"Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем..." Эти строчки из пролетарского гимна "Интернационал" неожиданно пришли на ум во время доклада научного сотрудника музея Северного флота Дмитрия Жалнина на недавнем заседании Ассоциации исследователей Арктики. Тема, которую он освещал перед собравшимися, касалась гидрографических экспедиций Северного Ледовитого океана в годы Гражданской войны.

А при чем тут "Интернационал"? При том, что с "миром насилья" могли быть уничтожены и достижения прошлого, включая научные, лишенные всякой идеологической окраски. Тогда исследования той же Арктики во многом пришлось бы начинать с чистого листа. Так ли это было на Русском Севере в суровые и противоречивые 18-20-е годы - вопрос этот меня, знавшего историю своей страны по советским учебникам, занимает давно. И только сегодня начинают появляться весьма любопытные и поучительные ответы.

В историю освоения Арктики Борис Вилькицкий вошел навечно как руководитель предреволюционной ГЭСЛО (Гидрографической экспедиции Северного Ледовитого океана), сделавшей последнее великое географическое открытие на планете. Военные гидрографы открыли архипелаг Северная Земля, который изначально они назвали Землей императора Николая II. Но в ходе выступления Жалнина выяснилось, что заслуги Вилькицкого в истории нашей страны значительнее, трудно переоценить сделанное им и в послеоктябрьский период. Словом, Борис Вилькицкий - одна из тех немногих выдающихся личностей, кто в самый трагический и переломный момент смены исторических эпох в России сумел своими делами объединить ее прошлое и будущее. Судьбы таких людей порой лучше всяких исследований показывают противоречивость прошлого.

Известно, что после завершения плавания судов ГЭСЛО "Таймыр" и "Вайгач" Вилькицкий, по достоинству отмеченный высокими, еще царскими наградами, отказался от открывавшейся перед ним головокружительной карьеры в высших ведомствах императорского флота и пошел служить командиром на балтийский эсминец "Летун". Но затем, когда запылал огонь революции, вернулся в Главное гидрографическое управление. Как теперь выясняется, это спасло жизнь ему, а затем и многим офицерам военно-морского флота, невольно втянутым в братоубийственную Гражданскую войну. На флоте, как нигде в царских вооруженных силах, была сильна корпоративность офицеров, ибо все они вышли из одного высшего учебного заведения России - Морского корпуса. И когда в Петрограде началась охота ВЧК за боевыми офицерами-контрреволюционерами, многих удалось спасти Борису Вилькицкому, хлопотавшему об их приеме в мирное по своему назначению гидрографическое управление. А некоторым, уже репрессированным офицерам он и его коллеги помогли бежать на Север, где они устраивались на службу в ГЭСЛО и Гидрографическую экспедицию Белого моря.

В Архангельск на время перебрался и сам Вилькицкий, с энтузиазмом взявшийся за организацию экспедиции судов в Сибирь, откуда можно было вывезти скопившиеся запасы хлеба и другого продовольствия, крайне необходимого голодавшим жителям европейской части страны. На подготовку Обь-Енисейской экспедиции советское правительство декретом от 2 июля 1918 года, подписанным Лениным, выделило 1 миллион рублей, и эти деньги Вилькицкий пустил на дело вплоть до копейки. Но вот что самое примечательное. В те дни в Архангельске уже зрел антисоветский переворот, и чтобы подготовить и отправить экспедицию, Вилькицкий вел переговоры как с коммунистами, так и с белогвардейцами. Его личные связи оказались сильнее идеологической непримиримости, и знаменитые ледокольные пароходы "Таймыр", "Вайгач" все же отправились в устья сибирских рек. Правда, "Вайгачу" не повезло - сел на камни в Обской губе (где до сих пор и лежит), но значение этой экспедиции огромно - она заложила фундамент регулярных товарообменных экспедиций между Европейским Севером и Сибирью, которые оживили экономику сурового региона и дали толчок ее развитию на десятилетия вперед. Причем это поступательное развитие событий и в дальнейшем не могла остановить идеологическая борьба.

В 1919 году инициатором новой северной экспедиции стало белое правительство в Сибири во главе с Верховным правителем России адмиралом Колчаком. Цель этой экспедиции была двоякой: не только вывезти продовольствие из Сибири, но и способствовать объединению антибольшевистского фронта. А на деле вышло, что грузы Колчака достались красным, но не в этом суть: доставленное продовольствие помогло выжить голодавшему населению Европейского Севера. Сама же экспедиция стала своеобразным мостиком в освоении Северного морского пути от дореволюционного периода к советскому.

Кстати, в основу следующей товарообменной экспедиции 1920 года, организованной уже советской властью, был положен опыт предыдущей. Так рождалась преемственность в делах на этапе смены исторических эпох. А Борис Вилькицкий позже, в 1923-25 годах, руководил проведением Карских экспедиций в советской Арктике. Тогда же был создан и успешно работал англо-российский кооперативный союз "АРКОС", который позже советское правительство национализировало, а его руководителей репрессировало.

Вилькицкому пришлось покинуть родную страну и окончить свою жизнь в эмиграции. Но главное он и его соратники, преданные России, сделали: они проложили дорогу для дальнейшего освоения Арктики, обеспечили непрерывность ее исследований и преемственность в развитии российского флота - военного, гидрографического, торгового.

И очень актуально на встрече в Ассоциации исследователей Арктики прозвучал призыв Дмитрия Жалнина: у нас выхватывают из истории отдельные, нередко скандальные имена первопроходцев Севера, а надо увековечить память всех, кто внес весомый вклад в освоение Севера. Возможно, пришла пора задуматься о том, чтобы в Мурманске появился достойный памятник всем исследователям.

Владимир БЛИНОВ