Антологий (так принято называть собрания лучших произведений) русской поэзии ХХ века существует несколько. Первая - классическая антология Ежова и Шамурина - увидела свет еще в 1925 году, в нее вошли стихи поэтов Серебряного века, как говорилось в оглавлении,  «от символистов до наших дней». Два других столь же основательных собрания поэтических произведений - «Строфы века» и «Русская поэзия ХХ века» - увидели свет в 90-е, словно подводя итог уходящему столетию. 

К сожалению, поэзия Мурмана в этих изданиях почти не представлена. Составленная Дмитрием Коржовым антология поэзии Кольского края «Отсюда начинается Россия» в полной мере восполняет этот пробел. Хронологически она охватывает пространство от первых стихов о Мурмане конца века XIX до произведений молодых поэтовмурманчан начала века XXI. В книгу вошли стихи 180 поэтов, около 500 стихотворений. 

«Мурманский вестник» начинает публиковать избранные главки будущей книги. 

Константин Константинович СЛУЧЕВСКИЙ 

(1837-1904, Санкт-Петербург) 

Поэт. Родился в семье сенатора. Окончил кадетский корпус, служил в лейб-гвардии Семеновском полку, учился в Академии Генерального штаба. В 23 года ушел в отставку, после чего служил в Главном управлении по делам печати, Министерстве государственных имуществ. Но прославился на литературном поприще - как поэт, предшественник  символистов. На Кольский Север приехал летом 1885 года - как журналист сопровождал великого князя Владимира Александровича в его поездке на Мурман: побывал в Териберке, Ара-губе, на острове Кильдин. Результатом путешествия стали книга очерков «По СевероЗападу России» и цикл стихов «Мурманские отголоски». Случевский - первый профессиональный поэт, рассказавший своим читателям о нашем крае. 

Константин СЛУЧЕВСКИЙ 

Из «Мурманских отголосков» 

Будто в люльке нас качает. 

Ветер свеж. Ни дать ни взять 

Море песню сочиняет - 

Слов не может подобрать. 

 

Не помочь ли? Жалко стало! 

Сколько чудных голосов! 

Дискантов немножко мало, 

Но зато не счесть басов. 

 

Но какое содержанье, 

Смысл какой словам придать? 

Море - странное созданье, 

Может слов и не признать. 

 

Диких волн седые орды 

Тонкой мысли не поймут, 

Хватят все вокруг аккорды 

И над смыслом верх возьмут. 

*   *   * 

Здесь, в заливе, будто в сказке! 

Вид закрыт во все концы; 

По дуге сложились скалы 

В чудодейные дворцы; 

 

В острых очерках утесов, 

Где так густ и влажен мох, 

Выраженье лиц какихто, 

Вдруг застывшие врасплох. 

 

У воды торчат, белея, 

Как и скалы велики, 

Груды ребр китов погибших, 

Черепа и позвонки. 

 

К ним подплывшая акула 

От светящегося дна 

Смотрит круглыми глазами, 

Неподвижна и темна, 

Вся в летучих отраженьях 

Высоко снующих птиц - 

Как живое привиденье 

В этой сказке, полной лиц! 

*   *   * 

Какие здесь всему 

великие размеры! 

Вот хоть бы  

лов классической трески! 

На крепкой бечеве, верст в пять 

иль больше меры, 

Что ни аршин, навешаны крючки; 

 

Насквозь проколота, 

на каждом рыбка бьется... 

Пять верст страданий! 

Это ль не длина? 

Порою бечева китом, 

белугой рвется - 

Тогда страдать 

артель ловцов должна. 

 

В морозный вихрь и снег - 

а это ль не напасти? - 

Не день, не два, 

с терпеньем без границ 

Артель в морской волне 

распутывает снасти, 

Сбивая лед 

с промерзших рукавиц. 

 

И завтра то же, вновь... 

В дому помора хуже: 

Тут, как и в море,  

вечно сир и нищ, 

Живет он впроголодь, 

а спит во тьме и стуже 

На гнойных нарах 

мрачных становищ. 

 

*   *   * 

Перед бурей в непогоду 

Разыгралися киты. 

Сколько их! Кругом мелькают, 

Будто темные щиты 

Неких витязей подводных. 

Бой незрим, но слышен гром. 

Под пучиною кипящей 

Ходят волны ходенем, 

Проступают остриями... 

Нет сомненья: под водой, 

Под великими волнами 

Занялся могучий бой! 

Волны - витязей шеломы, 

Бури рев - их голоса! 

Блещут очи... Кто на вахте? 

Убирайте паруса, 

Чтоб не спутаться снастями 

Между дланей и мечей; 

Увлекут они в пучину 

Нас, непрошеных людей. 

Закрывай плотнее люки! 

Так! Совсем без парусов 

С ними мы еще поспорим! 

Ходу дай! Прибавь паров... 

Налетает шквал за шквалом, 

Через борт идет волна; 

Грохот, посвист и шипенье, 

В стройных мачтах  

 дрожь слышна. 

Не уловишь взглядом в тучах 

Очертаний буревых... 

Как зато повеселели 

Стаи грустных птиц морских! 

Кто сказал, что в буре страхи? 

Под размахами ее 

Вялы, робки и пугливы 

Только слабость да нытье... 

 

*   *   * 

Взобрался я сюда по скалам; 

С каким трудом на кручу взлез! 

Внизу бурун терзает море, 

Кругом, по кочкам, мелкий лес... 

Пигмеисосенки! Лет двести 

Любой из них, а вышиной 

Едваедва кустов повыше; 

Что ни сучок - больной, кривой. 

 

Лет двести жизни 

трудной, скучной, 

И рост такой... Везде вокруг 

Не шум от ветра - трепетанье, 

Как будто робкий плач, испуг... 

 

Но счастье есть и в них: не знают, 

Не ведают, что поюжней 

Взрастают сосны в три обхвата 

И с пышной хвоею ветвей. 

 

И что вдали, под солнцем юга, 

В морскую синь с вершин Яйлы 

Сквозь сетки роз и винограда 

Глядят других сестер стволы... 

*   *   * 

Хоть бы молниям светиться! 

Тьма над морем, тьма! 

Вихорь, будто зрячий, мчится - 

Он сошел с ума... 

 

Он выводит над волнами, 

Из бессчетных струн, 

Гаммы с резкими скачками... 

А поет бурун. 

Что за свадьба? Что за пляска? 

Если б увидать! 

Тьма, как плотная повязка, - 

Где ее сорвать... 

 

Сердцем чуются движенья 

Темных сил ночных, 

Изможденные виденья, 

Плач и хохот их... 

*   *   * 

Когда на краткий срок 

здесь ясен горизонт 

И солнце сыплет блеск 

по отмелям и лудам, 

Ни Адриатики волна, 

ни Геллеспонт 

Таким темнеющим 

не блещут изумрудом; 

 

У них не так густа 

бывает синь черты, 

Делящей горизонт 

на небо и на море... 

Здесь вечность 

в веяньи суровой красоты 

Легла для отдыха 

и дышит на просторе!