(Продолжение. Начало в № 122.)
Полицейская рутина
Однако ситуация с эшафотом, как и злодеяние фальшивомонетчиков, занимают в ряду криминальной хроники своей эпохи особое место. Ежедневная же рутина заключалась тогда для служителей правопорядка совсем в другом.
«Дело о взыскании с кольского купца Филиппова по векселю 1500 рублей», «Дело по обвинению крестьянина Таурянина в кражах», «Дело по обвинению Попова в нанесении побоев Петровой» - эти и другие документы, хранящиеся в Государственном архиве Мурманской области, рисуют своего рода судебно-правовой фон нашего края второй половины XIX столетия.
Заканчивались такие незамысловатые дела по-разному. В том числе и тюрьмой. К примеру того же Ивана Таурянина признали виновным «в краже бараньего одеяла ценою в два рубля и в растрате по легкомыслию шапки, принадлежащей Леониду Саноцкому». Расплатой за это стали полгода тюремного заключения.
Кое над чем сегодня можно и улыбнуться. Процитирую одну из бумаг из дела крестьянина Тарунова, обвиненного в контрабанде.
Ром заграничный хорошего качества
«Обстоятельства дела следующие.
1. 21 сентября 1879 г. к полицейскому уряднику 4-го участка Кемского уезда Торвиеву явился на квартиру крестьянин Лумбовского погоста Понойской волости Василий Федоров Тарунов. И заявил ему о… покупке на судне Антонова «Клипер», в местности Корабельный нос Терского берега, одного анкерка (то есть бочонка. - Д. Е.) заграничного рома для собственного употребления.
2. Что по освидетельствовании тем урядником в анкерке этом действительно оказался ром заграничный хорошего качества, о чем и составлен был протокол, который вместе с ромом доставлен был приставу 4 стана Кемского уезда Федорову.
3. Что при вторичном освидетельствовании (здесь и далее выделено мной. - Д. Е.), произведенном приставом Федоровым, в анкерке этом тоже оказался ром заграничный хорошего качества, мерою три ведра, о чем также составлен был акт».
С 21 сентября 1879 года по 16 марта 1881-го ром хранился у полицейского урядника Торвиева, и «при передаче такового приставу 4 стана Таратину оказалось лишь два ведра четыре кружки».
Этим, разумеется, дело не кончилось. Конфискованный у Тарунова бочонок продолжали передавать по инстанциям. До 31 декабря 1884 года он находился у становых приставов. С января 1885-го по день продажи - а конфискат продавали уже тогда - лежал в Кольском полицейском управлении. Накануне торгов его снова решили проверить и, «как видно из оценочной описи, составленной в Кольском полицейском управлении, означенного рома оказалось… всего лишь одно ведро и две десятых».
Галоши не по ноге
О том, куда делось остальное, велись долгие дискуссии. Причины «усушки и утруски» заграничного алкоголя прямо не называются. В деле обтекаемо сообщается, что недостача произошла, во-первых, от несоблюдения полицейскими правил, изложенных в примечании «к статье
№ 1692 таможенного устава», и, во-вторых, «от неаккуратного хранения самого рома, от недостатка какового страдают интересы казны». Что подразумевается под неаккуратным хранением - догадайтесь сами.
В финале законность, что называется, восторжествовала, и чины Кольского полицейского управления выплатили государству цену недостающего спиртного.
Еще пример - отрывок из показаний командированного в 1885 году на Мурманский берег полицейского надзирателя города Кемь Ивана Княжнина, обвиненного в хулиганстве. Его слова достойны популярной в народе юмористической рубрики «Из милицейских протоколов». Итак: «18 марта я был на пароходе «Чижов» по частному делу и поэтому в партикулярном платье. Там я встретился со знакомыми. Вместе с ними я выпил сначала немного водки, а после несколько стаканов шампанского. Я не знал, что последний напиток от соединения с первым действует опьянительно. Опьянение, таким образом, произошло со мной неожиданно. Стекло разбил в доме Филиппова без всякого умысла сделать это. Я шел в старых галошах, которые были мне не по ноге - большие, а потому ходить в них было затруднительно, я поэтому бросил их. Но, бросая первую галошу, я не рассчитал, что рядом находится дом, в одно из окон которого галоша может удариться, а между тем галоша как раз попала именно в окно, разбив в нем стекло».
В общем, все как у Высоцкого: «Считай, по-нашему мы выпили немного»... Правда, шутки шутками, а Княжнина после соответствующего расследования из полиции уволили.
Вот так, по нынешним меркам почти патриархально, протекала криминальная жизнь на Мурмане во времена Российской империи. А потом наступил 1917-й.
(Продолжение следует.)
