Говорят, у собак есть хозяева, у кошек - обслуживающий персонал. Это правило я вспомнила недавно, встретив одну знакомую старенькую пенсионерку, которая в разговоре со мной непрерывно зевала и жаловалась на недосып.
- Совсем не высыпаюсь, - в очередной раз повторила она и призналась: - Мурзик спать не дает.
Мурзик - ее кот, уже старый, ему 18. По человеческим меркам, аксакал лет этак ста. Я с пониманием закивала головой: конечно, возраст солидный, болезни, поди, какие мучают.
- Жрать по ночам просит, - пояснила бабуля. - Спутал день с ночью. Днем спит, а ночью будит меня, кричит таким мужицким басом: мяу да мяу. Мертвого поднимет. Вот я и встаю.
- И кормите его?
- А куда деться. Все равно спать не даст, пока еды не получит. Так к нему теперь еще и девки присоединились, - подавляет очередной зевок старушка.
Кроме Мурзика у нее еще две кошки - Мурка и Машка. Машка младшая, ей года три. Сердобольная бабушка подобрала ее во дворе маленьким котенком. Еще не будучи тогда Машкой, сидел этот котенок под машиной и на весь двор горько жаловался плачущим голоском на свою участь. Бабушка тогда вдоволь возле машины на коленях поползала, прежде чем выманила голодного малыша. Дома его отмыла, накормила, Мурзика с Муркой строго предупредила, чтобы не обижали бедолагу.
Старина Мурзик отнесся к новичку благосклонно. Мурка долго шипела на котенка, но постепенно все прижились друг к другу. Машку, кстати, бабушка удочерила в расчете, что это будет замена Мурзику, дни которого, как она тогда думала, уже сочтены.
У того, правда, был период слабости, когда он резко похудел, шкура обвисла, шерстка потускнела, ходил - качался. Но, видно, время его еще не пришло, и, немного оклемавшись, он жил и жил, продолжая радовать бабушку своим присутствием. Как главу стаи его давно сменила Мурка, которая даже побивала усатого-полосатого ветерана, когда он был особо слаб. Хозяйка за кота вступалась, Мурку ругала и по-прежнему подсаживала Мурзика на верхнюю - командирскую - точку в квартире - на шкаф, откуда тот взирал на стаю по принципу: высоко сижу, далеко гляжу...
Кот у нее кастрирован, кошки - стерилизованы, так что никакого размножения в этой стае не предвидится. Так и жили спокойно, поделив в квартире углы, диван, кресла, подоконники - у каждого свое место в соответствии с иерархией. Только вот с некоторых пор спокойствие это нарушилось Мурзиковыми ночными трапезами, к которым примкнули и его компаньонки.
- Он басом мяучит, а они тоненькими голосами - сидят ночью у моего дивана и все орут. Я их кормлю, чтобы отвязались. Причем девки вопят за компанию, они чуть поедят и спать идут, а Мурзик из своей миски все съест и из их мисок доест. А потом, - старушка вздохнула, - когда пища переварится, все трое идут в свои плошки. Облегчатся и снова к дивану: меня будить, чтобы убрала. Они у меня так приучены, чтобы в плошках всегда чисто было. Предупреждают, иди, мол, хозяйка, прибирайся. Им без разницы - день или ночь. Так что приходится снова вставать и наводить порядок в их туалете. А Мурзик может за ночь не раз покушать. Девки, правда, больше не едят, но к его воплям, когда он меня будит, присоединяются из солидарности.
- Пойду подремлю, пока Мурзик спит, - махнула рукой старушка и отправилась восвояси.
«Да, рай и ад мы создаем себе сами», - подумала я, глядя вслед засыпающей на ходу бабушке. И хоть шла она одна, на ее плечах и голове каким-то другим зрением я ясно видела трех кошариков-кошмариков, которые буквально вили из старушки веревки.
