Антологий (так принято называть собрания лучших произведений) русской поэзии ХХ века существует несколько. Первая - классическая антология Ежова и Шамурина - увидела свет еще в 1925 году, в нее вошли стихи поэтов Серебряного века, как говорилось в оглавлении, «от символистов до наших дней». Два других столь же основательных собрания поэтических произведений - «Строфы века» и «Русская поэзия ХХ века» - увидели свет в 90-е, словно подводя итог уходящему столетию.
К сожалению, поэзия Мурмана в этих изданиях почти не представлена. Составленная Дмитрием Коржовым антология поэзии Кольского края «Отсюда начинается Россия» в полной мере восполняет этот пробел. Хронологически она охватывает пространство от первых стихов о Мурмане конца века XIX до произведений молодых поэтовмурманчан начала века XXI. В книгу вошли стихи 180 поэтов, около 500 стихотворений.
«Мурманский вестник» начинает публиковать избранные главки будущей книги.
Константин Константинович СЛУЧЕВСКИЙ
(1837-1904, Санкт-Петербург)
Поэт. Родился в семье сенатора. Окончил кадетский корпус, служил в лейб-гвардии Семеновском полку, учился в Академии Генерального штаба. В 23 года ушел в отставку, после чего служил в Главном управлении по делам печати, Министерстве государственных имуществ. Но прославился на литературном поприще - как поэт, предшественник символистов. На Кольский Север приехал летом 1885 года - как журналист сопровождал великого князя Владимира Александровича в его поездке на Мурман: побывал в Териберке, Ара-губе, на острове Кильдин. Результатом путешествия стали книга очерков «По СевероЗападу России» и цикл стихов «Мурманские отголоски». Случевский - первый профессиональный поэт, рассказавший своим читателям о нашем крае.
Константин СЛУЧЕВСКИЙ
Из «Мурманских отголосков»
Будто в люльке нас качает.
Ветер свеж. Ни дать ни взять
Море песню сочиняет -
Слов не может подобрать.
Не помочь ли? Жалко стало!
Сколько чудных голосов!
Дискантов немножко мало,
Но зато не счесть басов.
Но какое содержанье,
Смысл какой словам придать?
Море - странное созданье,
Может слов и не признать.
Диких волн седые орды
Тонкой мысли не поймут,
Хватят все вокруг аккорды
И над смыслом верх возьмут.
* * *
Здесь, в заливе, будто в сказке!
Вид закрыт во все концы;
По дуге сложились скалы
В чудодейные дворцы;
В острых очерках утесов,
Где так густ и влажен мох,
Выраженье лиц какихто,
Вдруг застывшие врасплох.
У воды торчат, белея,
Как и скалы велики,
Груды ребр китов погибших,
Черепа и позвонки.
К ним подплывшая акула
От светящегося дна
Смотрит круглыми глазами,
Неподвижна и темна,
Вся в летучих отраженьях
Высоко снующих птиц -
Как живое привиденье
В этой сказке, полной лиц!
* * *
Какие здесь всему
великие размеры!
Вот хоть бы
лов классической трески!
На крепкой бечеве, верст в пять
иль больше меры,
Что ни аршин, навешаны крючки;
Насквозь проколота,
на каждом рыбка бьется...
Пять верст страданий!
Это ль не длина?
Порою бечева китом,
белугой рвется -
Тогда страдать
артель ловцов должна.
В морозный вихрь и снег -
а это ль не напасти? -
Не день, не два,
с терпеньем без границ
Артель в морской волне
распутывает снасти,
Сбивая лед
с промерзших рукавиц.
И завтра то же, вновь...
В дому помора хуже:
Тут, как и в море,
вечно сир и нищ,
Живет он впроголодь,
а спит во тьме и стуже
На гнойных нарах
мрачных становищ.
* * *
Перед бурей в непогоду
Разыгралися киты.
Сколько их! Кругом мелькают,
Будто темные щиты
Неких витязей подводных.
Бой незрим, но слышен гром.
Под пучиною кипящей
Ходят волны ходенем,
Проступают остриями...
Нет сомненья: под водой,
Под великими волнами
Занялся могучий бой!
Волны - витязей шеломы,
Бури рев - их голоса!
Блещут очи... Кто на вахте?
Убирайте паруса,
Чтоб не спутаться снастями
Между дланей и мечей;
Увлекут они в пучину
Нас, непрошеных людей.
Закрывай плотнее люки!
Так! Совсем без парусов
С ними мы еще поспорим!
Ходу дай! Прибавь паров...
Налетает шквал за шквалом,
Через борт идет волна;
Грохот, посвист и шипенье,
В стройных мачтах
дрожь слышна.
Не уловишь взглядом в тучах
Очертаний буревых...
Как зато повеселели
Стаи грустных птиц морских!
Кто сказал, что в буре страхи?
Под размахами ее
Вялы, робки и пугливы
Только слабость да нытье...
* * *
Взобрался я сюда по скалам;
С каким трудом на кручу взлез!
Внизу бурун терзает море,
Кругом, по кочкам, мелкий лес...
Пигмеисосенки! Лет двести
Любой из них, а вышиной
Едваедва кустов повыше;
Что ни сучок - больной, кривой.
Лет двести жизни
трудной, скучной,
И рост такой... Везде вокруг
Не шум от ветра - трепетанье,
Как будто робкий плач, испуг...
Но счастье есть и в них: не знают,
Не ведают, что поюжней
Взрастают сосны в три обхвата
И с пышной хвоею ветвей.
И что вдали, под солнцем юга,
В морскую синь с вершин Яйлы
Сквозь сетки роз и винограда
Глядят других сестер стволы...
* * *
Хоть бы молниям светиться!
Тьма над морем, тьма!
Вихорь, будто зрячий, мчится -
Он сошел с ума...
Он выводит над волнами,
Из бессчетных струн,
Гаммы с резкими скачками...
А поет бурун.
Что за свадьба? Что за пляска?
Если б увидать!
Тьма, как плотная повязка, -
Где ее сорвать...
Сердцем чуются движенья
Темных сил ночных,
Изможденные виденья,
Плач и хохот их...
* * *
Когда на краткий срок
здесь ясен горизонт
И солнце сыплет блеск
по отмелям и лудам,
Ни Адриатики волна,
ни Геллеспонт
Таким темнеющим
не блещут изумрудом;
У них не так густа
бывает синь черты,
Делящей горизонт
на небо и на море...
Здесь вечность
в веяньи суровой красоты
Легла для отдыха
и дышит на просторе!