотник и столяр, бывший передовик производства на судоремонтном морском заводе. Отряд строился и готовился к зимнему походу, названному партизанами «Зимней эпопеей».
Зимняя эпопея
Была поставлена задача: во второй половине декабря 1942 года силами двух отрядов, численностью около 120 человек, на лыжах пройти линию боевого охранения, зайти в глубокий тыл, в район Сальмиярвинского аэродрома, провести боевую разведку и совершить внезапный удар по зенитным батареям, охранявшим воздушные подступы к аэродрому, по его наземной охране, по сооружениям и самолетам врага.
...Вторая задача состояла в том, чтобы группа в составе 17 человек, по одному отделению от каждого отряда, после прохождения линии боевого охранения и находясь на уровне поселка Никель, была направлена в район поселка для разведки о наличии войск противника в нем и работе никелевого комбината.
...Путь от базы до дороги в районе Сальми-Ярви равнялся примерно 250-300 километрам. Имевшаяся радиостанция «Северок» не всегда обеспечивала надежную связь на таких расстояниях. Поэтому было принято решение - вторую радиостанцию, в качестве промежуточной, оставить на горе Кучин-тундра, что в 15 км южнее войск противника на Мурманском направлении. Эту задачу выполнял ст. радист отряда «Советский Мурман» Николай Кислицын, который со своим помощником просидел в снежной яме около 10 дней, без костров, без горячей пищи и без права выхода из этой снежной ямы, куда он был посажен с надежной маскировкой его следа на гору. Отправка его к яме происходила в момент снегопада, когда быстро заметало след. На второй день он уже радировал нам, что устроился хорошо, только немного поддувает и над головой задувает.
...Я думаю, что Николай вряд ли забудет тот вьюжный вечер, когда он в не совсем обычной обстановке встречал новый 1943 год. Да и все партизаны, что остались в живых, также вряд ли его забудут.
...Дело в том, что под новый 1943-й группа т. Сычкова завязала первый бой с противником на окраине поселка Никель, а на другой день утром вела второй бой в районе линии боевого охранения. Наша основная группа ранним утром 1 января завязала встречный бой с противником на подступах к аэродрому. Бой как бой, ничего особенного. Были убитые и раненые с той и другой стороны. Однако обстановка до боя и после него сложилась такой, что многие партизаны либо погибли, либо стали инвалидами от ранений, обморожений, истощений, от физических и моральных перенапряжений.
Для партизан Севера этот поход по тылам врага был первым зимним походом. И на самое далекое расстояние. С самого начала поход осложнялся тем, что еще до перехода линии боевого охранения три дня шел мокрый снег с дождем. Валенки и одежда партизан стали мокрыми и затем, как только ударил крепкий мороз, валенки «сели», стали тесными, что не могло не сказаться на скованности ног и их обморожении.
Орфография и пунктуация автора сохранены.
Продолжение следует.