Кто пачкает Гольфстрим?

Мурманский морской биологический институт - одно из старейших учреждений Российской академии наук на Кольском Севере. С 1935 года он проводит комплексные исследования северных морей. В 1996-м включил в сферу своих интересов и Азовское море, там появился филиал ММБИ. Кроме того, мурманских ученых можно встретить и на Дальнем Востоке, и у берегов Вьетнама. В институте накопились уникальные базы океанографических и биологических данных, на основе которых можно реконструировать развитие окружающей среды. Но основное внимание традиционно отдается Арктике.

- Вы уже 75 лет изучаете северные моря . Что изменилось, как сказывается на них деятельность человека? - этот вопрос я задала первому заместителю директора ММБИ доктору биологических наук, профессору Павлу Макаревичу, с которым мы встретились накануне Дня российской науки. Задала, честно говоря, предполагая, что в ответ прозвучат сетования на губительные последствия нашего хозяйствования... И ошиблась.

- Изменения в экосистеме произошли очень серьезные, и даже в видовом разнообразии. Но сама природа предусматривает эволюцию, которая протекает и без вмешательства человека. На нынешних изменениях в видовом разнообразии сильнее сказываются изменения климата. Техногенные влияния для Баренцева моря малозначимы, - ответил собеседник. - Разве что загрязненный Кольский залив может подпортить прибрежные воды моря. Но кроме как в Мурманске и Североморске промышленности на его берегах нет. Показательно, что в 90-х, когда нагрузка на залив по известным причинам снизилась, мы, даже не прибегая к сложным анализам воды и грунтов, увидели, что он стал очищаться. В его среднее да и южное колено стали возвращаться чувствительные к антропогенному загрязнению виды донных животных, это в основном иглокожие - звезды, голотурии. Для загрязненных же участков характерно присутствие червей полихет, которые живут в грунте.

Спросила я и о предрекаемом в результате выброса в атмосферу промышленных газов потеплении - насколько оно реально? Здесь мой собеседник сослался на мнение директора ММБИ академика Геннадия Матишова, который уверен, что сейчас идет очередной климатический цикл, не связанный с глобальным антропогенным воздействием.

- Мы ориентируемся также на расчеты института Арктики и Антарктики, - добавил Макаревич, - которые показывают, что с 2012 года тенденции к потеплению будут меняться на противоположные, то есть начнется похолодание. Такая цикличность существовала всегда.

Он напомнил про потепление 30-40-х годов прошлого века, когда в водах Баренцева моря вдруг появились тунец, луна-рыба, макрелещука. Тогда в связи с повышением температуры воды изменились их миграционные пути. Но когда маятник качнулся в другую сторону, все вернулось на круги своя. И экзотические для нас рыбы тоже.

- В общем, основным источником загрязнения вод Баренцева и Карского морей является не наш атомный флот, не базы военно-морского флота, а Гольфстрим, - отметил ученый. - Он несет промышленные сбросы английских заводов, занимающихся производством и ядерного топлива, и много чего еще. Это можно прочитать в наших книгах и в других серьезных источниках.

Из лаборатории - в практику

В кабинете первого заместителя директора по науке трудно не обратить внимание на стену, увешанную патентами на научные разработки сотрудников ММБИ, которые можно внедрять в разных сферах промышленности. Институт силен фундаментальной наукой, как подчеркивает Павел Робертович, а с ее подачи развиваются и прикладные направления. Те самые, которые приносят нам практическую пользу, - в том числе развитие марикультуры и экологические технологии.

Например, патент на систему защиты объектов от нефтяных загрязнений с помощью водорослей. Этот способ уже опробован на одном судоремонтном заводе области. Поводом, правда, послужила, серьезная неприятность: рабочие стали резать емкость, не заметив, что там осталась часть топлива. И оно выплеснулось в воду. Тогда, поставив боновое заграждение, ученые применили водоросли-фукусы и углеводородокисляющие бактерии. Первые предупредили распространение нефтяного пятна, а микроорганизмы почистили воду.

Или взять патент на способ биоиндикации загрязнения морских вод. Существующие сейчас методы мониторинга трудоемки и дорого стоят: отбираются пробы воды, грунта, исследуются организмы животных на наличие вредных веществ... Ученые ММБИ предложили весьма оригинальное решение - использовать моллюсков. Сокращение сердечной мышцы моллюска или закрытие створок сигнализируют о присутствии в воде того или иного вида загрязнения. Метод дает возможность четко и быстро зафиксировать: тут не все чисто!.. Разработкой уже заинтересовались во Франции: институт экологии из Бордо под эгидой компании «Тоталь» готов частично финансировать ее внедрение.

Есть у института медаль и патенты за создание биологически активных добавок, которые могут быть использованы в медицине. Здесь разрабатывают технологии эффективного извлечения полезных веществ из разного сырья. В данном случае это водоросли - фукусы, ламинария.

Тюленей учат дежурить «по трубе»

Активно занимаются ученые и морскими млекопитающими. Помимо основных исследований ведут и работы прикладного значения - как их использовать в служебных целях. В том числе оборонных.

- Научить тюленя минировать объекты - это простая задача, - объяснял мне Павел Макаревич. - Можно научить его поиску мин под водой, выбрасывая в замеченном месте буйки.

Ластоногих, кстати, прежде никто не пытался сделать военнообязанными. Традиционно и у нас, и в других странах опыты в этом направлении проводились с дельфинами. Но мурманские биологи посчитали, что тюлень окажется более эффективным. Дышит воздухом, значит, проще доставлять к месту назначения. Легко поддается тренировке. Кстати, именно тренировке, а не дрессировке - так тут принято говорить. И занимаются ею, соответственно, тренеры.

Подготовку ластоногих в институте начали вести давно. Но в 90-х военным стало не до тюленей и они перестали выделять на это деньги. Перед институтом встал вопрос: что делать с проектом, тренерами и их подопечными? Закрыть, отпустить, уволить? Это просто, но вряд ли дальновидно. Да и прирученных животных жалко: отправишь назад, в сине море, погибнут ведь.

- Наш академик (так уважительно называл в разговоре Макаревич руководителя ММБИ Геннадия Матишова, который в свое время был самым молодым российским академиком. - Г. Д.) это понимал. Так возник океанариум. Это идея директора и Геннадия Степахно, который тогда работал в институте замом Матишова.

А работы с тюленями возобновились. Конечно, уже не с теми, что стали неплохими циркачами и развлекают детей и взрослых своими представлениями в Мурманском океанариуме. И нынче на экспериментальных полигонах смышленых зверей обучают не только искусству воевать, но и служить народному хозяйству. Скажем, приглядывать за состоянием проложенных по дну моря кабелей, труб. В начале двухтысячных, как заметил Павел Робертович, появились структуры, которые стали проявлять интерес к таким помощникам. Впрочем, это еще на стадии разработок. Дежурных «по трубе» в Баренцевом море пока нет. Как и самой трубы. Но когда-нибудь все это будет.

С прицелом на будущее

В институте сегодня работают свыше ста научных сотрудников. Есть здесь свои традиции, есть преемственность исследований. Некоторые люди трудятся по 40-50 лет, но хватает и молодежи. Около 40 процентов коллектива составляют ученые до 35 лет. Это важный показатель, ведь старение кадров стало серьезной проблемой для Академии наук в целом.

Кстати, сотрудники, читающие лекции на базовой кафедре в МГТУ, приглядывают способных студентов еще среди первокурсников, приглашают их на практику. С прицелом на будущее - вырастить специалиста для своего института.

- У нас совсем нет текучки, - с гордостью сообщает Макаревич. - Значит, людей устраивают условия труда. Молодой специалист получает около 22 тысяч рублей, средняя зарплата по институту - 60 тысяч. Кроме того, есть возможность выигрывать гранты, участвовать в конкурсах, повышать свою квалификацию. Все социальные гарантии у нас выполняются. У профсоюза также имеются большие возможности.

Может, о старении кадров в Академии наук тоже вскоре забудут? Судя по тому, как идут дела у ММБИ, интерес к науке у молодежи вновь растет. Институт получает немало резюме от желающих в нем работать.

- Но берем далеко не каждого, - заметил по этому поводу Макаревич.

И это понятно. Берут тех, кто доказал свое призвание. Кто сможет шагнуть еще дальше.

Галина ДВОРЕЦКАЯ