Сказать свое слово о комбинате "Апатит" (буду по старинке иногда называть его так) чрезвычайно трудно. Трудно потому, что жизнь прославленного предприятия отражалась в газетах, журналах, книгах, фото и кинодокументах, многие из которых стали достоянием музеев. Имена его главных героев - будь то люди, минералы или города - вошли в энциклопедии. Не хотелось бы много шелестеть "чужими" страницами. Но и не прикоснуться к ним нельзя. Ведь они - наше общее достояние. Итак...

ЗДРАВСТВУЙ, ОБМАНЩИК

Напомним, что апатит часто принимали за другие минералы, отсюда греческое apatao - обманываю.

Первооткрывателем апатитовых руд в Хибинах по праву считают минеролога и геохимика А. Е. Ферсмана.

Вот что писал о Ферсмане геолог Борис Кошечкин:

"Вот шестилетний мальчик любуется мраморной галькой на берегу моря у Афин; юный студент осматривает ломки строительного камня в окрестностях Парижа; молодой исследователь изучает уникальные минералогические коллекции в музее Берлинского университета; признанный всем миром ученый отбирает редчайшие образцы в терминальных источниках Карлсбада.

Но не изучению минералогических диковин заморских стран отдал силу своего таланта Александр Ферсман".

В геологии Ферсман - глыба, стал академиком в 36 лет (в 1919 году). А в 1929-м, в год рождения "Апатита", ему присудили Ленинскую премию. Нетрудно догадаться - за что. Всем нам можно поучиться у Ферсмана не только большой настойчивости в достижении цели, но и тому, как о своем главном деле в жизни, в частности, о камнях, можно говорить доступно, образно, интересно. Я объясняю это тем, что у Александра Евгеньевича была духовно богатая поэтическая душа.

Другим не менее значимым в Хибинах человеком являлся первый управляющий трестом "Апатит" В. И. Кондриков. В 27 лет он уже руководил крупным банком в Ленинграде, а в 29 - разворачивал огромную стройку в Хибинах. Такой взлет в молодом возрасте вряд ли по силам даже "новым русским".

"Фантастическим упорством исследователей апатито-нефелиновая проблема шаг за шагом внедрялась в великий план союзного строительства, - отмечал в 1933 году Алексей Толстой. - Реальное ее осуществление началось, когда во главе встал Кондриков. Он начал с того, что, заявив академикам: "В химии я ни черта не понимаю", заперся на трое суток с одним специально вызванным профессором-химиком и до самого основания всю проблему провентилировал".

А вот живая запись Ивана Катаева по выступлению Кондрикова на совещании:

"...На Обогатительной два раза за прошлый год сменилась рабочая сила. Текучесть. Увольнение и прием рабочих часто проводятся без ведома директора - иной раз мастером. Рабочий уходит с производства!.. Ведь это же живой человек! Директор обязан его выслушать - "как он дошел до жизни такой". Через это ему откроются больные места предприятия. И никто, никто без подписи директора не имеет права принимать или увольнять. Директор фабрики обязан знать каждого из четырехсот своих рабочих, обязан помочь им осесть, квалифицироваться, устроиться".

Но еще более меня тронула фраза Михаила Пришвина:

"А у подножия самой горы Ловчорр стояла группа рабочих, и среди них один высокий властной рукой показывал им куда-то наверх. Это был сам В. И. Кондриков..."

Какой же надо было иметь авторитет молодому руководителю "Апатита", чтобы маститый писатель, отметивший 30-летие своего творческого пути, сказал о нем так приподнято: "Это был сам В. И. Кондриков"?!

Мой главный учитель в журналистике - один из первых редакторов газеты "Хибиногорский рабочий" Анатолий Горелов. Позднее он станет известным литературоведом, почетным гражданином города Кировска. А в начале 30-х работал на хибинской стройке.

Однажды Кондриков спросил Горелова:

- А ты слышал, как Ферсман шпарит стихотворения? На-и-зусть! Ну и дает: без продыха, без единой спотычки. Во-от голова, так голова...

Особенно Ферсман любил читать Пушкина.

"Мне уже приходилось упоминать, - писал Горелов, - с каким восхищением относился академик Ферсман, человек наиумнейший и редкостного таланта, к Кондрикову". И еще он отметил: "Конечно, мне жаль, как литератору, что не удалось, не улыбнулось тогда счастье навести на Василия Кондрикова прозаика типа Дмитрия Фурманова. Наша литература обогатилась бы великолепной эпической фигурой командарма, рожденного эпохой бури и натиска первой хозяйственной пятилетки".

Сергей Миронович Киров шутил по поводу сметки Кондрикова: "Пошли нашего Василия Ивановича в Америку с долларом в кармане, тот через год вернется с миллионом".

Камень плодородия собрал вокруг себя такую плеяду известных людей, что одно их перечисление заняло бы много страниц. И все же кое-кого назову. Когда в 1985 году спросили старшего геолога Хибиногорской геологоразведочной партии Ивана Перекреста, награжденного знаком "Первооткрыватель месторождения" и серебряной медалью ВДНХ СССР, кто из его предшественников - разведчиков Хибин - более всего интересен ему и может быть даже служит идеалом? - он назвал Лабунцова, "внесшего, по-видимому, самый большой вклад в изучение апатитоносности Хибин. Все открытые здесь месторождения выявлены в пределах апатитовой дуги, намеченной Александром Николаевичем еще в двадцатых годах".

ПАМЯТЬ ЖИВА

Война... В первый же день ее тяжелое эхо отозвалось в Хибинах. 25 июня 1941 года директор Кольской базы АН СССР академик Ферсман писал в "Кировском рабочем":

"В этот грозный час мы твердо уверены в окончательной победе нашего народа.

Долой распыленность сил, неорганизованность в работе, медлительность в решении неотложных задач! За жестокую дисциплину, великие творческие порывы! За победу над фашистскими бандитами!"

Стойко сражались кировчане на фронтах Великой Отечественной. Закаленные суровой тундрой, они мужественно переносили тяготы и лишения военных лет, стояли насмерть, защищая Родину. Могилы кировчан можно встретить везде, где бушевала война.

Наиболее ценное оборудование "Апатита" было эвакуировано в глубь страны. Но комбинат не прекратил своей деятельности, он стал выдавать военную продукцию. Опытный завод освоил выпуск зажигательной смеси КС, гранулированного фосфора и горючей жидкости для авиабомб. Из мастерских комбината выходили огнеметы, авиабомбы, гранаты РГД-33, станки и приемные коробки для авиационных пулеметов и наземных огневых точек, мины к миномету М-50, масловодогрейки для авиационных посадочных площадок.

Свыше 10 тысяч человек трудились на строительстве аэродрома недалеко от Кировска. Ударные темпы работ позволили завершить строительство аэродрома в течение месяца - со стоянками для самолетов, с землянками для летного состава и подсобными сооружениями.

Когда линия фронта в Мурманской области стала непреодолимой для немецких и финских войск, Совет народных комиссаров принял решение о восстановлении комбината "Апатит". В апреле 1944 года АНОФ-1 и Кировский рудник вновь вступили в эксплуатацию была выдана первая тысяча тонн апатитового концентрата. Комбинат снова приступил к выпуску продукции, ради которой он создавался.

... Лет тридцать назад по нашей стране прокатилось движение "За того парня". Рабочие включали в составы своих бригад павших на полях сражений фронтовиков. Заработанные "За того парня" деньги перечислялись в фонд мира или, как у нас было в Кировске и в Апатитах, на строительство памятного знака воинам-кировчанам, погибшим в годы войны.

Поднимаю записи тех лет. В бригаде слесарей фильтровально-сушильного отделения АНОФ-2 Виктора Коновалова я узнал, с каким чувством включали ремонтники в свой состав обогатителя-фронтовика Юрия Царева.

"Мне не довелось участвовать в боевых действиях, - говорил слесарь Александр Смирнов, - хотя начал службу во время войны. Но память о тех годах останется навсегда. В сорок втором погиб отец. Всего из нашей семьи война вырвала 12 человек. Включая в коллективы воинов-фронтовиков, мы выполняли свой скромный долг".

"Я не помню своего отца, - продолжил разговор Владимир Лавровский. - Он погиб в год моего рождения. Кто знает, может, и его где-то включили в состав бригады. Ведь каждый из нас, живущих сегодня многим обязан павшим".

ГОСПОДИН УОЛЛЕС ПРАВ

Эта глава целиком написана в 1976 году.

При въезде в город Апатиты на бетонном постаменте лежит большой серый камень с зеленоватыми прожилками - апатит. Над ним - контуры Кольского полуострова. Из точки, где обозначены Хибины, веером расходятся лучи стрел, показывающие пути следования порошка плодородия. Отсюда, от постамента, хорошо видны и сами горы, в недрах которых добывают этот чудесный камень. У их подножия раскинулись корпуса второй обогатительной фабрики объединения "Апатит". Издали они похожи на спичечные коробки. А вблизи... Впрочем, давайте на минуту оторвемся от АНОФ-2 и заглянем на базу отдыха треста "Апатитстрой", что разместилась на живописном берегу Имандры.

В уютном холле - иностранные журналисты, аккредитованные в Москве. Гости только что побывали на второй обогатительной фабрике и сейчас знакомятся с базой отдыха строителей. Звучит финская, японская, английская и другая непонятная речь. Есть возможность поговорить с любым из журналистов. Не будем отказывать себе в этом и обратимся, скажем, к Джеймсу Н. Уоллесу. Господин Уоллес представляет солидный американский журнал "Юнайтед Стейтс ньюз энд уорлд рипорт". По его возрасту и разговору нетрудно догадаться, что повидал он немало, и не только в нашей стране.

- Все увиденное у вас представляет большой интерес, - говорит Уоллес. - Побывав на второй обогатительной фабрике, хочется подчеркнуть две особенности: огромные размеры предприятия и высочайший уровень механизации.

Попросим переводчицу уточнить слово "высочайший". Может, просто или довольно-таки высокий?..

- Высочайший уровень, - коротко отвечает журналист, и добавляет, - это один из самых крупных заводов в мире.

Запомним и день разговора - 27 сентября 1975 года.

А теперь вновь вернемся к АНОФ-2.

Тридцать шаровых мельниц день и ночь перемалывают в ней апатитовую руду. Семьдесят тысяч тонн серого камня пережевывают дробилки каждые сутки. Много? Да! Но специалисты сказали, что можно больше.

Стали готовиться к реконструкции.

Представьте семисотметровый пролет внутри одного из корпусов, начиненного множеством агрегатов. Сбоку - неширокий проход. Порой проходишь по цеху, и не с кем переброситься словом. Кругом оборудование, автоматика. Лишнего места нет. И вот на этих площадях предстояло начать замену старых агрегатов на новые, более мощные. Строители не скрывали: придется туго, опыта реконструкции нет. Сложность задач разделяли и эксплуатационники. Это и побудило коллективы треста "Апатитстрои" и объединения "Апатит" принять совместный встречный план: завершить реконструкцию мельницы № 16 на десять месяцев раньше срока. Не будем вдаваться в тонкости реконструкции, но о некоторых деталях все же вспомним.

Все операции вписывались в различного рода графики и циклограммы, легко осмысливались специалистами. Демонтаж старой мельницы - тоже дело привычное. Но как разобрать фундамент - монолитную железобетонную глыбу в сотни кубометров? Отбойными молотками? Прикинули затраты времени. Выходило, что при идеальной организации труда круглые сутки на разбивку фундамента потребуется сорок рабочих дней. Такие сроки никого не устраивали. Решили... взрывать.

Предстояло взрывать при людях, не останавливая оборудования. Иначе каждый час страна теряла бы по тысяче тонн порошка плодородия. К делу подключились зрелые строители Анатолий Легашов, Андрей Косухин, обогатитель Юрий Барабаш. проектировщик Виктор Коновалов и другие специалиста.

С Расвумчоррского рудника пригласили опытных проходчиков и взрывников во главе с горным мастером Георгием Орловым.

Я помню тот час, когда горный мастер в желтой кожаной куртке, перебравшись через невысокую деревянную загородку, отделяющую участок строительства, придирчиво осматривал фундамент, вращающиеся по бокам мельницы, глядел вверх, на перегородки и стекла. В то время Орлов еще не знал, как эффективней взрывать и в тоже время не повредить токопитающие кабели, все это действующее оборудование...

Поначалу работы, на фундаменте продвигались медленно. По нескольку раз перебуривали один и тот же шпур, чтобы обойти арматуру, скрытую в толще бетона. Но еще более сложным оказалось взрывать. Провели с десяток экспериментальных взрывов - одиночных и серийных. Одновременно следили за состоянием коммуникаций и оборудования.

"Первый - главный - взрыв, - делился позднее с гордостью Георгий Арсентьевич, - прогремел под сводами главного корпуса, 25 сентября 1973 года. С этого дня взрывы стали надежными помощниками строителей".

К этому можно добавить, что за три года реконструкции от взрывов не вылетело ни одного стекла.

Мельницу пускали 28 февраля 1974 года. Потом пускали и другие агрегаты. Но тот, первый, особенно памятен. Нагрузку мельницы приняли новые флотомашины - детища инженеров объединения "Апатит". Первую вахту на мощной мельнице нес обогатитель Георгий Дерышев. Его настроение было праздничным вдвойне. Накануне пуска он узнал, что награжден медалью "За трудовую доблесть".

А до конца года оставалось ровно десять месяцев...

Многому научились строители и монтажники на реконструкции фабрики. Если на 16-ю ушло сто шестьдесят дней, то на 22-ю - пятьдесят.

Вначале тридцатых годов зарубежные спецы утверждали: "Эти (хибинские - прим. В.С.) фосфаты совершенно не годятся для производства суперфосфатов, так как их кристаллическая структура препятствует растворению". "Во всяком случае мало вероятно, чтобы северо-африканские рудники, которые в географическом и геологическом отношении расположены очень благоприятно, когда-нибудь встретили серьезную конкуренцию на европейском рынке".

...От фабричной площадки один за другим отходят составы с апатитовым концентратом, отмеченным государственным Знаком качества. Его ждут в Ленинграде и Одессе, Гомеле и Джамбуле, Воскресенске и Актюбенске и во многих других городах нашей Родины. Плюс - полтора десятка европейских стран.

В масштабах и механизации предприятия, эффективности его реконструкции, качестве порошка плодородия, признанном лучшим в мире - во всем этом виден свой уровень. Высочайший уровень. Господин Уоллес прав.

ХЛЕБ И СОЛЬ НАШЕЙ ЗЕМЛИ

Признаюсь, мне нравилось писать о горняках. Говорю об этом не по случаю почтенного юбилея "Апатита". Просто горняк был первым моим героем, о ком я написал за пределами родного предприятия. А работал я тогда автоэлектриком автотранспортной конторы треста "Апатитстрой".

Помню, звонит мне на работу журналистка "Кировского рабочего" Айно Семеновна Рябинина:

- Слава, есть для тебя герой - отличный машинист экскаватора Центрального рудника Мухамедзянов... Ты когда заканчиваешь работу?.. Все ясно. Равно в 17 редакционная машина будет ждать тебя у вашей проходной...

Так я впервые в качестве "важной персоны" отправился на Центральный.

А потом героями моих публикаций был другой машинист экскаватора с Центрального - Василий Дереш, проходчики Кировского рудника Вячеслав Рудаков и Анатолий Папилин, горняки с Расвумчорского Никита Изотов и Анатолий Лось. Последнюю зарисовку я написал о Василии Данилохе (опять же машинисте экскаватора с Центрального рудника). Почему последнюю? Да, потому, что был уже редактором "Кировского рабочего", а у руководителя газеты - несколько иные функции. А взялся написать по просьбе товарища - коллеги из "Социалистической индустрии" Володи Старостина.

Если мне не изменяет память, Василий Федорович Данилоха стал полным кавалером ордена Трудовой Славы в числе первых 35 человек в Советском Союзе. И на сегодняшний день на комбинате "Апатит" он - единственный с такой наградой, хотя с 1950 года Героев соцтруда было 5, кавалеров ордена Ленина - 53, Трудового Красного Знамени - 242...

Зарисовка о Данилохе была опубликована в "Социалистической индустрии" 26 марта 1983 года, рядом с заголовком газеты.

Про апатит многие любили писать. Вот как это делал, к примеру, журналист "Кировского рабочего" Владимир Михеев в 1980 году.

"Издавна на Руси живет добрый обычай - в знак уважения встречать гостей хлебом-солью. Приняв этот дар, гость проникается сердечной благодарностью к хозяевам. "Я помню твою хлеб-соль. Благодарю, что вы моей хлеб-солью не презрели", - писал великий Пушкин.

Хлеб - это жизнь, - это наше прошлое, настоящее и будущее. В Хибинах начинается битва за хлеб. Хибины работают на будущие урожаи. Здесь, на подземных горизонтах и заоблачном плато Расвумчорр, проходит линия хлебного фронта. И через сердца моих мужественных земляков.

Камень плодородия берут наши горняки у сумрачных гор, напоминающих горбушки хлеба, присыпанные солью. Это люди - соль нашей земли".

Горняки не только прекрасно работали, но и учили нас, пишущую братию, точно также добросовестно относится к своему делу, к своему письму. И не мной это подмечено.

Иван Катаев:

..."Нет пощады тому залетному журналисту, который в своей публикации собьется в терминах, что-нибудь преувеличит, уменьшит или наплетет небылицу. Его имя долго будут поминать в Хибиногорске с самыми зловещими прибавлениями. А публикация не пройдет незамеченной, потому что здесь ревнивым оком следят за всем, что говорится и пишется о Хибинах".

ПЕРВЫЕ ЛИЦА

Их было и есть 15. От Василия Кондрикова до Алексея Григорьева. Менялось название предприятия - трест, комбинат, производственное объединение, акционерное общество, менялись руководители. Кондриков был расстрелян. Со вторым руководителем "Апатита" - Георгием Гебером - судьба обошлась помягче. В 1937 году его "лишь" освободили от работы и репрессировали, правда, в 1954 году полностью реабилитировали. Иные первые лица занимали высокую должность менее года. Но все, с кем мне довелось недавно говорить, утверждали, что случайных людей на директорском посту не было.

Случилось так, что лучше других я знал десятого и одиннадцатого директоров - Георгия Голованова и Павла Якимова. Напомню, Голованов директорствовал с января 1964-го по апрель 1983 года. Якимов - с мая 83-го по март 1987-го.

Только что изданная богатая книга "Апатит" - из века в век" так говорит о десятом директоре:

"Г. А. Голованов - одна из самых ярких личностей в истории освоения Хибин. 19 лет проработал Георгий Александрович на посту директора "Апатита" - больше, чем кто-либо из его предшественников и последователей. Он был человеком популярным и уважаемым не только в Хибинах или в Мурманской области. Его хорошо знали руководители союзных министерств, ведущие ученые страны, столичные газетчики, литераторы, кинематографисты. Популярность эта была вполне объяснима. Директор крупнейшего в стране горно-химического предприятия, Герой Социалистического Труда, депутат Верховного Совета СССР, доктор технических наук, автор сотни научных трудов и нескольких изобретений, герой многих газетных очерков и журнальных публикаций..."

Тем не менее проблем на комбинате всегда хватало. Вот как характеризовал обстановку в начале 1985 года Павел Николаевич Якимов:

"В недалеком прошлом, а точнее - к 1963 году, была подготовлена хорошая рудная база. Кроме подземных рудников мы имели большой Расвумчоррский и Северный карьеры, к началу выемки руды готовились еще два - Юкспорский и Саамский. Первые шаги делал рудник "Центральный". В том же, 1963 году вступала в строй первая очередь АНОФ-2.

Это были годы стремительного взлета предприятия. Но в жизни, как известно, за взлетом следует приземление. И оно последовало. За двадцать лет были отработаны лежащие на поверхности самые богатые по содержанию фосфора открытые участки месторождения. Не стало Расвумчоррского, Юкспорского и Саамского карьеров. Так получилось, что, увлекшись разработкой открытых горных участков, мы запустили развитие подземных, не добились, чтобы хоть один подземный рудник вышел на свою проектную производительность.

Если до 1983 года АНОФ-2 ежегодно имела значительные свободные мощности по переработке руды, то сейчас план переработки превышает производственные возможности фабрики. Сегодня на АНОФ-2 самый высокий коэффициент использования технологического оборудования в стране.

Вот и получается, что все двадцать лет мы делали план за счет высокого содержания фосфора в руде и резерва мощности по ее переработке. А к 1983 году оба эти резерва оказались исчерпанными".

Я с почтением вспоминаю и высоко ценю обоих директоров. Якимова - за душевную теплоту и товарищескую поддержку. Голованова - за прямоту и уроки воспитания. Вот один из уроков.

Свое первое интервью с Головановым мне, тогдашнему корреспонденту "Кировского рабочего", довелось брать летом 1972 года. Беседа шла о жизни комбината, города Кировска. И вдруг... у меня отказала авторучка (о нынешних-то диктофонах тогда не слыхивали). А Голованов продолжал говорить...

- Извините, - выдавил я, - у меня ручка не пишет.

- Плохо, - ответил Голованов, - это ваш рабочий инструмент, - и передал мне сво. авторучку.

Позднее, "переворачивая" услышанное, я не мог не согласиться с директором. Не трудно представить, что могло произойти на производстве, если бы, скажем, у электровоза или автосамосвала отказали тормоза, у взрывника не сработала взрывчатка... С тех пор, отправляясь на редакционное задание, я имел, как минимум, два пишущих инструмента.

СТРОЙКА ПЛОДОРОДИЯ

1984-й стал пусковым годом для важнейшей стройки Хибин - АНОФ-3. Первая обогатительная фабрика, построенная в 1931-м, уже "дышала на ладан", а вторая выбивалась из сил. К концу года надо было срочно вводить третью фабрику. На выполнение этой задачи строители и монтажники мобилизовали все свои главные ресурсы. 28 декабря первая очередь АНОФ-3 вступила в строй.

В середине 84-го первый секретарь обкома КПСС В. Н. Птицын как-то обмолвился, что надо бы оставить память, документальный след о крупнейшей стройке, то есть подготовить книжку.

К концу того же года, помню, за ужином Птицын вновь заговорил о книге. И тогда я, секретарь Кировского горкома партии, ответил: будет!

За считанные месяцы одному человеку толковую книгу не написать. Пришлось привлекать к подготовке статей, интервью, зарисовок авторитетных авторов и журналистов.

Весной 85-го я отвез рукопись в Мурманское книжное издательство. Ну, думал, гора с плеч. Но не тут-то было. Через какое-то время позвонили из издательства: надо встретиться...

Редактор рукописи Светлана Кирилловна Богатикова указала мне на повторы, нестыковки, нелепости. От знаков вопросов и других закорючек на полях рябило в глазах. "Книга - это не газета, - внушала мне Богатикова, - надо дорабатывать..."

В общем, сгреб я машинописные листы и кинул... в чемодан, поскольку собрался в отпуск. И в Кисловодске иные ночи пришлось проводить с рукописью...

Сборник вышел под названием "Стройка плодородия". Его рецензировали заместитель генерального директора объединения "Апатит", заслуженный строитель РСФСР Сергей Николаевич Елин и заведующий отделом строительства обкома КПСС Юрий Алексеевич Евдокимов - те люди, которые решали проблемы стройки, бывали на каждом объекте не один раз.

Из статьи управляющего трестом "Апатитстрой" Виктора Федоровича Новикова, опубликованном в сборнике:

"Чтобы запустить новые рудные и обогатительные мощности, потребовалось переместить более 20 миллионов тонн грунта, смонтировать 130 тысяч кубометров железобетона, 150 километров трубопроводов и боле 500 километров электрического кабеля".

Из статьи П. Н. Якимова:

"Стоило нам с В. Ф. Новиковым "сразиться" или обменяться при всех одной-двумя резкими фразами (что, кстати, бывало не раз, когда дело не спорилось), как размолвка передавалась на других. И наоборот - наше уважительное отношение друг к другу помогало быстро решать самые сложные вопросы.

Могу с уверенностью сказать: пока мы строим, мы продолжаем жить".

В очередной раз В. Н. Птицын приехал в Апатиты в декабре 1985-го. Первый секретарь Кировского горкома партии В. И. Киров попросил меня подарить книжку партийному лидеру области.

Дарственная надпись у меня получилась такой: "Владимиру Николаевичу Птицыну. Ваше поручение выполнено..."

ДЕНЬ СЕГОДНЯШНИЙ

Каким бы славным ни было прошлое, человек живет в настоящем времени. Крупное предприятие - тоже. Но если отдельная персона может себе позволить не заглядывать в день завтрашний, то горнорудное производство должно иметь перспективу на годы и десятилетия вперед. И "Апатит" ее имеет.

...Мы приехали на Восточный рудник, который я не видел тысячу лет. Не узнал многих знакомых мест. Впечатлили Коашвинский карьер, массовый взрыв... Ньоркапхкский карьер того же рудника поменьше, но в будущем за ним рост объемов добычи руды.

Прежде журналистов часто возили на плато Расвумчорр, на рудник Центральный, чтобы те набирались эмоций от масштабов карьера, объемов работ. Ныне же у Центрального мускулы поослабли, это и понятно - перевалило за сорок. Восточный - значительно моложе, его год рождения 1978-й. Но руда на Восточном дается тяжело - большая обводненность карьеров. При "перелопачивании" одной тонны горной массы приходится выкачивать один кубометр воды. Да и руда пошла беднее.

По горной массе Восточный уже пересилил Центральный, а вот по руде второй впереди.

Мастера по электрочасти втолковывали мне, как изменилась и насколько стала надежнее схема электропитания рудника за последнее время, показывали узловую модульную подстанцию польского производства с ее "наворотами" - централизованной системой управления, вакуумными выключателями, измерительными трансформаторами тока, заземлителем, емкостными изоляторами и прочими весьма важными "примочками". А к концу путешествия по руднику главный электрик комбината даже дважды попросил меня показать то, что будет написано про их службу. Пришлось твердо отказать, сославшись на то, что если потребуется что-то уточнить, я позвоню. Да и 75-летний период развития комбината может не вместить в себя короткую встречу.

И все же я понимаю Юрия Васильевича Яблочкина, высказавшего просьбу. В электрических, других горных делах, их описании шалости не допустимы. Впрочем, об этом уже хорошо сказал Катаев.

Александр Владимирович Крвцов - начальник Восточного рудника - подтянут с иголочки, будто в театр собрался. Говорит вдумчиво, взгляд проницательный. Радует его приход на рудник новой техники.Понятно, за ней прогресс. Волнует - уровень зарплаты. Но он твердо убежден - заработная плата должна быть заработанной. А еще Кравцов считает, что ныне нет преемственности у горняков, того отношения к труду, что было раньше.

В дробильном отделении АНОФ-2 мы общались и с начальником отделения, и с рабочими. Говорили "за жизнь", в том числе и о событиях на Кировском руднике, когда часть горняков отказалась выйти из горы, и о техническом прогрессе. Я напомнил дробильщикам о том самом американце, который восторгался их фабрикой в 1975 году, и поинтересовался, испытали ли бы сейчас такие чувства иностранцы, пройдя по цехам фабрики? После небольшой паузы ответил начальник отделения Сергей Портянко:

- Если бы прошлись по дробильному отделению, то восторга бы не было. Другое дело на АНОФ-3...

Немного погодя эту мысль развил генеральный директор "Апатита" А. В. Григорьев. В том плане, что фабрике-то уже сорок лет., что тем не менее за последние годы в развитие производства вкладываются средства, уровень инвестирования исчисляется десятками миллионов долларов.

Наша беседа с Алексеем Вениаминовичем Григорьевым шла без записи. Во-первых, для данного материала она не требовалась. Во-вторых, у меня уже имелся 9-й номе5р "Горного журнала" за этот год, в котором опубликована его статья о развитии предприятия, откуда можно почерпнуть и нужный факт, и нужную цифру. В-третьих, мне просто хотелось познакомиться с генеральным директором сегодняшнего дня.

Специфика работы журналиста такова, что порой ему необходимо составить мнение о человеке за час-полтора - приходится "прощупывать" собеседника с разных сторон: как он реагирует на неудобные и даже провокационные вопросы, насколько глубоко он знает свое дело, выдержан ли, приходилось ли ему сожалеть о ранее принятом, глубоко обдуманном решении, извиняться перед подчиненными...

Не скажу что наша беседа протекала ровно, без сучка и задоринки, но со временем я все больше понимал, что Алексей Вениаминович - человек эрудированный (и дело тут не взвании кандидата технических наук), на какую высоту приподняло его директорское кресло, обладает способностью убеждать, быстро схватывает суть вопроса и даже может терпеть, когда собеседник долго формулирует его. И еще, мне приятно было узнать, что провинившегося работника Григорьев не распекает при всех, и если чувствует себя виноватым, принесет извинение.

Чуть больше я понял его в тот же день в раскованной обстановке на встрече руководителей комбината с молодежью. После деловой части молодежь танцевала, гоняла шары боулинга и бильярда. Воздушные шары укарашали залы боулинг-центра, на каждом из них красовался логотип предприятия с надписью "Апатит".

- На каком руднике добывают такие шары, - серьезно спросил я.

Глаза генерального директора мгновенно зажглись задором.

- На каждом. Поочередно.

А еще - Григорьев не поставил автограф ни на одной подаренной руководством предприятия молодым людям богатой книге про "Апатит" (хотя те просили об этом), полагая, что дарить автографы должны другие люди - те, кто ее составлял.

И ПУШКИН ЗДЕСЬ ПРИЧЕМ

Название этого очерка заимствовано у Пушкина. Не полнотсью, а в основном. Помните:

Что в имени тебе моем?

Оно умрет, как шум печальный

...........................

Печальный стих, грустные мысли о том, что готовит жизнь человеку после смерти...

Горное предприятиие тоже не вечное - взятые из земли минеральные ресурсы не восполняются.

За апатитом я вижу не только "Золото Меркурия" и платиновые знаки качества, но еще и пот, кровь жертвы. Достаточно обратиться к истории. Декабрь 1935 года: лавина снесла два барака и повредила третий. В клубе выставили 88 гробов... А сколько жизней унес апатит за три четверти века? Кстати, директорам предприяти неплохо бы держать под рукой такие данные. Чтобы помнить, не забывать...

Известно, что кто-то прибывал в Хибины по партийному долгу, кто-то по велению сердца, кто-то по нужде, а кто-то по неволе. К сожалению, последних - спецпереселенцев - пожалуй, было больше остальных. На "Апатите" о них говорят. Причем, громко. И правильно. Только вот за очередным приливом чувств не потерять бы нам чувствительности.

Одни талдычали, что Правительство страны вело спецпереселенцев по новой дороге советской жизни. Ныне нагоняют волну гнева на "покореженный режим, 70 лет экспериментировавший над всеми нами". На эту глупость я не хочу реагировать. Послушать бы тех, кто неспешно рассуждает и о том, что можно было бы и при "покареженном режиме" обойтись без спецпереселенцев. Мне кажется, частично само государство дало на это ответ, когда в 1950 году направило в Хибины заключенных, и над комбинатом "Апатит" подняло флаг МВД. За пять лет производство апатитового концентрата выросло в два с лишним раза. Стахановцы и изотовцы могли отдыхать.

И все же не с этим мне хотелось бы связывать имя Пушкина. Заместитель генерального директора Александр Макаревич подарил мне книжку Ирины Ядринцевой "Кировск - гор Хибинских сердце". Спонсор издания - "Апатит". Не стану касаться поэтической стороны книжки, направленность ее очень благородная - помочь детям увидеть окружающий мир, богатство родного края, показать, чем занимались и занимаются их деды и отцы, чем знаменит город Кировск.

Наконец, есть еще одно направление, связанное с грустью и памятью. Недавно в Кировске открыт памятник Кондрикову. А прежде - мемориальная доска в честь С. Н. Елинина в Апатитах. Через месяц с небольшим мемориальная доска появилась на доме в Кировске, где жил Г. А. Голованов. Опять же недавно был обновлен православный кресть в память о спецпереселенцах, что установлен рядом с кладбищем. А на сегодня, 12 ноября, к 75-летию "Апатита" намечено освещение нового храма Спаса Нерукотворного на улице Солнечной.

На солнечной волне мне и хочется завершить этот очерк. Говорят, при разумном хозяйствовании хибинского апатита хватит еще лет на сто. Завидная перспектива. Да будет же славен тот, кто прикасается и станет прикасаться к этому ценному камню.

Вячеслав СИДОРИН